•E S M E R A L D A•2

Вокруг царит тьма. Благословенная ночь. Освобождённые от света и туманных видений, мысли Эсмеральды находят себе пищу в завывании ветра. Этот звук рисует в воображении картины деревьев, шатающихся и гнущихся под яростным натиском стихии. Всё раскачивается, грозя быть вырванными с корнем. Тонкий тростник пригибается к земле под свирепым напором силы, исходящей с небес. Но одно лишь древо отказывается преклонить колена. Он скорее переломится, чем сдастся. Разум девушки как ива- гнётся и пружинит. Но сердце подобно неистовому древу. Пусть только попробуют ранить ее. Пусть только попробуют.Оттуда, где сидит молодая дикарка- у входа в небольшой домик на берегу реки,- ясно видно поселение. Кажется, оно кое-как держится, но на самом деле тот тверд и крепок. Создан отнюдь не колдовством, а тяжёлым трудом и потом. Он покоится на прочном основании, состоящем из слоев камней и бревен, которые таскали в самую глухомань. Сегодня там горит больше факелов, чем обычно, чтобы лучше осветить себе дорогу к очагу. И чтобы лучше были видны богатые украшения на танцовщице. Как же шакалы хватаются за любую возможность похвастаться друг перед другом дорогими одеждами и безвкусными драгоценностями. Они делают вид, что торопятся на встречу с Ханом, чтобы высказать ему свою поддержку и внимать каждому его слову. На самом же деле их верность- ничто по сравнению с гордыней и тщеславием. А разве сам искусственный городок посреди Джунглей- не проявление гордыни? Подумать только- дикари могут создать целую сеть далёких деревень! Вместо того, чтобы строить "дворец" и дома на берегу, Господину нужно было соорудить собственный уголок. Сидеть буквально над водой, как будто он подчинил себе стихии, чтобы показать, что он один заставить невероятно тяжёлые обиталища возвышаться над угрями и рыбами, которых в реке осталось совсем уж мало...

Можно подумать, что стопы Тигра слишком нежны, слишком царственны, чтобы ставить их на каменистые земли. Эсмеральда не торопится на торжество, она выжидает. Пусть те, кто пришли раньше, вдоволь нахвастаются и угомонятся. Ей неинтересно наблюдать, как дикари будут расшаркиваться и обмениваться любезностями. Вечер становится прохладнее, а девушка рада, что отдаленный запах обугленных веток доносится до нее. Появление цыганки- пустой снаружи- всегда вызывает у поданных ШерХана тревогу, но и одновременно чувство истинного наслаждения предстоящего празднества. Вид дамы напоминает о том, чего они не понимают, но что ценят в своей культуре. О том, чего страшатся, но в чем нуждаются. После трёх своеобразных танцев- Луны, Огня и восходящего Солнца,- Эсмеральда должна предстать пред ними не только как живая игрушка, пустышка, живущая в одиночестве все свои восемнадцать годков. Сегодня она должна заставить Правителя услышать её. Заставить всех услышать! В темные смолистые пряди вплетен зелёный тростник с берегов реки Ганг. Под тонкой шкуркой какого-то погибшего волка Танцовщица нога, не считая клыкастых и когтистых украшений на шее и запястьях и рисунков на коже. Ноги босы, но шаги слышны всем из-за перестука ножных браслетов из косточек маленьких птиц и ракушек. Ей подвели глаза, чтобы они, и без того темные, как омут, казались пустыми, и усеяли щеки крыльями жуков, которые будут трепетать и слетать на землю, поблескивать в свечении огня. Дикари будут смотреть на неё и испытывать страх, который позже заставит их слушать. Большинство жителей уже на месте, так что одинокий странник, которого она увидела в далёких зарослях смотрит на нее с некой опаской...Эсма останавливается перед самым входом в лагерь и прислушивается. Табаки, верный шнурок Хана, в грубоватой повелительной манере выкрикивает слова приветствия дикарям, напоминая о величии их правителя, сообщая о недавних территориальных приобретениях или о событиях, способствовавших повышению его статуса, призывая гостей приветствовать Тигра в знак признания его руководства и храбрости. В ответ на этот призыв раздаются возгласы. Шакал замолкает, и, даже стоя довольно далеко, цыганка может легко представить, как он опускает свой зад на подушку по левую руку от своего господина, привычно перенося вес на одну сторону, чтобы унять боль в ноге. Справа должен сидеть Мудрец. Обязательно. Словно Хан специально показывает Каа, что вот оно то, чего он добился, чего достиг, в то время как мужчина вынужден возиться со своими письменами и работать вершителем судеб умирающих детей и взрослых.Тишина. Резкая. Все взоры устремлены на постепенно оголяющуюся деву. В безмолвии, которым дикари встречают её, смешиваются зависть и восхищение, а также ненависть, хотя открыто никто не посмеет в ней признаться. Даже Табаки со своими угрозами приумолк. Стук барабана. Бренчание костей. Ритмично. Точно.  Босые ноги замелькали из-под длинной шкуры, которая тут же падает на сырую землю. Цыганка стала танцевать так стремительно, без вступлений, словно боясь не успеть донести все, что переполняло юную душу. Губы плотно сжаты, выражение лица немного хмурое, а возможно, во всем виновато освещение и падающие блики. Девушка изящно изогнулась, аристократично и непривычно холодно окинув смотрящих на неё. Как будто ей вдруг стало в тягость, что они никак не желают принимать ее рассказ. Шаг, прогиб спины. Она, словно с испугом, оборачивается назад, а потом, собравшись с духом, делает три раза подряд элегантное колесо, прогибаясь всем своим смуглым телом, падая, снова поднимаясь, неспешно продолжая подергивания бедром. Танец- язык. Свое мнение, свой взгляд на мир. Единственное, что ещё как-то не сдает сдохнуть в этих зарослях.