12

Заметка двенадцатая, о поиске и развлечениях– А ты, Дровосек, что попросишь у Гудвина? Наверное, сердце?– Нет, печень.– Почему?– Потому что я – железный, а она – нет.Ровно в семь часов, как и предупредила Верея, за мной явился лир Кассиан. Поздоровавшись с подругами и перекинувшись парой фраз с Ягиней Костеяловной, он заинтересовался странным поведением нашей избушки и… пропал для общества. Птенец жар-птицы увлек его не хуже очередного учебника по лекарскому делу, захватив внимание целиком. Ничуть не боясь обжечься, мужчина бережно вертел малыша из стороны в сторону, рассматривал маленькие крылышки и с удовольствием проводил пальцами по пушку.Птенчику такое внимание тоже нравилось, что выражалось в активном курлыканье и блаженном прищуре глазок. За манипуляциями лира мы и сами наблюдали с большим интересом, иногда задавая вопросы и уточняя некоторые моменты. И одна лишь Избушка была недовольна, ревнуя малютку.– Чудесное создание! – спустя час выдал альтрелл, погладив уснувшего малыша по головке. – Вы уже подготовили для него дом?– Ну, мы планировали пока оставить его в нашей печке, – призналась я.– Ни в коем случае! В связи с тем, что жар-птицы полностью магические существа, как и Избушки, для нормального роста им необходим доступ к потокам магии. Внутри вашего общежития птенец будет этого лишен. Сами понимаете, Избушка поглощает эту энергию, не пропуская в жилые помещения. Надеюсь, нет необходимости объяснять, чем чревато подобное голодание?– Нет, – вздохнула я и жалобно посмотрела на мужчину. – А что тогда делать?– В моем загородном доме разбит сад с золотыми яблонями – подарок знакомой дриады. Попрошу её перенести одно дерево к вам. Гнездо для птенца можно найти в «Аленьком цветочке». Насколько я помню, там как раз было несколько домиков из золотой соломы.– Спасибо! – искренне улыбнулась я и поцеловала альтрелла в щеку.– Не за что, маленькая. Ну что, готова к урокам?– Готова, – вздохнула я и, попрощавшись с девочками, перенеслась в дом лира Кассиана.– Чем хочешь заняться в первую очередь? Будем изучать артефакты или целительское дело?– Знаете, если брать в расчет все странности, что со мной приключаются, то лучше исцеление. А для артефактов будет вся дальнейшая жизнь.– Как пожелает маленькая лия.Устроившись в гостиной в полюбившемся кресле у окна, я вооружилась тетрадкой с ручкой и принялась старательно записывать объяснения лира. Только и предположить не могла, что их будет так много… Очень много!Изучение решили начать с трав, которые без дополнительной обработки можно было использовать любому существу вне зависимости от расы, типа магии и физических особенностей. Так, выяснилось, что обычный подорожник может останавливать кровь не только у людей, но и других существ. А если капнуть на него немного зелья с трудно произносимым названием, то и зарастить глубокую рану.Чистотел, весьма распространенное растение с маленькими желтыми цветочками, активно использовался в производстве зелий для устранения кожных дефектов. Его сок прижигал ранки, помогал вывести бородавки и прочие нехорошие штучки, выскакивающие на теле.Потом была мелисса, лимонник и… Ко второму десятку наименований рука заболела, а информация категорически отказалась усваиваться в голове. После того, как я в третий раз переспросила одно и то же, лир Кассиан усмехнулся и потащил меня пить чай с пироженками!На мой вопрос, присоединится ли к нам Геля, мужчина вздохнул, посетовал на старческий маразм и сообщил, что у малышки послезавтра день рождения. Потом из воздуха было материализовано пригласительное письмо, залепленное серебристой печатью.– Праздник будет совсем скромный, всего персон на сто, – как бы между прочим заметил лир Кассиан. – Торжество пройдет в княжеском дворце. Я зайду за тобой часов в пять, так что предупреди куратора, что будешь поздно.– Спасибо, – улыбнулась я, оглаживая полный животик.– За приглашение или полдник? – засмеялся мужчина, глядя на меня с отеческим умилением. – Идем учиться дальше?– Угу… – протянула я без особого энтузиазма.Бывают в жизни такие моменты, когда все лень. И учиться, и работать, и даже бездельничать! Противное состояние, если честно. И бороться с ним можно лишь через силу, но опять-таки лень! В общем, хотелось зарыться в одеялко и спать.– Даже не думай засыпать, – улыбнулся мужчина, протягивая мне руку. – Пойдем, приготовим простенькую заживляющую мазь, заодно закрепим полученные знания.В лаборатории мне выделили халат, шапочку для волос и повели к рабочему месту. На уже знакомом столе располагались горелка, небольшой котелок и костяной пестик с чашей.– Каждый уважающий себя целитель должен в совершенстве знать, какие травы и как можно смешивать между собой. Поэтому, если не уверена в своей памяти или знаниях, проверяй записи. Ведь иногда самая безобидная трава при смешении с другой может стать ядом. Сейчас проверим твою память.Перечислив ингредиенты будущей мази, лир дал мне время подумать, подсмотреть в конспект, а потом потребовал ответ. И остался очень доволен, потому что он оказался верным! Одна из травок, названная учителем, сама по себе способствовала общему укреплению организма и заваривалась при простудах. Но вот в сочетании с парочкой других полностью блокировала все полезные свойства состава, превращая сбор в букет сорняков.Следующий час я училась правильно толочь, отмерять пропорции и заваривать сушеные травы. Очень-очень долго толочь, чтобы на выходе получить однородную массу приятного зеленого цвета, а не непонятную бурую гадость.Результатом моего первого практического занятия оказались довольны мы оба. Мне торжественно вручили баночку, наполненную ароматным кремом, помогающим в короткие сроки сводить синяки и ушибы, а так же заживлять ранки и ожоги. В общем, всю ту мелочь, с которой к профессиональному целителю не пойдешь, но жить мешает.Поблагодарив лира Кассиана, я активировала артефакт переноса и уже в следующую минуту оказалась перед родным общежитием. Над поляной мерно светила луна, придавая всем предметам таинственный, даже какой-то потусторонний вид. Темные окна избушки наталкивали на грустные мысли – девочки в очередной раз пошли к ведьмочкам в гости, так и не дождавшись меня.Повздыхав немного по этому поводу, решила быстренько подняться в комнату, оставить лекарство и переодеться. По пути заглянула в новое помещение, появившееся недалеко от Избушки. Его соорудил Леший специально для Пушка – нашей маленькой жар-птицы. Малыш сидел на ветке золотой яблони, посаженной заботливой рукой дриады, и сладко спал. Улыбнувшись, плотно закрыла за собой дверь и, зябко передернув плечами, побежала в общежитие.Сарафан сменился мягкими штанами и теплой кофтой, а банка оставлена на видном месте. Почти выбежав в коридор, не смогла удержаться и вернулась обратно на кухню, где в тарелке поджидали яблоки. Уж не знаю, кто из девчонок стал их приносить, но наливные плоды были бесподобными. Почти такими же, как родные, домашние. Я уплетала их с завидной регулярностью, с легкостью подчищая тарелку в одиночку.В общем, хрустя фруктом, я выскочила на улицу и, глядя исключительно под ноги, пока сбегала по ступенькам, в кого-то врезалась. Если бы не чужая поддержка, сидеть мне попой на холодной земле. А так – удержали за талию, дождались, пока приду в себя, и только после попытались отпустить. Именно, что попытались, но не отпустили.Подняв голову, я с удивлением посмотрела на Таламира, неизвестно как оказавшегося на нашей территории. Мужчина с таким же недоумением рассматривал меня, постепенно хмурясь. Ну вот, опять…– Добрый вечер, учитель.– Добрый, – и замолчал.– Вы что-то хотели?– Да… Я искал ваш класс, чтобы сообщить о замене. Завтра вместо моего урока будет «Культура историй». Мне нужно отлучиться на пару дней. Яника, чем от тебя так вкусно пахнет?– Яблоками, – выдохнула я, завороженная светом глаз мужчины.– Яблоками… – повторил бард и стал медленно наклоняться ко мне.А я стояла и не могла пошевелиться. Сердце бешено трепетало в груди, гулким набатом отдаваясь в висках. Дыхание перехватило, а вот тело закаменело. И вроде понимала, к чему все идет, но как-то помешать или, наоборот, поощрить мужчину не могла. Только замерла, не в силах даже пошевелиться.– Прости… это сильнее меня, – шепнул бард перед тем, как накрыть губы поцелуем.Легкое прикосновение принесло с собой бурю эмоций. Невероятная сила потекла по телу, разнося странный, но такой приятный жар. И энергия… Я пила её большими глотками, принимая все, что так щедро отдавал Таламир. И каждая капля – как живительный нектар, пробуждающий от долгого сна. Я словно припала к волшебному кувшину, который щедро делился недоступными мне ранее возможностями. Но вместе с новыми знаниями пробудилась и жажда – жажда жить! Наполнять мир яркими красками эмоций, чтобы затем упиваться ими. Тонуть в разнообразии оттенков и взлетать ввысь под их силой и неистовостью.Я не замечала, а поцелуй меж тем становился все глубже, унося с собой остатки реальности. Руки давно покоились на шее мужчины, а его – все еще не отпустили мою талию. Не знаю, что чувствовал бард, а мне было хорошо. Оттого, что ощутила свою целостность и смогла в полной мере принять свой Дар.Но все закончилось так же внезапно, как началось. Издав какой-то странный звук, Таламир резко оттолкнул меня и сам сделал несколько шагов назад, тяжело дыша. Меня же ноги и вовсе не держали, так что, недолго думая, я опустилась на ступеньки крыльца.– Этого не должно было случиться! – схватившись руками за голову, пробормотал мужчина.– Простите…– Яника… Я начал процесс Восхождения! И этого не должно было случиться! Не в этом мире…– Я ничего не понимаю… – честно призналась я и, поймав на себе жадный взгляд, вздрогнула.– Я не могу находиться рядом с тобой! Не могу и не хочу! – зло выкрикнул он.Вот вроде просто поцелуй с мужчиной, который симпатичен, но не более. Да и поцелуем я бы это не назвала, а скорее магическим дыханием, открывшим мне доступ к дару. Но тогда отчего вдруг стало так больно и обидно? И это неприятное чувство предательства… Перед мысленным взором появилось лицо Китара, с выражением презрения и отчуждения. У-у-у…Качнув головой, чтобы прогнать назойливый образ, случайно заметила синие нити, тесно переплетенные с болотными. Они тянулись из моей груди. Посмотрела на барда, на лице которого отражалась странная смесь эмоций, а нити вокруг переливались бордовым, синим и альмандиновым. Интуиция заставила вскочить с места, и я медленно попятилась к двери.– Яника…– Уходите, – попросила я, испугавшись алчного взгляда.– Сначала поговорим и обсудим случившееся!– В следующий раз. Таламир, прошу вас, уходите. Вы меня пугаете!Но мужчина уже не слушал. Сорвавшись с места, он попытался меня поймать, но я успела увернуться. Забежав в общежитие, закрыла за собой дверь. Но барда это не остановило, и он начал дергать ручку.– Избушечка, милая, не пускай. Делай, что хочешь, только не пускай его! – взмолилась я.– Иди в свою комнату, Яника, и ложись спать. Все будет хорошо, – ответила общага и, словно отрезав меня от всего мира, заговорила уже снаружи. Вслушиваться я не стала, чувствуя, что от страха и напряжения подкашиваются ноги. Дойти удалось лишь до первой ступеньки.Там я и села, опустив голову на колени и закрывшись руками. Ну и что это было? Что за странное поведение, так не свойственное этому взрослому и рассудительному мужчине? И опять это загадочное Восхождение! Столько вопросов, и ни одной возможности получить ответы…От стука входной двери я вздрогнула всем телом и подобралась. Неужели Таламиру удалось убедить Избушку впустить его? Что же мне тогда делать? Я ведь не справлюсь с ним ни физически, ни магически. И позвать на помощь некого, не услышат… А еще я устала. Опять накатила слабость, за какое-то мгновение полностью лишая всех сил, не давая возможности даже поднять голову, чтобы встретить опасность лицом к лицу.Движение воздуха, и кто-то присел передо мной, осторожно развел руки в стороны и коснулся волос.– Ника… – От этого тихого голоса, наполненного неподдельным волнением, я позорно расплакалась. – Девочка моя…Я даже не сопротивлялась, когда Китар подхватил на руки и прижал к груди. Лица коснулись теплые губы, медленно заскользившие по щекам и собирающие соленую влагу. Легкое прикосновение к припухшим устам, и глухой рык, заставляющий вздрогнуть.– Не бойся, моя сладкая. Все уже хорошо.– И снова ты спасаешь меня… Как принц на белом коне.– Не принц, а князь. И не на коне, а порталом. Но, если тебе так хочется, могу завести скакуна.– Единственное, чего мне сейчас хочется, чтобы ты был рядом. Спасибо, что пришел.– Не мог не прийти.– Мог, еще как мог. После нашей последней встречи…– Нехорошо тогда получилось. Прости, моя девочка.Последовавший за этим поцелуй был таким сладким и нежным, что слезы снова навернулись на глаза. Сильнее прижавшись к альтреллу, с удовольствием вдохнула его пьянящий аромат, постепенно расслабляясь и приходя в себя.– И ты меня прости, – прошептала я, заглядывая в серебряные глаза. – Я не хотела грубить. Просто… от твоих обвинений было так больно.– В тот момент мне было тяжело следить за своими словами и поступками. После того, как заметил тебя и Таламира у шатра… я был в ярости!– Но почему?– Видел, как этот бард обнимает тебя, а родной брат стоит рядом и ничего не делает! И сейчас… – Князь ненадолго прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.На мгновение серебряные нити, плотным коконом обвивающие тело мужчины, дрогнули, превращаясь в серые канаты. Но стоило ему поймать мой испуганный взгляд, как теплое серебро снова взяло верх, даря сладкий медовый привкус.– Китар, тогда ничего не было! Мне стало плохо, и Таламир… он помог.– А сейчас? Что было сейчас?Отвечать не хотелось, но под пытливым взглядом альтрелла я сдалась, отводя глаза.– Раскрытие моего Дара, и… он меня поцеловал, – еле слышно закончила я.Снова глухой рык и серые канаты. Объятия князя стали крепче в разы, сковывая движения. Испуганно пискнув, я смотрела на Китара широко распахнутыми глазами и судорожно пыталась придумать, что делать дальше.– Моя! – неожиданно выдал мужчина и накрыл губы поцелуем.Только на этот раз нежности в нем не было ни капли. Только властные, сводящие с ума движения. Прикосновения, от которых мурашки пробегали по телу, а кровь превращалась в огненную лаву. Меня медленно порабощали, подчиняя своей воле и ставя клеймо неприкосновенности.И, что самое страшное, я была рада этому. Помнится, Верея спросила, с кем из всех знакомых мужчин я чувствую себя любимой и желанной? Уже тогда я знала ответ на этот вопрос, но сейчас лишний раз убедилась в этом. Да, говорить о любви еще рано, но вот влюбленность и страсть есть уже сейчас.Только вот некоторым об этом знать совсем не обязательно! Себе-то я могу признаться, что уже сдалась на милость этого невероятного мужчины. А он пускай помучается в неизвестности! И вообще, хочу цветочно-конфетный период. Ну и поцелуев. Очень много поцелуев, от которых так приятно кружится голова и сладко замирает сердце.Так нас и застукали девочки, вернувшиеся с прогулки. С трудом сдерживая смешки, они проводили ночного гостя и собрались было устроить мне допрос с пристрастием, но я вовремя сказалась уставшей и убежала спать.На следующий день, за завтраком, я поведала подругам о приглашении на день рождения и озадачила вопросом: что же подарить ребенку, у которого все есть?Пока подружки думали, я постепенно поглощала предложенные скатертью лакомства, чередуя сладкие блинчики с солеными огурцами и мясными нарезками. Девочки косились на это дело с недоумением, то и дело поглядывая на плоский животик, но вопросов не задавали. А я? Я просто хотела есть, ощущая непривычный, даже какой-то зверский голод.Но еще большее недоумение вызывали нити, которые после вчерашнего происшествия стали отчетливее, ярче. Очень хотелось разобраться в этом хитросплетении разноцветных паутинок, которые тянулись от каждого существа, но пока получалось плохо. От них рябило в глазах, а каждое неосторожное прикосновение к полотну мира вызывало странный привкус во рту.Так, случайно задев коричневую нить Теньи, которая переплеталась с синей и почти потухшей серой, я резко отпрянула, почувствовав горечь черноты, в которую смешивались эти оттенки. И если значение синего я определила еще вчера – он оказался страхом, то коричневый и серый оставались загадкой. Впрочем, вместе они означали одно – боль. Застаревшую, прочную и безнадежную. Такую нить ни расплести, ни разорвать. И остается лишь надеяться, что со временем она сама истончится и лопнет, оставляя чистые оттенки свободы.Верея, впрочем как и Хима, красовалась зелеными и янтарными нитями, к которым примешивались другие, но значительно более тонкие паутинки. Попытка выведать, какие же чувства испытывают девушки, провалилась с треском, потому что эмоций масса, но понять, что есть что, так и не удалось.И лишь Пелагея стала моим глотком чистой воды, излучая стабильное золотое свечение – умиротворение. Нет, были моменты, когда дочь морского царя испытывала недовольство или даже гнев, но быстро успокаивалась, возвращаясь к краскам солнца. Солнце…Где же ты, бард, когда так нужен? Испугался последствий вчерашнего поступка? Отбыл в новый мир за очередными эмоциями и силой? Кто же теперь ответит на вопросы, которых после каждой встречи становится все больше и больше? А главное – захочу ли я снова когда-нибудь увидеть тебя? Не знаю…Весь день для меня прошел как в тумане, и вынырнуть из уютного мира безвременья удалось лишь по прибытии в торговые ряды. Предложения по поводу подарка для Гели были самыми разнообразными, но в большинстве своем сводились к драгоценностям и игрушкам. А мне хотелось чего-то особенного. Маленького волшебства для милой малышки с удивительно чистым сердцем. Именно поэтому, отвергнув все предложения, я потащила подруг по лавкам. Может быть, гуляя среди разнообразия товаров, мне наконец-то попадется то единственное, при взгляде на которое я смогу сказать – оно!* * *Мы с подругами стояли перед большой витриной магазина «Все для потехи и забав» и любовались выставленным товаром. Чего здесь только не было! И петрушки с колокольчиками, наряженные в разноцветные рубахи. И заколдованные матрешки, которые сами раскладывались, выпуская на волю свою уменьшенную копию, а потом собирались обратно. Глядя на них, я вспомнила коллекцию своего отца, которая стояла на его рабочем столе. Он рассказывал, что это наследство досталось ему от бабушки.Загнав поглубже неуместную сейчас тоску по дому, я продолжила изучение диковинок. Хима, встав на носочки, рассматривала деревянных птиц, планирующих с ветки на ветку. Стоило маленьким лапкам коснуться дерева, как на неказистом сучке появлялись сочные зеленые листики и бутоны, распускающиеся в нежные персиковые цветы. В уголке пристроились тряпичные куклы, разворачивающиеся на отдельные лоскутки, а потом вновь собирающиеся в оберег-скрутку. Глиняные свистелки, выстроенные полукругом, летали по помещению и активно что-то выводили. Увы, сквозь толщу стекла мелодию было не разобрать, и только рисованные черные нотки взлетали к потолку, растворяясь в расписном великолепии.Здесь было столько чудесных вещей, рожденных благодаря богатой фантазии и волшебным рукам! Но особого внимания удостоился стоящий в центре «Теремок». Он был, как в сказке – «не низок, не высок». Глядя на него, рука сама собой тянулась постучать в деревянную дверь, спросить: «Кто в теремочке живет?» – и с поистине детским восторгом ожидать ответа.Однако стоило мне наклониться пониже, чтобы рассмотреть узорные наличники на оконцах с расписными ставнями, как я ойкнула от неожиданности. На первом этаже терема находились подвижные фигурки животных.– Девочки, кажется, нашим мучениям пришел конец! Я нашла то, что нужно, – от нетерпения я начала приплясывать на месте.– Ян, ты уверена? – скепсис Любавы должен был насторожить, но я так обрадовалась окончанию поисков, что проигнорировала все тревожные звоночки. – Дело в том, что такие «душевные игрушки», как мы их называем, зачастую обладают сформировавшимся характером, и переучить их непросто.– Так это же здорово! Геле будет интереснее с ним играть. Только бы хватило сбережений, а то дома подобные вещи стоят дорого!– Ну вот насчет последнего даже не думай, – возмутилась Алёнка. – Подруги тебе на что? Будет общий подарок – сказка от Бабок Ёжек.На том и порешили. Не медля больше ни минуты, мы зашли в магазин. В воздухе витал нежный запах леденцов и фруктовой жвачки, стойко ассоциирующийся с детством. Стоило переступить порог, и даже взрослый заражался восторгом и предвкушением сказки.Но слишком впадать в ребячество мне не дали бдительные и опытные подруги. Подхватив под руки, меня утянули к тому самому теремку. Витрина с внутренней стороны была открыта, предоставляя возможность рассмотреть игрушку более подробно. Деревянный сруб в три этажа стоял раскрытый, как книга, подобно «домику для Барби» в моем мире. Первый этаж – самый высокий, большую часть его занимала гостиная. Именно в ней и располагались сейчас жильцы. По центру комнаты за круглым столом сидели: лягушка, заяц, лиса, волк и… резались в карты. На полу перед ними лежала медвежья шкура, вокруг которой под неслышную мелодию выплясывала мышка в сарафане, помахивая над головой красным платком, зажатым в лапку.– Писклявая, заводи! – неожиданный хриплый окрик заставил нас с подругами отшатнуться от Теремка. А мышь тем временем сменила направление движения и запищала.На горе стоит избушкаПод названием пивнушка.Из трубы дымок вали́т,Алкоголиков мани́т.Звери-алкоголикиЗаняли все столики.[4]– А чего это алкоголики? – серый зайчик от возмущения нервно забил лапой по полу. – Я окромя березового сока ничего не п-п-пью!– Так, лопух, не отвлекайся, тебе сдавать, – проквакала лягушка и пододвинула к зайцу колоду.– Почему это лоп-п-пух? – возмутился зайка.– Потому что лопоух, – заржали звери.– Я отказываюсь с вами играть! Вы жульничаете! – косой отвернулся от стола и шмыгнул носом.Стоит в поле теремок-теремок,Он ни низок, ни высок, ни высок.Как по полю, полю мышка бежит,У дверей остановилась и пищит:– Пик! Пик! Пик! Пик! Пик! Пик!Кто, кто в теремочке живет?Кто, кто в невысоком живет?[5]Стоило мышке пропеть эти слова, как звери переполошились. Медвежья шкура, оказавшаяся на поверку полноценным мишкой, поднялась на все четыре лапы и, обойдя стол, уселась на попу мордой к нам.Игроки засуетились, быстро пряча карты под скатерть. Волк походя отвесил мышке подзатыльник и сквозь зубы прошипел:– Не могла раньше предупредить о покупателях?После чего он сел справа от мишки, а с другой стороны пристроился заяц. Лягушка зачем-то поскакала к лестнице, а мышь залезла на стол. Вперед вышла рыжая лиса, успевшая накинуть сарафан и косынку. В лапах у нее был каравай на расписном рушнике.– Гой еси, красны девицы, – и она склонилась в низком поклоне.Потом чуть качнулась в сторону, явно стараясь удержаться в вертикальном положении. И от этого нехитрого действия каравай соскользнул с рушника, стукнувшись об пол с гулким «бум». Лиса шустро прикрыла безобразие пушистым хвостом, вернула хлеб на место, подула, смахнула пыль и подняла на нас совершенно невинные глаза.– Хорошо, что солонки на нем не было, – прошептала Ульяна так, чтобы услышали только мы, – а то неприятностей бы огребли.– Думается, если мы сейчас же отсюда не уйдем – огребем их однозначно, – Любава переводила подозрительный взгляд с одного сказочного героя на другого, не зная, чего еще от них ждать.Внезапно на балконе второго этажа что-то хрустнуло, и на стол перед животными приземлилась лягушка. Во рту у нее был зажат конец полотнища, другим краем все еще прикрученного к балюстраде. И как мы сразу не заметили уникальную надпись: «Теремок – вертеп лесного разврата»?– Итить, зеленая, ты опять это безобразие повесила? Ты нам всех приличных потенциальных хозяев распугаешь, – сквозь зубы процедил волк.– Ква, – раздалось возмущенное в ответ, – не все же вам нас позорить! А мне надо как-то проигрыш отдавать…– Не обращайте внимания, гости дорогие, – вновь взяла слово лисичка и невзначай смахнула лягушку со стола. – Это они от неожиданности растерялись. Не часто, знаете ли, к нам гости заходят.Пока она говорила, лягушка схватила мышку и потащила на второй этаж, где они стали разворачивать новый плакат: «Мир вашему дому!».– Дело пытаете, красавицы, али от дела лытаете? – пробасил медведь, придвигаясь ближе к столу.Сесть на стул он не мог в силу своих габаритов, а вот остальные воспользовались возможностью разместиться с комфортом, предварительно развернув стулья в нашу сторону.Выглядела эта компания колоритно. Если сам теремок был нам где-то по пояс, то звери, его населяющие, и подавно могли уместиться на ладони. Разве что косолапый походил на большую плюшевую игрушку.Первой от шока очнулась Хима.– Мы ищем подарок на день рождения ребенку…– Похвально! – тут же взял слово волк. – Тогда вы обратились по адресу. Наш Теремок чрезвычайно выгодное приобретение. Самобытное здание в русском народном стиле не позволит подрастающему поколению забыть о корнях. Классический набор жильцов. Мышка-норушка, – чудо в красном сарафане – выбежала вперед и поклонилась, после чего покрутилась вокруг своей оси, размахивая платочком.– Лягушка-квакушка. – С громким «ква» земноводное выпрыгнуло вперед и снова квакнуло.– Зайчик-побегайчик. – Косой слез со стула, встал на задние лапы и одернул сюртук, после чего слегка наклонил голову. При этом его уши с размаху качнулись к полу и опять выпрямились.– Лисичка-сестричка, Волчок – серый-бочок, Медведь косо…– Просто Медведь, – пробасили из-за стола, и волк поднял лапы в примирительном жесте.– Приятно познакомиться, – поздоровалась я.– Но мы, пожалуй, пойдем. – Любава пресекла на корню все старания поговорить и попыталась отвести нас от витрины.– Ты чего? – негромко поинтересовалась я так, чтобы звери не услышали.– Разве ты не видишь, – как маленькой, начала объяснять «командирша», – это бракованный экземпляр. Видимо, поэтому до сих пор и не продан. Как я тебе объясняла, игрушки с душой практически невозможно перевоспитать. Их надо принимать такими, какие есть. И чему они, по-твоему, могут научить Геллиану?– Играть в картишки, – засмеялась Алёнушка, прикрывая рот ладошкой.– На стрёме стоять, – одновременно с ней подсказала Хима.– С этим у них как раз проблемы, – Верея кивнула головой на Мышку-норушку, напоминая, благодаря кому мы успели познакомиться с Теремком поближе.По инерции я повернула голову в ту же сторону и вздрогнула от того, какими глазами на меня смотрели звери. Даже морды, которые в принципе не обладают человеческой мимикой, казались понурыми и угрюмыми, а во взгляде читалась обреченность. Моё жалостливое сердце дрогнуло, требуя совершить доброе дело.– Э, нет, – возмутилась Любава, – так не пойдет! Ян, они же тебе на жалость давят!– А что еще вы умеете делать? – не слушая подругу, обратилась я к волку.– Помимо игры в карты и танцев, – усмехнулась Ульяна.Звери переглянулись, помолчали. Волк попросил нас минуточку обождать, после чего они сомкнули круг и зашушукались.До нас долетали только обрывки фраз: «Клык даю, тех, кто не сгодится, – выкинут из Теремка», «…как я с такими перепонками?!», «Раньше думать надо было, а не бордель открывать!»– Да на нее, зеленую, даже Иван-царевич не позарился, когда доимку отрабатывал, – не сдержавшись, заржал в голос Волчок-серый-бочок, но, опомнившись, зажал морду лапами.– Вот-вот, – проквакала, надувшись, лягушка, – ни одного клиента так и не было, так что не дави на любимую бородавку.Судя по поведению, звери в пылу спора забыли, что мы их прекрасно слышим, и продолжили совещаться.– А если соврать что-нибудь? – на этой фразе гомон прекратился, и животные с осуждением посмотрели на лису. – Да я просто так предложила! – рыжий хвост укутал морду.– А кто будет скудоумничать, того будем бить по наглой рыжей морде, – пробасил медведь.– Тогда предлагайте свои варианты, – обиделась на всех лиса, и звери вновь сомкнули круг, зашушукавшись.Подружки, глядя на этот совет, с трудом сдерживали смешки, и только Любава сохраняла серьезность, с неодобрением глядя на нас.Наконец они до чего-то договорились, и вперед опять вышел волк. Видимо, его специализацией были связи с общественностью.– В общем, умеем мы многое, но если раскроем тайны до покупки Теремка, придется вас всех убить.– Серый! – пробасил медведь.– Ладно-ладно, просто шучу для создания подходящей атмосферы. Итак, вы хотели узнать, что мы умеем? Что же мы умеем…– Я крестиком вышивать умею, – промолвила лисичка, махнув хвостом, а я прыснула в ладошку, вспомнив кота Матроскина.– Я в принципе шить умею, – смущенно пробасил медведь.– А я…– Вы мне очень понравились, правда, – перебила я следующего хвастуна, отводя взгляд. – Но я выбираю подарок не кому-нибудь, а княжеской племяннице. Тут нельзя ошибиться.– А у нас с политесами все в порядке, чай не лыком шиты, – пропищала мышка.– И встретим хлебом-солью, – вперед вышла лисица, снова с караваем.– И частушки задорные пропоем…– Вот частушки не надо! – прервала попытку демонстрации Любава и, повернувшись к теремку спиной, обратилась ко мне. – Яника, я тебе еще раз говорю, пойдем отсюда. Найдем что-нибудь приличное.Не успела я ничего ответить, как к нам подбежал торговец.– Ну что, сударыни, определились? Вы, я вижу, давно присматриваетесь к товару.– Не знаю, – неуверенно ответила я. – Мы подбираем подарок…– Скажите, а у вас есть еще Теремки, но с другими жильцами, ну или цвет там… повеселее? – перебила Любава.– Увы-увы, – парень развел руками, – это последний экземпляр. Их вообще больше не ворожбуют, самообучающиеся получились. Чуть упустишь и все – не перевоспитать.Мы замерли в задумчивости. Верея, Хима и Ульяна увлеклись изучением жильцов. Алёна, Злата, Рада и Снежа пошли обследовать магазин. Лина, Поля и Голуба стояли за моей спиной, ожидая принятия решения. Куда исчезла Тенья, в этой сутолоке я не заметила. А вот Любава корчила мне страшные рожи, намекая на единственное правильное решение. А мне… Как говорила бабушка: «И хочется, и колется, и мамка не велит».– Скажите, а что с ними будет, если никто так и не купит? – задала очень правильный вопрос Веселина, а я замерла в ожидании ответа.– Торжественные похороны, – не моргнув глазом, отрапортовал парень, и от этой беспечности я даже закашлялась. – Вы не волнуйтесь, для них это будет совершенно безболезненно. Просто расколдуют и всё. Хозяин давно уже об этом подумывает, залежалый товар, да и бракованный.– Беру! – выпалила я, пока не передумала. – Оформляйте… товар.Паренек резво умчался по делам, а я боялась посмотреть на Любаву.Неожиданно она сделала шаг вперед, решительно раздвинула девочек и обратилась к жильцам Теремка.– Слушаем внимательно: вести себя пристойно, похабных частушек не петь, за ребенком в оба глаза следить, сказки – приличные! – на ночь рассказывать. Узнаю, что кто-то ослушался – развею.Зайчик гулко сглотнул и нервно застучал лапой по полу, пока волк на нее не наступил.– Посуда есть? – продолжила тем временем драконша.Лисичка-сестричка молнией метнулась в глубь комнаты и принесла оттуда фруктовую вазу. Любава взяла ее в руки и, сосредоточившись, выдула в середину тонкую струйку зеленого пламени. Огонь, словно змейка, свернулся в колечко и мерно затлел.– Поставьте на стол. Кто слово нарушит – огонь мне все сообщит.