Дух на грани - 5

- Джон Мэдден очень могущественный человек, – начал Гонинан.

После того как они допили чай, он пригласил Джейни и Клэр прогуляться к небольшой бухте. Она находилась довольно далеко от коттеджа и окружавших его полуразрушенных строений – то есть от всего, что было создано руками человека. Здесь буйная растительность окончательно вышла из-под контроля и вернулась в свое первобытное состояние.

Все трое присели на каменный выступ – гладкий и серый, как старая кость.

– Помимо магических способностей у Мэддена есть огромное состояние и власть. Остальные члены Тайного Совета Ордена Серого Голубя также занимают очень влиятельное положение в обществе. Вместе они сформировали глобальную сеть, опутывающую все сферы мирового бизнеса и политики.

– Почему, – не удержалась Джейни, – злодеи каждый раз оказываются либо бизнесменами, либо политиками?

Гонинан улыбнулся:

– Так было всегда. Они стремятся к власти, а бизнес и политика дают эту власть.

– И еще религия, – добавила Клэр.

– И еще религия, – согласился Гонинан. – Отсюда и Орден Серого Голубя.

– А кому они там служат? – спросила Джейни. – Этому серому голубю? Или Мэддену?

– Религия подразумевает служение высшему божеству, – ответил Гонинан, – но, как это часто бывает со всем, что не имеет четкого материального воплощения, границы религии колеблются в зависимости от подхода. Одни ищут в ней утешения, другие – надежду на лучшую долю в загробном мире, третьи – просветления, но есть и такие, кто рассматривает ее как Путь к власти, уже не предполагающий служения. А Путь этот, в свою очередь, меняется в соответствии с тем, кто на него ступает – даосист или Алистер Кроули.

– А кто это такой? – поинтересовалась Джейни.

– Вообще-то он корнуоллец. Родом из Плимута. Кто-то ненавидит его, кто-то превозносит... Все опять же упирается в личность человека, который высказывает свое мнение.

– Кроули был очень злым, – заметила Клэр. – Проповедовать его учения могут только чудовища.

Гонинан покачал головой:

– Это все равно что осудить всех без исключения христиан за святую инквизицию или свойственный им и по сей день фундаментализм. Конечно, сам Кроули обладал несколько извращенным мировоззрением, но ведь при этом в его работах было немало и мудрых мыслей. Как позднее у Рона Хаб-барда[48].

– А он кто такой? – поинтересовалась Джейни.

– Основатель сайентологии.

Джейни приходилось встречаться с сайентологами – они не раз останавливали ее на улицах Лондона с предложением ответить на вопросы какого-нибудь теста.

– Я не знала, что Хаббард тоже извращенец, – удивилась Клэр.

– А я этого и не говорил, – улыбнулся Гонинан. – Я вспомнил о нем, чтобы показать вам на живом примере, как чье-то учение может быть отвергнуто большинством – чаще всего даже не потрудившимся как следует с ним ознакомиться, и вместе с тем содержать в себе элементы вечных истин. Все, что сделал Хаббард, – это облек их в более понятную для своих современников форму. Должен заметить, прием неновый, но, в конце концов, в каждой религии присутствуют отголоски предшественниц.

– По-вашему, – сморщила лоб Джейни, – важна не столько сама религия или личность ее основателя, сколько то конкретное толкование, которое дают ей ее последователи?

– Именно. Что снова возвращает нас к Джону Мэддену и Ордену Серого Голубя. Догматы этого сообщества практически ничем не отличаются от универсальных истин, лежащих в основе всех мировых религий, но по вине своих членов, и в особенности, основателя, Джона Мэддена, этот Орден превратился в крайне опасную секту.

– Что делает людей такими жестокими? – спросила Джейни. – Не только в Ордене Серого Голубя, а вообще?

– Боюсь, что сама человеческая природа. Человек подсознательно стремится к контролю над себе подобными и над окружающей средой. Он хочет править безраздельно и изменять все, с чем сталкивается.

– Пожалуй, – задумчиво кивнула Клэр. – Но если бы мы этого не делали, то до сих пор жили бы в пещерах и глодали кости.

Гонинан расхохотался:

– Я не луддит[49], так что позволю себе с вами согласиться. Преимущества, которые дают наука и техника, крайне важны для развития нашего биологического вида. Но, как и религия, наука зависит от того, кто является ее носителем. Если бы она занималась поисками лекарств от рака и тому подобным, я бы приветствовал ее обеими руками. Но взгляните, к чему сводятся ее открытия в действительности: изобретение новых дезодорантов и разработка все более и более страшного оружия массового поражения. С одной стороны, никакой заботы о духе, с другой – ни малейшей жалости даже к земле. Тысячи акров леса уничтожаются каждый божий день, озоновый слой планеты стремительно истощается, а сильные мира сего продолжают спорить о том, сколько ядерного оружия они имеют право сохранять за собой. Они напоминают мне детей, которые так увлеклись борьбой за лидерство во дворе, что в упор не видят огромного, настоящего мира, начинающегося за воротами...

Лицо Гонинана покраснело, в голосе звучали металлические нотки, а глаза сверкали. Он отвернулся и стал смотреть на бухту и на круживших над ней чаек. Судя по всему, наблюдение за птицами успокоило его, поскольку спустя некоторые время он вновь обратился к девушкам:

– Прошу прощения. Я пережил Вторую мировую войну, а теперь вот вынужден констатировать, что со времен падения рейха мировое зло лишь окрепло.

Гонинан провел пальцем по гладкой поверхности каменного выступа и добавил:

– Я люблю этот мир. Люблю и хочу сделать все, чтобы оставить его в лучшем состоянии, нежели то, в котором он находился в момент моего появления. Однако я понимаю, что этому не суждено сбыться, – никто не в силах изменить мир в одиночку. Я никогда не сдамся, однако вряд ли мое упорство поможет – ведь наши успехи такие скромные и редкие, а неудачи такие крупные и частые. Бороться с ними – все равно что пытаться усмирить шторм голыми руками...

Джейни слушала Гонинана со смущением. Не то чтобы она была не согласна с тем, что он говорил, – скорее, да; просто она никак не ожидала от него такого странного монолога.

– Суть моего конфликта с Мэдденом, – продолжал Гонинан, – заключается в том, что у него, в отличие от меня, есть реальная возможность повлиять на положение вещей, но он ею не пользуется. Вся его жизнь посвящена служению самому себе.

– Кажется, вы не уступаете ему в знаниях, – заметила Джейни. – Почему же вы не основали собственный орден?

– В молодости я подумывал об этом. Но, приобрети я власть, равную той, что имеет сейчас Мэдден, я уже не был бы собой.

– Но если это могло сделать жизнь на земле лучше...

Гонинан покачал головой:

– Полагаю, что, однажды побывав на вершине мира, я стал бы заботиться о нем не больше Мэддена. Возможно, это прозвучит банально, но, используя оружие врага, мы невольно уподобляемся ему, совершенно независимо от того, насколько благими были наши намерения изначально...

Гонинан рассказал Джейни и Клэр о становлении Мэддена и учреждении Ордена Серого Голубя, чтобы дать полное представление об этом человеке.

– А его магия, она какая? – поинтересовалась Джейни. – Просто интуиция, с помощью которой он манипулирует людьми?

– Нет. Его магия настоящая.

– Но...

– Вспомните мифы и легенды.

– Вы намекаете на то, что они основаны на реальных событиях? – удивилась Клэр.

– Отчасти. Мифы помогают нам объяснять непонятное и допускать невероятное. Посредством их мы взаимодействуем с духом мира, или, говоря языком Юнга, с «расовым» бессознательным. Ведь, несмотря на различное происхождение, все мифы перекликаются друг с другом, и именно это в конечном счете позволяет им объединять и нас.

Благодаря древним мифам и их новым версиям – религиям мы постигаем истину и соприкасаемся с тайной. Подумайте, сколько великих деяний совершили те, кто еще в детстве был вдохновлен легендами о короле Артуре и его рыцарях Круглого стола, или с какой решимостью восставали на борьбу с несправедливостью повзрослевшие любители историй о Робине Гуде!

Можно до бесконечности объяснять детям, как правильно поступить в той или иной ситуации. Это очень легко, но зачастую малоэффективно, и дело тут вовсе не в безнравственности юного поколения. Просто молодым присущ бунтарский дух. Они не желают принимать слова старших на веру – особенно здесь, в нашем так называемом западном обществе. Но, читая древние мифы и легенды, ребенок впитывает дух старины и без нудных наставлений усваивает трудные уроки через подтекст. Так было всегда.

Сегодня реальных героев заменили заводные куклы.

Популярные певцы и кинозвезды формируют пантеон, которому поклоняется молодежь, и это страшно, поскольку нередко исполнитель, гневно осуждающий торговлю наркотиками, двумя неделями позже оказывается арестованным за хранение героина, а герой, спасающий мир на экране, дома зверски избивает жену.

И тут подтекст уже таков: делай все, что хочешь; главное – не попадись.

– А магия? – спросила Джейни, когда Гонинан замолчал.

Все это время она мучительно пыталась связать то, что он говорил, с основной темой их беседы.

– Магия реальна, – ответил Гонинан. – Причем реальной ее делаем мы сами. Однако, подобно мифам и легендам, она умирает, когда о ней забывают, и тогда ее призрачные королевства отдаляются от нашего мира – ведь волшебные жители не могут обитать рядом с теми, кто отрицает их существование.

– А как насчет книги Данторна? – поинтересовалась Клэр.

– Перед чаем я рассказывал вам о талисманах, помните?

Обе девушки кивнули.

– Для вас это птицы, – добавила Клэр.

– Птицы – это мой тотем или, если угодно, мой личный талисман. Как и талисман, тотем обладает способностью настраивать разум человека на определенную волну, где ему открываются тайные знания, но, в отличие от него, служит не всем, а лишь избранному, потратившему на его поиски много труда и времени.

Билл многое принес в жертву, прежде чем перед ним отворились врата в Призрачный Мир. Написанная им книга стала его тотемом, но по неведению он вложил в нее силу, сделавшую ее вместе с тем и универсальным талисманом – то есть работающим на всех, кто к нему прикасается.

– Не понимаю, – пожала плечами Джейни.

– Разные люди по-разному воспринимают одно и то же произведение, – объяснил Гонинан. – Как именно – зависит от их сущности. А теперь представьте себе книгу, которая сама предлагает каждому читателю персональную историю.

Джейни нахмурилась:

– То есть «Маленькая страна», которую читаю я, отличается от тех, что будут читать другие люди?

– Совершенно верно.

– Но это невозможно!

Гонинан улыбнулся:

– Конечно, нет. Если не верить в магию.

– Но Дедушка не...

Джейни осеклась на полуслове, осознав, что никогда не обсуждала с дедом сюжет романа – равно как и с Феликсом. А Клэр вообще не читала «Маленькую страну»...

– Итак, – продолжал Гонинан, – первейшая цель книги – отразить внутренний мир того, кто к ней прикасается.

– Выходит, она будет одинаковой всякий раз, когда мне вздумается заглянуть в нее? – спросила Джейни.

– Этого я не могу сказать наверняка. Скорее всего, да. Но если вы изменитесь, она изменится вместе с вами.

– Но это нарушит логическую последовательность событий, – заметила Джейни.

– Вовсе нет – она просто станет иной.

– А слова, которые мы читаем, принадлежат Данторну? – спросила Клэр.

– Вряд ли. Хотя какая-то часть – безусловно, все-таки книга является его творением.

Джейни растерянно молчала. Все услышанное казалось ей полнейшим бредом. Этого просто не могло быть!

«Конечно, нет, – раздался у нее в голове смеющийся голос Гонинана. – Если не верить в магию».

Магия... Мифы и легенды...

Сердце Джейни стремилось принять их, но ум упорно отвергал как вымысел.

Все, о чем говорил Гонинан, не вписывалось в рамки реального мира, в котором жила Джейни, и в то же время вызывало в ее душе какой-то странный отклик, – казалось, она это когда-то знала, но со временем забыла, и вот теперь каждая фраза Гонинана будила в ней воспоминания.

– Так что же нам делать с книгой? – поинтересовалась Клэр.

– Прежде всего, вы должны быть очень, очень осторожны, – ответил Гонинан. Ведь когда кто-то обращается к магическому артефакту, мир вокруг становится другим. Попытка спрятать книгу не поможет вам избавиться от возложенной на вас ответственности. Единственный способ выйти из игры – это передать «Маленькую страну» на хранение кому-нибудь еще.

– Мир... становится другим? – повторила Джейни.

– Чем чаще используются подобные вещи, тем большую силу они набирают. Действуя достаточно долго, книга сможет изменить весь мир.

– Как? – ахнула Джейни.

– Во что? – добавила Клэр.

– Во все, что угодно.

Джейни невольно вспомнила рассказы Дедушки о призраках, шорохах и загадочных событиях, которые начали происходить, когда он впервые открыл «Маленькую страну». А еще свой недавний сон. И музыку, доносившуюся из книги. И то, как эта музыка потом изменилась...

Джейни в очередной раз попыталась напеть ее про себя, и опять у нее ничего не получилось – словно мелодии «Маленькой страны» могли звучать лишь со страниц самого романа...

– А мир станет другим навсегда? – заволновалась Клэр.

– Это зависит от того, сколько времени книга будет находиться в действии и – главное – кто станет ее читать. Попав в хорошие руки, она не причинит вреда. Но если кто-то завладеет ею с низменными целями – такими, например, как те, что движут Мэдденом, – она сможет разрушить все и вся.

– А как выяснить, кто достоин хранить ее? – спросила Джейни. – Дедушка? Я?

– Это мне неизвестно, – ответил Гонинан. – Но и то, и другое маловероятно. Ведь ни один из вас не пойдет по Пути – у вас нет для этого ни предпосылок, ни соответствующих знаний.

– А у вас?

Гонинан рассмеялся.

– У меня есть, – согласился он. – Но мне слишком поздно менять направление. Мои птицы могут перенести меня куда угодно, только теперь я и сам стою на грани, разделяющей два мира. Еще шаг – и я совершу свой последний переход.

– О чем это вы? – удивилась Клэр.

Но Джейни все поняла. Или, вернее, почувствовала...

– Вы умираете, – прошептала она.

Гонинан кивнул.

– О, простите! Я... – Девушка покраснела.

– Все в порядке, – улыбнулся Гонинан. – Я прожил долгую интересную жизнь и уже побывал там, куда мне вскоре предстоит отправиться. Я сожалею лишь о том, что мне так и не удалось сделать этот мир лучше.

В течение нескольких минут все молчали. Наконец Джейни шевельнулась, оторвала взгляд от маленькой птички, перепрыгивающей с ветку на ветку, и снова повернулась к Гонинану.

– Хелен... она ваша сиделка?

– Внучатая племянница. Человек редкой души. И тонкого ума. Я многому успел научить ее, пока она ухаживала за мной.

– Вы не можете стать хранителем «Маленькой страны» из-за болезни...

– Точно.

Джейни задумалась.

– Я все-таки не понимаю. Мы ведь ничего не делали с книгой – ну, не произносили никаких слов, не зажигали вокруг свечи. Мы просто читали ее.

– Но этого достаточно для ее пробуждения.

– Тогда я спрячу роман, – заявила Джейни. – Пусть никто и никогда не найдет его.

– Если только вам удастся отыскать подходящее место...

– И я больше ни слова из него не прочту.

Гонинан решительно покачал головой:

– Нет, вы должны дочитать книгу до конца. В противном случае она будет оставаться как бы открытой – может, не в полной мере, но этого хватит для того, чтобы кто-нибудь вроде Мэддена смог выследить, ее.

– Почему Билли не предупредил обо всем этом Дедушку?

– Полагаю, он и сам не отдавал себе отчета в том, что натворил.

– А вы? Вам же с самого начала было известно о силе «Маленькой страны».

– Я размышлял об этом недавно, – кивнул Гонинан. – После того, как вновь услышал ее зов... Я не заговаривал о ней раньше, потому что ждал этого момента.

– О... – Джейни потеребила джинсы на колене и вздохнула. – И как нам теперь быть?

– Дочитайте книгу, – повторил Гонинан. – Ваше подсознание уже понимает, как поступить. А сами вы должны обнаружить подсказку где-то в тексте.

– Ну почему вы не можете просто дать ее нам?

– Потому что я этого не знаю.

Гонинан медленно поднялся на ноги.

– Мне пора возвращаться. Хелен рассердится, если я вовремя не приму лекарства.

Джейни и Клэр тоже встали.

– Кстати, по какой причине вы не захотели беседовать с нами дома? – спросила Клэр Гонинана, когда они побрели обратно к его коттеджу.

– Подобно тому, как птицы являются моим тотемом, тотемы Мэддена прячутся в тенях – тенях, отбрасываемых любыми предметами, сделанными человеком. Он может видеть через них, слышать через них, говорить через них... Вероятно, даже перемещаться с их помощью. Они поддерживают его здоровье и подпитывают его магию.

– А разве ваши птицы не способны помочь вам? – удивилась Джейни.

– В чем именно?

– Ну, вылечиться...

– А зачем? Смерть – это всего лишь часть жизни. Если бы я препятствовал естественному ходу событий, устраивал его в соответствии со своими желаниями, то перестал бы быть собой.

– Звучит так безысходно... – вздохнула Джейни и тут же смутилась. – Простите, – потупилась она. – Я...

– Я понимаю, о чем вы, – мягко перебил ее Гонинан. – Вам кажется, что такое видение мира отрицает наличие человеческой воли.

– Да...

– Но вы забываете о том, что я сам выбрал свой путь.

Джейни не нашлась, что на это возразить. На пороге дома их встретила Хелен – хмурая и обеспокоенная.

– Спасибо, что уделили нам время, – поблагодарила Гонинана Клэр.

– И за все остальное спасибо, – добавила Джейни.

Гонинан улыбнулся:

– Я рад, что познакомился с вами обеими.

– Питер, – окликнула его Хелен. – Пора домой.

Он весело подмигнул гостьям:

– Она всегда такая строгая.

– Не смеем вас больше задерживать, – кивнула Джейни, однако Гонинан вдруг взял ее за руку.

– Есть еще кое-что. Мэдден здесь. Я чувствую, как он ступает по этой земле.

– Мы будем осторожны, – пообещала Джейни.

– Очень на это надеюсь. И не обсуждайте своих планов там, где вас могут подслушать тени. Удачи, и храни вас Бог.

Джейни с нежностью посмотрела на Гонинана и только теперь заметила признаки тяжелой болезни на его худом птичьем лице.

– И все-таки вам удалось изменить мир к лучшему, – сказала она и, прежде чем он успел что-либо ответить, развернулась и быстро зашагала прочь. Клэр поковыляла за ней.