Антифриз

Гид входит в столовую и видит, что Молли и Эди уже сели. Он хотел совсем не этого. По его задумке, они должны были к нему подсесть. Как это они успели так быстро? Он ищет другое место, но в столовой еще всего человек восемь, и знает он лишь двоих. Люка Майлза, второго защитника из футбольной команды, который устраивает себе пять полноценных приемов пищи в день. (Он как-то нарисовал для Гида табличку на бумажной салфетке, чтобы продемонстрировать количество калорий, необходимое ему для того, чтобы, как он сам выразился, ткнув себя мясистым пальцем в грудь, «машина продолжала работать».) А метрах в десяти от него Сергей Рольганиф, который, насколько Гиду известно, всегда опаздывает на обед, потому что изучает физику в Массачусетском технологическом. Не обычную физику для чайников, типа «рассчитайте плотность сферы», а шизофренически сложную физику из серии «узнайте, где кончается Вселенная и что за этим следует». Сергей Рольганиф завороженно смотрит на пустой листочек в клетку. Гид понимает, что говорить им будет особенно не о чем. Люк Майлз уже проглотил два хот-дога и сверлит глазами третий. Таким образом, хотя столик Молли и Эди, возможно, не столь очевидный выбор, но он гораздо предпочтительнее двух других.Пора применить позитивную визуализацию. Гидеон встает лицом к автомату с газировкой, закрывает глаза и представляет, как он переспал с Молли. Забавно, что представляет он не сам секс, а тот момент, когда встает с кровати после секса. Молли спит (о да, Гид, не сомневаюсь, твой сексуальный напор оставил ее без сил), а он одевается и идет к Каллену сообщить о том, что исполнил задуманное. Он воображает, как будет гордиться им Каллен, а Николас сперва разочаруется, что проиграл, а потом тоже начнет им гордиться.Отлично. Тактика срабатывает. Гидеон делает один шаг, другой, и вот он уже на месте и надо что-то сказать. Он думает спросить: «Не позволите ли к вам при- соединиться?», но в последний момент передумывает (правильно, Гид) и говорит просто:— Можно я сяду?Молли оборачивается. Улыбается. Окидывает его взглядом.— Привет-привет, — говорит она и нарочито внимательно рассматривает что-то у него за спиной. На ней простой коричневый кардиган, белая блузка, джинсы и пушистые сапожки, похожие на маленьких зверюшек. — А где твои друзья? — спрашивает она. Неужели это сарказм? Она произносит эти слова таким тоном, словно хочет сказать «ну и где твои вездесущие друзья»? Но ее улыбка такая искренняя и… теплая. Когда Гид садится, он чувствует себя не так уж неуютно. Он думает: «Она человек, я человек, не так уж это и плохо». Она снова улыбается. Гид думает о том, что, когда Пилар улыбается, он застывает как вкопанный. А вот с Молли совсем по-другому. Когда она улыбается, он уже не боится сесть рядом. Конечно, здорово быть влюбленным. Но не чувствовать себя тупым придурком тоже неплохо.Тогда-то он и замечает, что Эди на него смотрит. Глаза у нее и вправду огромные. Интересно, у всех людей маленького роста большие глаза, или они просто кажутся большими? Надо бы задать эту любопытную задачку по динамике Сергею. Эди кажется еще меньше на фоне гигантской тарелки макарон с сыром. Она солит макароны и принимается за еду. Гид несколько рассержен тем, что она даже не поздоровалась с ним. Могла бы быть и повежливее. Не такая уж она и симпатичная, чтобы так задаваться!Кажется, Гид слишком много слушал своих соседей по комнате. Такой Гид мне не нравится. Нет, он мне по- прежнему нравится (я даже влюблена), но не в те моменты, когда неуверенность в себе заставляет его думать глупости.Молли ест бутерброд с белым хлебом, салями, плавленым сыром, майонезом и горчицей.— Невероятно, — говорит Гид, — я то же самое ел сегодня на обед.Банальность этих слов тут же заставляет его покраснеть. Но кажется, Молли нравится разговор про салями.— Я не знала, что взять, представляешь? Стояла и выбирала, — говорит она. — Сначала хотела взять макароны с сыром, но потом подумала: зачем все время есть блюдо с одним и тем же вкусом? Без обид, — добавляет она, глядя на Эди.Та пожимает плечами.И как это истолковать, когда девчонка ест бутерброд с колбасой и плавленым сыром? Гид недоумевает. Она пьет… колу, кажется, но, может, и диетическую колу. Наверное, это очень важное отличие. Надо проконсультироваться с Калленом по поводу продуктов и их скрытого значения. Может, она тем самым хочет показать, что в ней нет ничего особенного, что она как мальчишка?— Люблю салями, — говорит Гид. И опять проклинает себя за эти слова.— Я всегда беру салями, когда есть. Надеюсь, ты не будешь шутить про «спрячь колбаску» и все такое, — добавляет она.— Если бы я сидел с ребятами, с которыми обычно сижу, — рассуждает Гид, — то пошутил бы. Но мне кажется, ты не оценишь. — Молли почти незаметно, но все же не вызывая сомнений, придвигается к нему на полсантиметра. Она оценила этот маленький комплимент, усвоила, что Гидеон воспринимает ее «не такой, как все» — такой она и хочет себя видеть. Каллен был прав. Все сходится. И это было не так уж сложно!— Ты же из Буффало? — продолжает он, вдохновленный успехом. — Что это за место?Молли, кажется, довольна, что он ее об этом спросил.— Не могу описать. Но могу рассказать одну историю.Вот это здорово. Сейчас она начнет рассказывать, это займет какое-то время, он немного расслабится и придумает, что делать дальше. Достаточно просто внимательно слушать. Но, конечно, поскольку он парень, ему надо подумать о своем следующем шаге.Эди кладет вилку и улыбается, а Молли начинает свой рассказ.— Не так давно, примерно двадцать лет назад, жил один парень. Он торговал хот-догами в парке Делавэр в Буффало. Этот парк построил Фредерик Лоу Олмстед. Гид понятия не имеет, что это за Фредерик, а притворяться он не мастак.Молли хмурится.— Фредерик Лоу Олмстед разбил Центральный Парк, — поясняет она. — Центральный парк, в Нью- Йорке.Эди улыбается: снисходительный тон Молли явно нравится ей больше, чем Гиду.— Короче говоря, этот парень был единственным, у кого была лицензия на продажу хот-догов в этом парке. Это было дело всей его жизни. Но однажды избрали нового мэра, и тот решил отобрать лицензию и передать ее другому человеку — может, своему двоюродному брату, или пасынку сестры, или кому еще. И вот наш бедняга остался без работы. В одночасье. А в этом парке был пруд, где ребята зимой катались на коньках, и именно поэтому парню удавалось заработать так много — все эти детишки покупали у него хот-доги и горячий шоколад. И знаете, что он сделал? Налил в этот пруд антифриз.— О господи! — Гид забывает, что должен думать совсем о другом. История его захватила. — И много?— А никто не знает, — отвечает Молли. — Сам по- суди, кому, кроме какого-то чудака из Буффало, знать, сколько антифриза понадобится, чтобы пруд зимой не замерз?— Спорим, он знает? — Гид кивает в сторону Сергея, и верно: тот занят тем, что пытается удержать ложку наверху стакана, наполненного водой. К радости Гида, Молли начинает смеяться. Громко. Эди тоже хихикает в салфетку, точно кто-то будет ее за это ругать. Гид очень доволен собой. Он откидывается на спинку стула с довольным видом, но вдруг замечает, что Сергей перестал возиться с ложкой и смущенно смотрит в пол.— О нет, — шепчет Молли.Гид не понимает, какая сила овладевает им, но вста-т и подходит к Сергею. Тот поворачивается к нему, и в огромных стеклах очков сначала отражается свет из окна.— Извини, — произносит Гид, — но мы смеялись вовсе не над тобой. Мы не хотели тебя обидеть. — Он тайком оглядывается. Эди и Молли поддерживают его вымученными улыбками.— Отвали, — бормочет Сергей.Гида охватывает гнев. Он уже хочет сказать: эй, я всего лишь пытаюсь быть вежливым! Но глядя, как Сергей спешно собирает вещи, замечает странные пучки волос у него на подбородке и грубую черную пластиковую оправу очков, и понимает, что мальчишка, пожалуй, чувствует себя еще более неловко, чем он сам. Что, если он действительно хочет успокоить Сергея своими извинениями, лучше правда «отвалить» и идти своей дорогой. В общем-то, Гид вполне заслуживает такого обращения и вполне в состоянии не обидеться.— Приказал мне «отвалить», — шепчет он одними губами, приближаясь к столику девчонок. Он садится. Они качают головами и сидят в тишине несколько секунд. Из кухни раздается звяканье кофейных чашек, глухое, далекое тарахтенье электрички перекрывает резкий свисток футбольного тренера совсем рядом. Кажется, Гид начинает понимать, что значит «очарование Новой Англии».— Так вот, — Молли пожимает плечами и улыбается, — вот что это за место — Буффало.Гид представляет, как продавец хот-догов сидит за кухонным столом своего маленького деревянного домика, во дворе которого припаркованы машины, и чинит старые тостеры, когда в голову ему приходит эта грандиозная идея. Как его лицо вдруг озаряется восторгом и в сердце бурлит радость, как он бежит в авторемонтную мастерскую старины Милта и тратит последние двести долларов на антифриз…— Здорово, — говорит Гид. — Этот парень правда вызывает уважение.Молли улыбается.— Согласна, — отвечает она. — Тебе бы понравилось в Буффало.Позднее он отыскивает Каллена. Тот хочет знать, что произошло. И хотя Гид готовился предоставить ему полный отчет, он вдруг понимает, что не может ничего вспомнить. И просто говорит: «Было весело».