•К A A•

Странно, что деспотия может сделать с человеком. Скручивает, поворачивает на сто восемьдесят градусов, выворачивает наизнанку до тех пор, пока ты не забываешь, с чего все началось и как должно было быть на самом деле. Пока все вокруг не потеряет значения. Один вдох, один выдох. Ты уже даже перестаешь двигаться, остается лишь дыхание. Больно оттого, что тебе не все равно, и тогда ты просто перестаешь думать. Больше не замечаешь свободных стульев и не обращаешь внимания на слезы и вопли, когда очередного провинившегося бойца ведут на каторгу. Один вдох, один выдох. И еще раз. Каа уже даже не слышит собственных криков. Не важно когда, днем или ночью: глаза закрыты, и мужчина чувствует, как то, что осталось от души, постепенно покидает свою оболочку. Вдох. Мудрец закрывает глаза и молится, чтобы следующий обход "неверных" Хану прошел успешно, не затронув дорогих сердцу Дикарей. У него уже не осталось сил, чтобы облечь свою просьбу в слова - только молчаливая мольба. Если Божество действительно настолько велико, как о нем говорят, то оно все поймет без слов, пусть даже сам Змей забыл о том, что просил. Еще один вдох. Каа не выдыхает, когда в голове летают мысли. Только вдыхает. Это глупо. Он хочет вобрать в себя все силы и никогда не отдавать их обратно. Питон больше не может позволить себе растрачивать что-то просто так. Пергамент слишком дорог, чтобы писать письма - подрастающее поколение нуждается в нем больше, чем ты, Каа. Ты не можешь позволить себе плести из дорогого бисера маленькие схемки-украшения для новой знакомой, как подарок - они нужны тебе самому. Дикарь ощущает, как болят посиневшие, стёртые до мозолей пальцы. Видит их, но уже не чувствует. Один вдох, один выдох. ШерХан. Его правление остудило не только пальцы. Каа знает, что должен испытывать, когда приносят еще одно мертвое тело, еще одного человека, которого он когда-то знал. Погибшего друга, чью руку когда-то держал в своей. Дети, что даже не успели вырасти, стать полноценными, стать личностями. Он до сих пор помнит, что тоже был ребенком. Свежий воздух. Игра в прятки. Каа это помнит. И помнит, что должен рыдать на похоронах, смеяться на свадьбах и улыбаться на днях рождениях. Помнит, кто стал первыми жертвами ужасного диктатора.Змей тяжело дышит и рвет волосы на голове, когда кто-то женится. И он смеется на похоронах, потому что смерть - это покой и тепло, и он больше не боится умереть. Боится только жизни. А она продолжается: один вдох за другим... ***Глаза резко раскрываются. Зрачки сужаются в щелочки. И снова закрываются. Свет слишком яркий, или же состояние слишком плохое. Постойте. Что за прутья? Гибким хвостом Змей ведет по металлическим "каркасам" клетки, понимая, что просто так открыть это дело не получится. Полусогнутое тело в момент обращается в человеческое- бледное, с холодной мертвой кожей. Ноги вытягиваются вперёд, но встречают очередную преграду. -नरक...- шипит что-то тот, скаля внушительные клыки и ударяясь плечом об холодные железки раз за разом.