Глава 4 - Путь к успокоению

Улица встретила Эшли тишиной и холодом. Воздух обжигал лёгкие, но она не чувствовала этого. Она шла быстро, не оглядываясь, будто пыталась убежать не от людей, а от самой себя.

Шаг. Ещё. Резче. Быстрее.

Дом остался позади — с его смехом, фальшью, предательством. Звук шагов по тротуару глухо отдавался в пустом вечере. Она шла туда, куда давно не ходила. Туда, где случилось всё.

Мост.

Над дорогой. Над жутким поворотом. Там, где в ту ночь...

Она подошла к перилам и остановилась. Всё внутри было выжжено. Ни слёз, ни мыслей — только тупая тяжесть, как будто мир стал вязким и заторможенным.

Руки легли на холодный металл.

— Не так должно было быть, — тихо, почти беззвучно. — Не я должна была остаться.

Машины проносились внизу. Она смотрела на них, как на что-то далёкое. Как на кадры из фильма, который больше не о ней.

Шаг.

Один.

Перила упёрлись в живот.

— Эшли!

Голос вырвал её из забвения, как удар током. Она обернулась. Майлз.

Он стоял в нескольких метрах, растерянный, запыхавшийся. Глаза — в тревоге, в страхе, в непонимании.

— Что ты делаешь?

— Тебе не стоит быть здесь, — прошептала она, — никто не должен быть здесь.

Он медленно подошёл ближе, подняв руки, словно боялся её спугнуть.

— Я... я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

Эшли горько усмехнулась. Этот звук был ближе к всхлипу.

— В порядке? — Она взглянула на него. — После всего? Я даже не знаю, кто я теперь.

Майлз ничего не сказал. Просто встал рядом. Не трогая. Не спрашивая.

— Ты ведь не знал, да? — прошептала она. — Про этот клуб. Про значок.

Он медленно покачал головой.

— Нет. Я видел, как они на тебя смотрят... но я не знал, что всё настолько...

Она отвернулась обратно к дороге.

— Я просто хотела что-то оставить от прошлого. Хоть что-то. Но даже это они забрали. Без эмоций. Как будто я мусор. Как будто меня никогда и не было.

Майлз молчал. А потом вдруг шагнул ближе и тихо, почти неуверенно, сказал:

— Они были неправы. То, что у тебя ничего не осталось... не делает тебя ничем.

Эшли медленно опустила глаза. Плечи её дрожали.

— Я устала. От всех. От себя.

— Тогда останься, — мягко сказал он. — Просто побудь. Не уходи сейчас. Ниоткуда не поздно вернуться.

Тишина. Потом она медленно отступила от перил. Не в его сторону — просто назад. Просто подальше от края.

И впервые за долгое время — позволила себе заплакать.

Эшли стояла на мосту, смотря на тёмную воду внизу. Майлз молчал рядом, не зная, что сказать.

— Тут... почти год назад случилась авария, — сказала она тихо, не глядя на него. — В мой день рождения. Родители... погибли прямо здесь, на этом мосту.

Майлз скользнул взглядом по ней.

— Не знал. Мне жаль.

— Я была на вечеринке, — продолжила Эшли, — думала, что это обычный день. А оказалось — всё перевернулось. С тех пор ничего не стало прежним.

Она вздохнула, смотря в пустоту.

— Иногда кажется, что проще просто уйти... Но я не могу.

Майлз не сразу ответил, потом сказал:

— Главное — ты всё ещё здесь. Это значит, что ты сильнее, чем думаешь.

Эшли кивнула, сдержанно.

Его слова подействовали на Эшли словно тихое успокоение. Она не могла точно объяснить, почему — возможно, потому что впервые за целый год позволила себе быть слабой перед кем-то другим. Это было странное ощущение — едва заметное, но одновременно и пугающее, и притягательное.

Прошло уже два дня после той вечеринки.

Школа снова захватила своё привычное течение — шумные коридоры, звонки, обычные разговоры и нескончаемый поток лиц.

Эшли старалась держаться в тени, избегая лишних взглядов и вопросов. Но мысли всё равно возвращались к тому вечеру — к значку, к словам Джея, к тому, что теперь она словно стала чужой в собственном мире.

Майлз появлялся изредка, наблюдая издалека, словно не решаясь подойти. Его взгляды были тёплыми, но ещё немного сдержанными.

Внутри Эшли росла смесь злости, растерянности и желания понять, куда она теперь принадлежит.

Она знала одно — этот новый этап будет сложнее, чем все предыдущие. Но иного пути сейчас просто не было.

Между уроками, коридоры школы были заполнены разговорами и гулом шагов. Эшли шла к шкафчику, когда вдруг почувствовала чей-то взгляд.

Она обернулась — там стоял Майлз, чуть поодаль, как будто неуверенно подбирая момент.

— Эй, — тихо сказал он. — Можно с тобой поговорить?

Она посмотрела на него, не сразу отвечая. В её глазах всё ещё жила усталость и недоверие, но Майлз что-то в этом голосе чувствовал.

— Ладно, — наконец сказала Эшли. — Но быстро.

Они отошли в тихий уголок у окна. Майлз посмотрел ей в глаза:

— Прости, что на вечеринке всё так вышло. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя... вычеркнутой.

— Ты не знаешь, что значит быть вычеркнутой, — холодно ответила она. — Ты просто не из моего мира.

— Может быть, — улыбнулся он чуть грустно. — Но я хочу понять. Не ради клуба, не ради значка. Ради тебя.

Эшли впервые за долгое время почувствовала, что кто-то действительно пытается понять её. Она опустила взгляд, и на мгновение тишина между ними стала немного теплее.

Майлз слегка улыбнулся и достал из кармана телефон.

— Может, оставим друг другу контакты? — спросил он. — Если что — можешь написать или позвонить. Просто так, без всяких заморочек.

Эшли задумалась на секунду, потом кивнула.

— Ладно, — сказала она и протянула ему свой телефон.

Он быстро набрал номер и отправил себе, а потом протянул ей свой.

— Вот, — сказал он. — Не теряй.

Она посмотрела на экран, а потом чуть улыбнулась.

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Майлз, и в его голосе прозвучала искренность.

После того разговора что-то в Эшли сдвинулось. Незаметно. Почти неощутимо, как когда долго сидишь, а потом встаёшь — и кровь заново разливается по венам.

Она не писала Майлзу. Не звонила. И он не писал ей. Но каждый раз, когда проходила мимо той самой лестницы, как будто ждала — а вдруг снова будет стоять, прислонившись к стене, с сигаретой в пальцах и этим странным, ленивым выражением лица.

Он не стоял.

В школе они почти не пересекались: разные классы, разные коридоры. Лишь однажды — на перемене — она поймала его взгляд через людскую суету. Он улыбнулся. Не широко. Просто коротко. Почти незаметно. Эшли отвернулась, как будто не заметила.

Но сердце вздрогнуло.