В сто раз лучше

Слёзы, боль, осколки разбитого сердца режут человека изнутри. Мысли о потенциальной измене бросали в дикую дрожь, по телу пробегали электрические волны как по проводам. Подушка уже пропиталась солёными потоками и измученна яростными сжатиями, бросками и пинками от безысходности. А каково человеку, который виноват в своей глупости, но не хотел такого поворота событий и вообще не в курсе, что его любимый человек сейчас проклинает его и себя, как в его разуме и душе горит кнопка - забыть и не вспоминать? Жизнь такова - за белой полосой прячется чёрная. Но мы же все знаем, что после чёрной будет белая. Жизнь - зебра. Остап, прислонив ухо к двери в комнату сестры анализировал происходящее. Ольга сидела и плела из резинок браслетик. - Тебе тринадцать лет скоро, а ты всё ещё в две тысячи шестнадцатом! - громким шёпотом прошипел брюнет. - Ты же будущий историк, не жалуйся на прошлое! - отрезала Оля и перевязала резинки. Остап не нашёлся, что ответить на эту ловкую приметку и только повёл пальцем в воздухе. Тихие всхлипы доносились из-за двери, мольбы о пощаде Бога и различные похожие речи, тихие, как шелест листвы в предрассветный час. Человек в шляпе легонько постучал костяшками пальцев по двери, нечего не услышав, никаких намёков на согласие или отказ на вход. Только скрежет зубов и шёпот. Схватив поднос с любимым чёрным чаем черноволосой, с кусочками фруктов и мяты, медленно восплывающей наверх и оголяя весь сладкий и волшебный букет ароматов, парень, отворив "врата" ногой, шагнул к сестре. Та, утирая слёзы и стёкший макияж рукавом свитера, вопросительно взглянула на брата красными глазами. Её карие радужки приобрели алые венки, капилляры набухли. - Ливонька, остынь, милая, - поднос оказался на прикроватной тумбе, а чай на вытянутых руках Остапа, - попей, легче станет. Дрожащими пальчиками девушка медленно схватила чашку и неосторожно поднесла к губам, сделав маленький глоток чудесного напитка. Прозвучал звук глотания в тихой комнате. - Спасибо. - слегка подрагивающим голоском проговорила кудрявая. Ося улыбнулся, поднял шляпу и подсел к ногам сестры. На улице бушевал дичайший ветер, срывал зеленые листья с деревьев, собирался дождь, подкрадывался гром из дальних краёв. Максим утошно, по сто раз на дню набирал номер черноволосой, на что получал ответ женщины-автоответчика. Остап так же не брал трубку, так как был занят состоянием разбитой сестры, а номера Ольги у шатена не было. Юноша вглядывался вдаль, дожидаясь прихода "невесты", чтобы досказать ей всё, что нужно, даже с фактом о не нападении. - Максюш, это я! - прозвучало после щёлка замка. Брайн боязливо обернулся, слегка кашлянул и подозвал к себе Каролину, которая без промедления подошла. - Каролин, нам нужно серьёзнейшим образом поговорить. - на слове "серьёзнейшим" он сделал особый акцент, потому что разговор был и вправду серьёзен. - Ну, давай, ты же не отстанешь. - вот такая любовь, любовь на "отвали". Хочется ли любить? Нет. Долго всматриваясь в глаза блондинки, парень заметил что-то вроде подростковой лжи или какого-то секрета. Спустя несколько секунд Максим поднял взор на девушку снова. - Свадьбы не будет. - смело сказал шатен и выдохнул. Улыбка с лица Каролины медленно сползла и на её месте оказалась разочарованная и немного непонимающая гримаса. - Конечно не будет, пока ты не поправишься... - сомнительно промямлила прямоволосая и убрала мешающие локоны за ушко. - И когда я поправлюсь. - скорбно процедил Макс. - Я же знаю, что у тебя другой. Блогер показал телефон, где на фото была Каролина, обнимающая за шею мускулистого и "каменного" парня. Блондинка отчаянно ахнула и прикрыла рот ладонью. - «Глупо выглядит, чего уж теперь скрывать?» - подумал Максим громко вдыхая душный кислород. Не дав ей оправдаться, юноша продолжил: - У меня тоже появилась другая. Розоватые губы Каролины задрожали, судорожно соприкасались и закусывались белыми зубками. Из глаз брызнули, словно ваза, улетевшая на пол, слёзы. - Как ты мог?... - сглатывая слёзы проговорила она. - Встречный вопрос. - голова Максима наклонилась вправо на двадцать пять градусов и руки схватились в замочек. Блондинка схватила сумку, телефон и отошла к двери. - Да пошёл ты! - послышалось от девушки. Дверь захлопнулась с такой силой, что показалось, как штукатурка падала на пол со скоростью света. Остап, укладывая подушку с пола после эмоционального рассказа сестры о поступке блогера, сам ощущал дикое понимание Оливии и гладил её по плечу. - Не переживай, найдёшь себе в сто раз лучше. - поддерживал из всех сил брюнет. - Я же его любила, безудержно, а он так поступил со мной... - она продолжала вытирать тёкшую туш с лица. Ольга медленно вошла в комнату, сжимая что-то в руке. Человек в шляпе посмотрел на младшую сестру, на физиономии которой горела слабая, но искренняя улыбка. Оля резво протянула к сестре руку и разжала кулачок. Там оказался плетёный браслетик, закреплённый маленькой застёжкой. Оливия аккуратно ухватившись за краешек браслетика судорожно схватила его и притянула к себе, нагоняя улыбку, ведь даже такие мелочи грели и зашивали её сердце. Черноволосая прижала к себе за спину Остапа и подозвала Ольгу с другой стороны. Трое обнялись и застыли в такой позе минут так на пять, потому что расставаться никак уж не хотелось. У Ливии имелась поддержка, а Максим, грустно посматривая в окно слушал удары капель по внешнему подоконнику, скрежет механизма настенных часов и тусклую пустынность своей двухэтажной квартиры. Сколько всего он наворочил, теперь осталось помириться в черноволосой, только как - неизвестно.