Итак, я был там - 4

– Что мне делать? – спросила Джоди. Эдерн указал на дыру в Мен-эн-Толе:

– Сядь вон там.

Джоди растерялась: еще недавно это не составило бы для нее никакого труда – достаточно было просто нагнуться и как-нибудь туда втиснуться, но, учитывая ее нынешний размер...

– Иди сюда, – позвал Эдерн.

Встав у камня, он сцепил руки замком и подставил их Джоди. Она посмотрела на него с сомнением:

– Ох, не знаю.

– Не бойся, там есть за что зацепиться.

И правда: приглядевшись к камню повнимательнее, Джоди увидела, что он только кажется неприступным.

– Хорошо.

Она ступила Эдерну на руки и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда он вдруг поднял ее над головой. Ухватившись за камень, чтобы не упасть, она невольно задумалась над тем, откуда у Маленького Человечка взялась такая сила.

«Наверное, это еще одно проявление магии», – решила она наконец.

– Эй, я не могу держать тебя так целый день! – напомнил ей Эдерн.

Джоди отыскала сначала один удобный выступ, затем другой...

Оставшийся путь девушка проделала с проворством, которому позавидовала бы макака Дензила, и вскоре уже сидела в дыре Мен-эн-Тола. Эдерн быстро забрался следом и, примостившись рядом с Джоди, ободряюще улыбнулся.

– Что теперь?

– Теперь освободи свой ум.

– Ты полагаешь, его распирает от мудрых мыслей? – хихикнула Джоди. – Боюсь, он и так пуст.

Эдерн покачал головой:

– Я хочу, чтобы ты перестала думать. Позволь своему разуму освободиться по-настоящему. Расслабляйся до тех пор, пока не почувствуешь себя абсолютно спокойной, пока не поплывешь куда-то, не слыша более ни собственных мыслей, ни обрывков чужих разговоров, которые витают над тобой день и ночь.

– Ты что – гипнотизируешь меня?

– Попробуй, – упрямо повторил Эдерн. И Джоди попробовала.

Она сидела над залитой солнцем пустошью, наслаждалась видом удивительно ясного неба и пыталась представить себе, на что же будет похожа первородная музыка. Девушка принялась перебирать в памяти все известные ей старые мелодии, гадая, какая из них ближе всех.

– О чем ты думаешь? – спросил ее Эдерн.

– О музыке, – ответила Джоди.

– Не надо. Не думай вообще ни о чем. Отпусти себя.

Увы, очень скоро Джоди обнаружила, что сделать это гораздо труднее, нежели она предполагала. Чем больше она старалась расслабиться, тем назойливее к ней липла та или иная мысль, за которой тянулась целая вереница других, сопровождаемых различными воспоминаниями и переживаниями. Джоди одергивала себя, тяжело вздыхала и начинала все заново, но результат был один и тот же.

– У меня ничего не выходит, – пожаловалась она.

– Но ты честно пыталась, – улыбнулся Эдерн.

– Угу. Мне показалось, что прошла целая вечность.

– Нет, всего десять минут.

– Правда?!

– Да.

– Гром и молния, у меня никогда не получится!

– Получится. Попробуй прислушаться к биению своего сердца. Просто сосредоточься на этом ритме; нарисуй в своем воображении то, как сердце гонит кровь по твоим артериям и венам. А если к тебе все же привяжется какая-нибудь мысль, не волнуйся и не злись на нее – иначе она тебя отвлечет. Вместо этого спокойно отстранись от нее и продолжай.

«О, да так намного проще! – удивилась Джоди, последовав совету Эдерна. – Стоп! Это тоже мысль!» – тут же заметила она и попыталась сконцентрироваться.

Дум-дум. Дум-дум.

Обрывки воспоминаний по-прежнему мелькали в сознании Джоди, но с каждой минутой ей становилось все легче и легче избавляться от них – без злости, как и говорил Эдерн. Она более не позволяла себе раздражаться и беспокоиться о том, насколько хорошо она справляется с поставленной задачей.

Все, что она делала, – это слушала.

Дум-дум.

И плыла.

Дум-дум.

Пока не почувствовала, что выплывает из собственного тела.

Дум-дум.

Или, напротив, погружается в себя?

Это больше не имело значения. Важно было только одно – неотступно следовать за этим ритмом.

Дум-дум. Дум-дум.

Куда-то вниз...

Дум-дум.

Вглубь и вдаль...

Дум-дум.

И вот настал момент, когда Джоди пересекла грань между сознательным и бессознательным. И там, за гранью, ее встретила первородная музыка.

Она была соткана из струн арфы и дыхания флейты, скрипичного смычка и барабанных палочек.

Дум-дум.

Но она не обладала звуками.

Ибо это было место, где все умирало и все рождалось. Место, где утраченное обреталось вновь, а найденное могло потеряться. Запретное место. Место теней и эха. Место, вмещавшее в себя все, что Джоди когда-либо видела или воображала.

Но оно не имело физического воплощения.

Дум-дум.

И состояло из чистой логики. Оно демонстрировало Джоди, что все когда-либо существовавшее в мире, вне зависимости от величины и значимости, было тесно связано воедино и в то же самое время четко разделено.

Дум-дум.

Сознание терялось в бесконечности, устроенной так, что невозможно было определить, где заканчивается одно и начинается другое.

А части бесконечности казались столь отличными друг от друга, что единство их представлялось невероятным.

Здесь все было нелепо.

И все имело глубокий смысл.

Здесь жила тайна.

И древняя магия.

Джоди испытывала непостижимую радость оттого, что наконец-то нашла ее. Но нет... Не нашла. Обрела вновь. Ибо в душе она всегда знала, что эта магия здесь – в мире вокруг нее; внутри ее самой...

И тут какая-то бодрствующая часть сознания напомнила ей о том, что говорил Эдерн о первородной музыке:

Она разбудит в твоей душе не только солнечный день, но и жестокую бурю.

И Джоди разрыдалась. Из-за всего, что случилось после разделения миров. Из-за погибших народов. Из-за разрушенных надежд. Из-за увядшей красоты, которую сменила безжизненная пустыня, раскинувшаяся в обоих мирах и сердцах их обитателей.

Что-то можно будет отыскать снова – как Джоди отыскала музыку. Но многого уже не вернуть.

Ибо оно утрачено навеки...

Очнувшись рядом с Эдерном в дыре Мен-эн-То-ла, она обнаружила, что все еще плачет, а Маленький Человек трясет ее – не сильно, но настойчиво.

– Прекрати! – повторял он. – Пусть музыка замрет.

Джоди повернула к нему мокрое от слез лицо:

– Но все утраченное...

– Ты хочешь потерять и остальное?

Он указал вниз, и Джоди увидела, что пустошь вокруг них вздыбилась, словно воды океана во время шторма. Еще недавно мирные холмы вздымались и падали подобно гигантским волнам. В воздухе стоял грохот горных обвалов и рев трясущейся земли.

Безмятежность летнего дня сменилась безумием хаоса.

– Я... я...

«Это сделала я!» – с ужасом осознала Джоди: здесь, в Призрачном Мире, где магия и без того бурлит отчаянным потоком, недолгого звучания первородной музыки оказалось достаточно для того, чтобы волшебство окончательно вышло из-под контроля.

Но она понятия не имела, как успокоить его!

Камень закачался, и Джоди инстинктивно вцепилась в Эдерна. Он покрепче ухватился за выступ, чтобы не позволить им обоим сорваться в кипящую лаву, однако с каждым новым толчком держаться становилось все труднее и труднее.

Джоди почувствовала глубокую тоску, прогнать которую не смогло даже воспоминание о чудесной музыке.

– П-помоги мне! – молила она Эдерна.

Он посмотрел на нее – серьезно и внимательно, и на лице его отразилась тревога.

– Пожалуйста! Я... я не в силах остановить это...

И тогда он... принялся щекотать ее.

Сперва Джоди решила, что ее друг сошел с ума: они в любую минуту могли рухнуть прямо в ад, разверзшийся внизу.

– Перестань! – закричала она, но против собственной воли начала хихикать и извиваться. Джоди пыталась оттолкнуть руки Эдерна, но тот упрямо продолжал щекотать ее, пока девушка, совершенно измотанная, едва не свалилась с камня.

Какое-то время Джоди не двигалась, а придя в себя, поняла, что вокруг воцарилась тишина.

Девушка подняла голову и увидела, что мир стал прежним. Холмы больше не перекатывались волнами. Не ревела трясущаяся земля. Не грохотали обвалы...

Только спокойствие, тишина и...

Дум-дум.

Громкий стук сердца, доносившийся из ее груди.

Джоди начала перебирать в памяти происшедшие события и с удивлением обнаружила, что в голове у нее остались лишь смутные обрывки образов и ощущений, которые она едва могла связать и облечь в слова. Но восторг она помнила. Как и печаль.

И то и другое было теперь невыносимо...

– Что случилось? – спросила она Эдерна.

– Это моя вина, – ответил тот. – Я не подумал о том, как кровь существа из Железного Мира откликнется на музыку.

– Я чуть не разрушила вашу землю, да?

– Я уже говорил, что магия здесь очень сильна. Она впитала в себя грусть, которую пробудила в тебе музыка.

– Я никогда не решусь на это снова, – сказала Джоди. – Я не могу так рисковать.

– Но в твоем мире все будет по-другому – там музыка прозвучит слабым шепотом, который плавно настроит ваши сердца на ритм древнего танца.

– Так много всего утрачено, – вздохнула Джоди. – Так много ушло навсегда...

– Но многое мы еще можем вернуть, – заметил Эдерн. – Однако мы должны поторопиться, ибо это «многое» находится в опасности.

– Значит, все, что от меня требуется по возвращении домой, – это довериться стуку моего сердца, и оно само разбудит первородную музыку?

– Да.

– Это кажется подозрительно легким.

– Истинная магия мира... – начал Эдерн.

–... гораздо проще, чем мы можем себе вообразить, – закончила за него Джоди. – Я помню. – Она немного помолчала, а затем спросила: – Почему ты назвал это музыкой?

– А как бы ты это назвала?

Джоди задумалась: пожалуй, «музыка» и впрямь самое подходящее слово. Разве что...

– Как насчет «тайны»? – предложила она.

– Тайна или волшебство... Первородная музыка имеет сотни разных имен и вызывается сотнями разных способов, но приручить ее не удастся никому и никогда. В этом и заключается ее магия. Люди могут пользоваться лишь скудными обрывками, но цена за это высока. И самое печальное, что искать первородную музыку бессмысленно – ведь каждый из нас с рождения носит ее эхо в себе.

– А можно сыграть ее на каком-нибудь инструменте? – поинтересовалась Джоди.

Эдерн покачал головой:

– Нет. Но порой она звучит так отчетливо, что нет никакой разницы.

Джоди надолго замолчала. Думала, вспоминала... Через некоторое время Эдерн заговорил снова.

– Тебе пора, – сказал он.

Джоди кивнула:

– Как мне вернуться назад?

Эдерн встал и на языке, которого Джоди не знала, три раза что-то произнес.

Она вздрогнула, почувствовав порыв холодного ветра, и в следующее мгновение увидела ночь своего мира. Это было невероятно: с одной стороны – пустошь, залитая солнцем, с другой – та же пустошь, но уже окутанная тьмой.

Эдерн мягко сжал плечо Джоди, но ей показалось, что этого недостаточно, и, подойдя к своему другу, она крепко обняла его.

– Спасибо, – пробормотал он, уткнувшись ей в волосы.

– Нет, это тебе спасибо.

Джоди повернулась в сторону прозрачной стены, но медлила.

– Мы еще встретимся? – спросила она.

– Если нам удастся сблизить наши миры, мы сможем встречаться когда захотим.

– А если не удастся? На это может уйти целая жизнь, по крайней мере, моя. Это ты живешь вечно.

– Долго, – поправил девушку Эдерн.

– Так что же тогда?

– Тогда мы будем видеться в снах.

Джоди вздохнула: сны – это совсем не то. Она уже приготовилась перейти грань, но снова задержалась.

– Эдерн, а эта музыка может лишить Вдову ее магии?

– Нет. Ее способно уничтожить только то, что содержит соль.

– Например, морская вода?

– Например, морская вода. Но слезы гораздо сильнее.

Джоди хотелось расспросить Эдерна о десятках, сотнях, тысячах различных вещей. Она могла бы остаться, но понимала, что не имеет на это права, потому что там, в ночи, ее ждали друзья, и они находились в опасности. И потом, она ведь несла своему миру песню, которая должна была помочь ему снова сблизиться с Призрачным, раскинувшимся по другую сторону Мен-эн-Тола.

Так что Джоди просто улыбнулась, помахала Эдерну и шагнула в ночь.

Мгновение – и она задрожала от промозглого ветра.

Когда ее глаза немного привыкли к темноте, она оглянулась, но Эдерн и Призрачный Мир уже исчезли из виду – позади нее простиралась лишь такая же темная пустошь.

«Вот это да! – подумала Джоди. – Будет что рассказать!»

Она осмотрелась в поисках друзей и неожиданно для себя обнаружила, что у камня никого нет.

Джоди охватила паника: она сразу вспомнила истории о том, как смертные отправлялись в Волшебное Царство всего на час, день или неделю, а вернувшись, понимали, что в их мире успели пройти долгие годы.

Что если это случилось и с ней? Она задрожала от страха. А потом почувствовала запах болота, и страх уступил место леденящему ужасу.

Тут были слуги Вдовы!

Неужели они напали на Дензила и остальных?

Грянул гром, и Джоди бросила взгляд в сторону Бодбери: похоже, над городом разразилась настоящая буря.

Внезапно яркая вспышка молнии расколола тьму, осветив камни, появившиеся на пустоши.

«Но их здесь не было!» – изумилась Джоди.

Разве что, пока она болтала с Эдерном, действительно прошло очень много лет.

Однако Джоди насторожило количество камней. И их высота... И странной показалась неестественная гладкость их поверхности, словно совсем не тронутая непогодой.

Джоди сосчитала камни. Один очень большой. Три почти такой же высоты, но поменьше в обхвате. И совсем маленькие...

И тут она все поняла.

Вернее, почувствовала. Ей подсказала интуиция, которая, словно эхо вновь обретенной магии, следовала за ней из Призрачного Мира.

Это были ее друзья. Вдова превратила их всех в камни.

И эта внезапная буря... Джоди не раз слышала разговоры о шторме, который вызвала Вдова двадцать лет назад.

Значит, и эта была делом ее рук!

«Мне нужно срочно попасть в город», – подумала Джоди.

Она должна была остановить Вдову. Она должна была спасти своих друзей и вернуть себе прежний рост... Но город находился так далеко, а она была такой маленькой. Дорога займет у нее не один день.

Так что же делать?!

Джоди даже не успела подумать над ответом, потому что чьи-то цепкие пальцы сжали ее мертвой хваткой.

Девушка испуганно закричала и в следующую секунду встретилась взглядом с Уиндлом, фамильяром Вдовы, которого оставили следить за «камнем с дыркой». Повизгивая от гордости, уродец прижал Маленького Человечка к груди и, спрыгнув на землю, понесся в Бодбери, не обращая никакого внимания на отчаянные удары крошечных кулачков.

Джоди прекрасно сознавала, что это равносильно попыткам сдвинуть гору, но все равно продолжала колотить Уиндла, а оказавшись в городе, принялась громко звать на помощь. Однако ее тоненький писклявый голосок, с трудом различимый даже в тишине, безнадежно затерялся в завываниях штормового ветра и раскатах грома.