Гроза уже здесь

Утро было хмурым. Над лагерем стелился туман, как покрывало перед страшным спектаклем. Воздух дрожал — не от жары, а от ожидания. И над всем этим раздавался звук — мерный, тяжёлый гул барабанов.

Часур надел доспехи. На плечах — плащ цвета закатного неба, на поясе — меч, знакомый как продолжение руки.

Мехроб подошёл, поправляя наплечники.— Ну что, командир… Сегодня не просто бой. Сегодня решается всё.

— Я знаю, — тихо ответил Часур. — Мы не отступим.

Они вышли на возвышенность. Перед ними — ряды их бойцов, уже выстроенные. Мужчины, женщины, юные и седые. Все — с одной мыслью: защитить своих.

Часур поднял руку, и барабаны стихли. Его голос прозвучал громко:

— Сегодня мы не дерёмся ради мести. Не ради славы. Сегодня мы стоим, чтобы завтра наши дети могли смеяться на этой земле. Мы стоим — за свет. За семью. За мир.

— ЗА СВЕТ! — откликнулись воины.

И в этот момент солнце вырвалось из-за туч. Луч упал на меч Часура, отражаясь в глазах каждого из бойцов.

Издалека донёсся звук рогов. Это был Замир. Его армия уже выстраивалась. Враг приближался.

Часур опустил шлем на голову.

— ПОСТРОЕНИЕ! ПЕРВАЯ ЛИНИЯ — СО МНОЙ!

Диля, стоя в тени шатра, смотрела, как он уходит — величественный, непоколебимый. Она шептала одни и те же слова, как молитву:

— Вернись. Вернись. Вернись...Первая волна ударила внезапно — огненные стрелы осыпали край лагеря, и ветер тут же подхватил пламя, швыряя его на палатки. Один из шатров вспыхнул, как сухая трава.

— Шатёр госпожи! — крикнул кто-то.

Часур резко обернулся. Издалека он увидел, как огонь захватывает ткань. Там... Там была Диля. И Амир.

— НЕТ! — рванулся он, но на пути — враги. Несколько всадников Замира прорвались вглубь лагеря, один из них направлялся к шатру.

Мехроб оттолкнул врага и крикнул:

— Я прикрою! БЕГИ!

Часур прорвался сквозь хаос, меч в руке полыхал яростью. Он влетел в шатёр в тот момент, когда пламя уже облизывало одну из стоек. Внутри — Диля, прижавшая к себе Амира, кашляющая от дыма.

— Я здесь! — он сорвал с себя плащ, накрыл их и вывел наружу, прикрываясь телом.

Снаружи Мехроб уже отбил врага, шатёр рухнул в огне, но семья была спасена.

Часур опустился на колени рядом с Дилей, обнимая её и сына.

— С тобой всё хорошо? Он не пострадал? — прошептал он.

— Всё хорошо, любимый, — выдохнула она, прижимаясь к нему. — Всё хорошо...

Он кивнул, но в глазах его уже не было тепла. Только мрак и решимость.

— Я найду того, кто направил их к тебе... — прошептал Часур.Высоко на холме, за деревьями, где пламя ещё не достигло, Замир стоял, опершись на меч. Его раненый бок был перевязан, но боль пульсировала. Всё тело ныло от недавней схватки, но глаза… глаза не отрывались от лагеря Часура.

Он видел, как шатёр Дили вспыхнул, как Часур вбежал в огонь и вытащил её с ребёнком на руках. Видел, как она жива. Как он успел.

— Ты снова оказался быстрее… — прошептал Замир себе.

Рядом стоял его приближённый, мрачный и безмолвный. Но даже он не удержался:

— Она могла погибнуть, господин… А с ней — и ребёнок. Вы ведь… этого не хотели?

Замир бросил на него хмурый взгляд, но не ответил сразу. Только сжал рукоять меча до хруста в пальцах.

— Кто навёл их на шатёр? — тихо, но зловеще спросил он.

— Мы выясняем. Это был не приказ. Кто-то действовал самовольно…

Глаза Замира потемнели.

— Найди. Приведи ко мне. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел покуситься на неё.

— И что прикажете сделать?

Замир смотрел вдаль, где Диля держала малыша, прижимая его к груди. Её лицо озарял свет костра, но она была жива. Всё ещё — не его.

— Казнить, — прошептал он. — Так будет с каждым, кто посмеет навредить ей.

Ветер донёс к ним тихий детский плач, затерявшийся среди грохота боя.

Замир закрыл глаза. В груди что-то сжалось. Он отвернулся и пошёл прочь в тень леса, оставляя после себя только тяжёлую тишину.ФЛЕШБЕК — ГОД НАЗАД

Была тёплая весна. Ещё не было крови, ни сожжённых деревень, ни боли. Только тихий сад, пение птиц… и они.

Диля сидела у пруда, опустив пальцы в воду. Её платье колыхалось от ветра, волосы развевались на солнце. Замир стоял чуть поодаль, наблюдая за ней.

— Ты всё молчишь, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я не хочу портить этот день.

— Но он всё равно кончится.

Она подняла взгляд — в её глазах было то, что он не видел в других: спокойное, но отчуждённое принятие. Она знала, что их пути не ведут к счастью.

— Почему ты не выбираешь тех, кто рядом? — спросил он. — Я был здесь. Я всегда был.

— Но не в моём сердце, Замир.

Он опустился рядом, почти не дыша.

— А если бы он не вернулся? — прошептал он. — Если бы ты осталась одна?

Диля мягко улыбнулась:

— Тогда я осталась бы одна. Не потому что ты плохой, а потому что я — не твоя.

Он сжал кулаки.

— Значит, мне суждено вечно смотреть издалека?

— Нет, — она посмотрела прямо в его глаза. — Тебе суждено найти ту, которая выберет тебя.

НАСТОЯЩЕЕ.

Пламя утихло. Шатры восстановлены. Диля с малышом в безопасности. Но сердце Замира вновь сковано тем же взглядом — тем же "нет", что преследовало его годами.Прошло два дня после нападения.

Лагерь был охвачен тишиной, но не покоем. Повсюду слышались удары молотов, лязг брони, шорох свитков с планами обороны. Воины снова готовились — снова стояли на грани.

Часур стоял у холма, откуда видно всё. Его взгляд был сосредоточен на горизонте. Он чувствовал — Замир не отступит. Он вернётся. Сильнее.

— Ты не спал, да? — рядом с ним встал Мехроб, с повязкой на плече.

— Нет. Я не могу спать, пока они готовятся забрать у нас то, что мы еле удержали.

— Диля в порядке. Амир смеётся снова. Это твоя победа.

Часур тихо вздохнул:

— Пока он смеётся, я живу.

В шатре Диля кормила Амирчика, напевая что-то тихое. Её глаза были усталы, но в них было солнце. Даже когда сердце знало — скоро снова грянет буря.

В саду выросли первые цветы. И в этом спокойствии, на миг, казалось, что всё не зря.

Внезапно гонец прибежал к воротам:

— Замир… Его знамя видели в пяти днях пути. Он идёт с новыми союзниками. С армией втрое больше прежней.

Часур кивнул:

— У нас нет выбора. Мы встанем. Мы выстоим.

Он прошёл мимо шатра, заглянув внутрь. Диля подняла на него взгляд. Он подошёл ближе, погладил её волосы, поцеловал в лоб.

— Всё хорошо, любимая?

Она кивнула.

— Всё хорошо… пока ты рядом