Злополучная чашка чая - 2

Общая протяженность Корнуэльской прибрежной дороги составляет двести шестьдесят восемь миль. Она берет начало у Маршленд-Маута на границе Девоншира, огибает побережье Лендс-Энда и тянется вдоль Плимутского залива, являясь, таким образом, центральной частью пятисотдвадцатимильной Юго-Западной дороги, самого длинного пешеходного пути в Англии.

Решение о строительстве корнуэльского отрезка было принято еще в 1947 году по инициативе новой Национальной комиссии, сумевшей по достоинству оценить природные условия региона, но официально Корнуэльская прибрежная дорога была открыта лишь в мае 1973 года.

По ней, как и по всей Юго-Западной в целом, обычно движутся с севера на юг, путешествуя, таким образом, «на спуск» от утесов Маршленд-Маута к гранитным уступам Лендс-Энда и дальше по более пологому южному побережью.

Однако Феликс тем утром выбрал себе иной маршрут.

Он поднялся по Рэгиннис-Хилл, расположенному в западной части Маусхола, миновал госпиталь для диких птиц и отель «Карн Ду» и, повернув направо, зашагал по узкой тропинке, ведущей вдоль каменных коттеджей, обсаженных смородиновыми кустами, в сторону бухты Ламорна.

Тропа вилась вверх по крутым склонам утесов. С моря дул соленый ветер. Под ногами Феликса безжизненно шелестела сухая трава, а над головой кружили чайки. И больше ни души не было вокруг. Наконец молодой человек остановился у причудливого подобия каменного кресла, выступавшего прямо из гранитной стены, сел и уставился на волны.

Левее и ниже находилась пещера Маусхола, которую Феликс и Джейни исследовали вдоль и поперек несколько лет назад...

В воздухе стоял туман, так что замок на островеСент-Майклз казался всего лишь смутным пятном, а линии лизардского побережья ивовсе исчезли из виду – не то что в солнечный день, когда отсюда можно былоразглядеть даже дома Марэйжна[22].

Феликс крутил между пальцами длинный стебелек и думал о Джейни, о письме, позвавшем его сюда, и о том, что же ему теперь делать. Он вспоминал, как они с Джейни расстались, и с ужасом осознавал, что меньше всего на свете ему хотелось бы пережить нечто подобное снова.

А вдруг на этот раз все будет иначе? Он никогда не узнает, если не попытается. Джейни того стоит.

Более чем!

Феликс вздохнул, бросил на землю смятый стебелек и сорвал новый.

Он просто обязан поговорить с Джейни!

Молодой человек посмотрел вниз, на тропинку, ведущую к Маусхолу, и сердце зашлось у него в груди, когда он увидел приближающуюся фигуру. «Это Джейни!» – обрадовался Феликс. Но, разглядев в руке у женщины трость, понял, что ошибся: это была Клэр Мэбли.

Феликс терпеливо ждал, пока она подойдет, а затем поднялся и обнял ее.

– Сколько зим, сколько лет, – улыбнулся он, уступая ей свое место.

Клэр опустилась в каменное кресло и негромко рассмеялась:

– Это точно. Я, конечно, получала твои письма, но ты не сдержал обещания навещать нас время от времени...

Феликс виновато пожал плечами:

– Я не был к этому готов. А как ты узнала, что я в городе?

Клэр снова засмеялась:

– Ты слишком долго странствовал. Разве не помнишь, как быстро у нас разлетаются новости? Мистер Боденер сказал Грегу Лизу, а Грег – моей маме. Наша соседка Эдна слышала о тебе от мистера Хейла, а тому сообщил Дедушка.

– Некоторые вещи никогда не меняются, – покачал головой Феликс.

– Но ведь это забавно.

– Наверно...

Феликс присел на соседний камень и, сорвав очередной стебелек травы, принялся теребить его.

– Я знала, что найду тебя здесь, – помолчав, произнесла Клэр.

Феликс вопросительно поднял взгляд.

– После ссор с Джейни ты всегда приходишь сюда.

– Мы не ссорились, Клэр.

«По крайней мере, пока, – добавил он про себя. – Мы даже поговорить не можем».

– Не ссорились? Что ж, хорошо. Но сегодня утром я видела, как ты отправился куда-то в одиночестве, и это показалось мне странным.

Клэр любила выступать в роли посредника. Лучшая подруга Джейни, очень скоро она подружилась и с Феликсом. Ей, как и Дедушке, невыносимо было смотреть, как эти двое собственными руками рушат свое счастье, но, в отличие от старого Томаса Литтла, она не стеснялась давать щедрые советы – главным образом Феликсу. Тот внимательно их выслушивал, нежно называя девушку «мамочка Клэр», но – увы! – никогда им не следовал.

– Мы с Джейни еще не успели повздорить...

Клэр вопросительно подняла бровь, но Феликс отрешенно смотрел на волны. Немного помолчав, он рассказал девушке, почему вернулся в Маусхол.

– Ради бога, Феликс! – воскликнула она, когда он замолчал. – Ты должен открыть Джейни свои чувства.

– Согласен.

– А если она на тебя разозлится, ты тоже разозлись. Нет, я, конечно, не говорю, что ты должен ей грубить, но... но ты же знаешь Джейни! Она слышит лишь тех, кто в состоянии ее перекричать, и это вовсе не из вредности – просто она такая...

Феликс об этом знал и всегда снисходительно относился к чужим недостаткам, но его проблема с Джейни была гораздо глубже.

– А почему ты не хочешь ездить на гастроли? – поинтересовалась Клэр, когда он упомянул о турне. – Ты никогда не объяснял ни мне, ни Джейни Ты любишь музыку, так почему бы не заняться ею профессионально? В любом случае это лучше, чем возиться с тяжелыми грузами на каком-нибудь торговом судне.

Феликс отвел взгляд.

– _Господи, Феликс! Если ты теряешься передо мной, то как собираешься говорить об этом с Джейни? Ты, как и Динни, считаешь, что играть ради денег пошло?

Он не отвечал.

– Феликс!

Наконец он снова посмотрел на Клэр:

– Меня путают выступления перед публикой. Пугают настолько, что я заболеваю при одной лишь мысли о них.

Феликс прочел удивление в глазах Клэр и сразу понял, о чем она подумала: здоровый, рослый мужчина боится такой ерунды.

– Но ведь ты выступаешь на музыкальных вечерах, – напомнила она ему.

– Это не одно и то же.

– Почему? Там люди смотрят на тебя и слушают точно так же, как если бы ты был на сцене.

– И тем не менее это не одно и то же, – возразил Феликс. – Поверь, я пытался с собой справиться. Много раз я специально приходил в тот или иной клуб в надежде что-нибудь сыграть, а в итоге не мог выдавить ни единой ноты.

– Ну, это еще не конец света.

– Возможно. Но как мне признаться в своем страхе Джейни?

– Она поймет.

– Думаешь? Она расцветает перед аудиторией, ее музыка словно оживает. Как же Джейни сумеет понять меня?

– Ты боишься упасть в ее глазах?

– Да, – потупился Феликс. – Помнишь, как Тед Прайд выступал в Труро?

– Ага. Он все время срывался на фальцет и в конце концов убежал со сцены. – Клэр немного помолчала, затем продолжила: – А когда мы ехали домой, Джейни так смешно его передразнивала, что мы чуть животы от хохота не надорвали.

– А каково ему было бы услышать это?

– Но ведь ты и сам тогда веселился от души.

– Да, но я не вынесу, если Джейни начнет так же смеяться надо мной.

Клэр вздохнула:

– Пожалуй, это действительно было не очень красиво с нашей стороны.

– Хм, не очень красиво... Ужасно!

– Но Тед даже не догадывался о том, как мы над ним потешались.

– Это ничего не меняет.

– Пожалуй...

– Пусть уж лучше Джейни сердится на меня, чем смеется.

В течение нескольких минут они сидели молча и смотрели, как чайки кружат над паромом, направляющимся к островам Силли. Феликс нервно теребил стебельки, а Клэр растерянно водила кончиком трости по земле.

– И все же ты должен объясниться с Джейни, – наконец произнесла она.

– Говорю тебе, я не вынесу, если она...

– Дай ей шанс, Феликс. Возможно, Джейни способна понять гораздо больше, чем ты думаешь. Если ты ей еще не безразличен, она обязательно поймет.

– Но когда я вспоминаю о Теде...

– Тед был самодовольным ослом. Он воображал себя звездой, а выйдя на сцену, с треском провалился. Ты – совсем другое дело.

– Но Джейни...

– Джейни – добрейшей души человек. Будь Тед хоть немного скромнее, она первой поддержала бы его. Так ты скажешь ей?

– Если об этом зайдет речь.

– Если зайдет речь?! – возмущенно воскликнула Клэр. – А если нет? Господи, ну почему мужчины так упорно не желают расставаться с дурацким имиджем горделивого мачо!

– Дело не в этом! – запротестовал Феликс. – Просто... Ну вот тебе самой нравится выглядеть дурой?

– Конечно, нет.

– И мне нет. Так что мачо тут совершенно ни при чем.

– Феликс, время от времени мы все попадаем в глупые ситуации, не важно, нравится нам это или нет. Повторяю еще раз: ты должен поговорить с Джейни.

– Да, мамочка Клэр.

– Я серьезно!

– Я тоже.

– Вот и славно. Тогда проводи меня домой, как и подобает благородному джентльмену, а завтра обязательно загляни – расскажешь, как все прошло.

Феликс натянуто засмеялся:

– Обязательно, мамочка. Оценку ставить будешь?

Клэр легонько стукнула его тростью по ноге и протянула руку, чтобы он помог ей подняться. По дороге Клэр трещала без умолку, пытаясь развлечь Феликса местными новостями и сплетнями, которые могли его заинтересовать.

Отдыхая душой в ее обществе, Феликс уже не в первый раз задавался вопросом: как бы все повернулось, если бы он встретил Клэр раньше, чем Джейни? Клэр привлекательна, умна, и они всегда с легкостью находили общий язык. Она замечательная, но все же она не Джейни. Джейни единственная, другой такой нет («И слава богу!» – добавлял Дедушка всякий раз, когда его внучка начинала заводиться).

– Так не забудь зайти ко мне завтра, – напомнила Клэр, прощаясь с Феликсом на пороге своего дома.

– Не забуду. Пожелай мне удачи, мамочка.

– Лучше я пожелаю тебе быть самим собой, этого вполне достаточно. И прекрати называть меня «мамочкой», а не то я так огрею тебя тростью, что счета от врачей станут твоей единственной проблемой.

Феликс помахал ей рукой и зашагал вниз по Рэгиннис-Хилл.

Наверное, Клэр права: Джейни все поймет, если он ей не безразличен. Вот только как решиться на этот разговор?

И тут молодой человек замер на месте: навстречу шла Джейни в сопровождении незнакомого мужчины – судя по багажу, приезжего. Не замечая Феликса, они оживленно болтали и смеялись и вскоре скрылись за дверями кондитерской Памелы.

Феликсу сразу же пришло в голову, что он не единственный, кому Джейни отправила письмо с криком о помощи.

Он растерянно сунул руку в карман и потрогал все еще лежавший там конверт.

Но ведь Джейни сказала, что не писала никакого письма, и он ей поверил. Он вообще не имеет права обвинять ее в чем бы то ни было!

И тем не менее Феликс испытывал сильную боль.

«Ты ушел гулять без нее? Так почему она должна сидеть у окна и ждать твоего возвращения?» – спрашивал он себя.

Потому что... потому что...

Черт!

Дойдя до гавани, Феликс не стал поворачивать на Дак-стрит, к Дедушкиному дому, вместо этого он направился в сторону прибрежной дороги, ведущей в Ньюлин.