126 глава

Голова гудит, как трансформаторная будка после удара током. Я медленно открываю глаза, и первое, что вижу — потолок, плывущий передо мной, как в плохо снятом артхаусе. Второе — тяжесть на животе.

Валера.

Он свернулся калачиком, уткнувшись кудрявой головой мне в ребра, и спит. Дышит ровно, почти нежно, но я-то знаю — этот ублюдок устроил и еще устроит мне ад.

Вспоминаю обрывками: его лицо, перекошенное злостью, хриплое "Ты совсем ебнулась?", мои попытки оправдаться сквозь кашу во рту. Потом — его руки, держащие меня, пока я отходила, жесткие, но не дающие упасть. И вот теперь он здесь, спит на мне, будто хочет убедиться, что я не сдохну, пока он не проснётся.

Я осторожно касаюсь его волос — мягких, тёплых. Он хмурится во сне, прижимается ближе.

И мне вдруг стыдно. Но не настолько, чтобы не потянуться за сигаретой. Я осторожно вытягиваю руку к пачке на тумбочке, стараясь не шевелить животом, чтобы не разбудить Валеру. Но сигареты скользят из пальцев, падают на пол с тихим шуршанием. 

–Черт—мысленно ругаюсь, зажмуриваясь.  Надо мной раздаётся хриплый, сонный голос:  –Ты уже настолько охуела, что даже курить не можешь?  Валера приподнимается, его тёмные кудри растрёпаны, глаза полузакрыты, но в них уже читается привычное раздражение. Он тянется к полу, поднимает сигареты и зажигалку, зажимает одну между губами, прикуривает. Дым стелется в воздухе, резкий и горький.  Я молча смотрю на него, на его сжатые брови, на то, как он нервно постукивает пальцами по своему колену. Он не смотрит на меня.  –Валера–начинаю я, но голос звучит хрипло, будто я всю ночь орала.  –Заткнись,–он резко перебивает, наконец поворачиваясь ко мне–Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ещё раз узнаю, что ты..Он не договаривает, просто сжимает кулаки, и я вижу, как дрожит его челюсть. Он не злится. Он боится. И это хуже любой злости.  Я медленно присаживаюсь, голова кружится, но я всё равно тянусь к нему, обнимаю его за шею, прижимаюсь лбом к его плечу.  –Прости–шепчу.  Эти слова пришлись мне с трудом, ведь мой принцип был не перед кем ни извиняться. Но это другой случай.Он вздыхает, его тело на секунду напрягается, а затем обмякает. Он обнимает меня в ответ, крепко, почти больно, и целует в макушку.  –Дура–бормочет он в мои волосы–Совсем ебанутая.А сигарета тем временем догорает в пепельнице, и я понимаю — он даже не затянулся. Просто держал её, чтобы руки не тряслись.Я всё ещё прижата к Валере, чувствую, как его пальцы впиваются мне в плечи, будто он хочет и притянуть меня ближе, и встряхнуть как следует. –Ты–он начинает тихо, но голос тут же рвётся–Ты, блять, впервые? Так еще и с этими дегенераторами?Я киваю, не отрываясь от его плеча. –Я так понимаю, идея твоя?–Валера рычит. Я промолчала, так как скажу «да» получу еще сильнее, скажу «нет» получит кто то другой, но в итоге выясниться что идея моя. Валера резко отстраняется, его глаза горят. Он вскакивает с кровати, начинает метаться по комнате, как зверь в клетке. –То есть вы, блять, собрались тут, пока старших не было, и решили–он резко обрывает, сжимает кулаки–А если бы тебя накрыло так, что ты бы сдохла? А если бы кто-то из них загнулся? Ты думала хоть секунду?Я молчу. Нечем оправдываться. –Ладно–он вдруг останавливается, и в его голосе появляется ледяная спокойность, от которой у меня по спине бегут мурашки–Ладно, Ань. Ты сейчас отходишь, а потом мы разберёмся. Но знай, всем пиздец. –Валер–попыталась парировать я. –Всем–перебивает он–Влада? Она же твоя подруга, она должна была  остановить, а не поддакивать. Марат? Твой брат, он вообще в курсе, что вас может просто не стать после такого «веселья»? Андрей? Этот долбоёб всегда тихий, а тут удивил.Он подходит ко мне, наклоняется, смотрит прямо в глаза. –Мы позвоним Гарынучу, он поможет вас проучить–его голос дрожит–Вова, блять, узнает, всем пиздец настанет, не только вам. Но он как вашь брательник должен знать про ваш проеб.Я вижу, как у него трясётся нижняя губа, но он стискивает зубы. –Всё, спи. Потом разберёмся. Валера снова ложится рядом, но не обнимает, а просто прижимается спиной, будто не может сейчас смотреть на меня. А я лежу и понимаю — скоро будет ад. Не только для меня. Для всех. И хуже всего то, что они этого заслуживают.

Утро встретило меня свинцовой тяжестью в висках и противным привкусом во рту. Я медленно выползла из комнаты, волоча за собой одеяло, как опозоренный пес, а Титан медленно шел за мной. На кухне уже собрались все.  Влада сидела, уткнувшись в кружку чая, её светлые волосы висели безжизненными прядями. Марат, ел холодные макароны, избегая смотреть в сторону. Андрей нервно постукивал пальцами по столу, его и так запуганный взгляд, стал еще более пугливым.И посреди этого унылого сборища — они.Валера стоял у окна, курил, его кудри были растрепаны, а взгляд — ледяной. Рядом, прислонившись к стене, Вахид — его молчание было страшнее любых слов.  Комната наполнилась гнетущей тишиной.  –Ну что,–наконец сказал Валера, не поворачиваясь–Все в порядке? Никто не сдох?  Никто не ответил.  –О, молчим?–он резко обернулся, швырнул окурок в раковину–Вчера, блять, веселились, а теперь языки проглотили?  –Валер–начала я.  –Замолкни–он прошел мимо меня, даже не взглянув, и уперся ладонями в стол, нависнув над остальными–Вы вообще понимаете, что могли умереть? Или вам похуй?  –Мы просто–попытался вставить Марат.  –Просто?–Вахид впервые заговорил, его низкий голос прокатился по кухне, как гром–Ты вообще в курсе, что за тебя отвечают? Что если бы тебя накрыло, твой брательник бы нам всем головы снес?Андрей нервно сглотнул:  –Ну, мы же просто попробовали, не–сказал Андрей, но не тут то было.

Удар.

Валера ударил кулаком по столу, отчего все вздрогнули.  –Не "просто"!—зарычал он–Вы часть нашей группировки. Вы-наши. И если вы творите такую хуйню, то подставляете всех.Влада сжала кружку в руках, и взглянула на меня. Я посмотрела на белокурую и пожала плечами.–Ладно–Вахид вздохнул, идя к выходу с кухни, в коридор–Хватит. Звоним Гарынычу.  Марат побледнел:  –Слушайте, может–попытался хоть как то оправдаться брат.–Нет–отрезал Валера–Вы хотели быть взрослыми? Вот и получите.  Вахид уже набирал номер, стоя в коридоре, возле телефона. Пошли гудки.Я закрыла глаза.  Гарик нас просто убьет.

Тишина.

Вахид держит телефон, крутя провод на палец, и мы все слышим, как на том конце провода раздаются ровные гудки. Каждый из них – как удар молотком по черепу. Марат сжимает кулаки, Влада грызёт ноготь, Андрей вообще будто в пол вжался. Валера стоит, скрестив руки, и смотрит на нас, как на полное говно. А я просто жду. «Гарик нас не убьёт. Он просто сделает так, что мы сами захотим сдохнуть»–пронеслось у меня в голове.–Алло–голос Гарыныча-низкий, спокойный, без эмоций. Но от этого только страшнее. –Гарыныч, это Зима–говорит он, глядя прямо на нас–Тут кое-что произошло. –Говори–спокойным голосом сказал мужчина.–Дебилы наши малолетние, вчера накурились. Вовы отъехал по делам. Пауза. Длинная. Слишком длинная. –Аня предложила?–наконец раздаётся вопрос. Я вздрагиваю. Он сразу понял. –Да–подумав отвечает Вахид. –Они вменяемые сейчас?–уточнил Гарик, постукивая пальцами по своему столу в кабинете, другой рукой сжимая трубку у уха.–Вроде–пожал плечами лысый, рассматривая нас.–Хорошо. Пусть все остаются там, где есть. Я подъеду через час–кротко ответил Гарик и бросает трубку. Тишина снова накрывает кухню, но теперь она густая.–Ну, поздравляю–наконец говорит Валера–Гарыныч не стал орать. Это хуже. –Он, кхм, что сделает? — тихо спрашивает Марат. –Не знаю, — Вахид хмуро вздыхает, закуривая сигарету–Но вам точно не понравится. Андрей вдруг поднимает голову: –А Адидасу Старшему скажете?–поинтересовался парень. –Обязательно–Валера бросает на него ледяной взгляд–Но не сейчас. Потому что если он узнает сейчас–он вас просто прибьёт. Марат резко встаёт, его стул с грохотом падает на пол. Не выдержал. –Да хватит уже! Мы же живые! Ничего не случилось!–вспылил парень.–Пока–рычит кудрявый–А знаешь, что могло случиться? Ты мог увидеть, как твоя сестра задыхается в блевоте. Или как Влада бьётся в припадке. Или как твой кореш Андрей продает всех ментам, потому что ему страшно. Марат бледнеет. Громкое заявление, до жути обидное для Андрея и пугающие для меня и Влады.–Вы преувеличиваете–отозвалась я складывая руки на груди, откидываясь на спинку стула.–Нет–Вахид качает головой–Вы просто не понимаете, но Гарик объяснит. Я закрываю глаза. Всего час – и начнётся самое страшное.

–Пойдем–Валера взял меня за руку и потянул за собой, не глядя в глаза.  Я послушно пошла, чувствуя, как дрожат его пальцы. Он закрыл за нами дверь в комнату, глубоко вдохнул и сел на кровать, опустив голову. Я осталась стоять перед ним, как провинившийся ребенок.  –Садись–он кивнул рядом.  Я осторожно опустилась на край, не решаясь придвинуться ближе. Но он сам протянул руку, обнял за плечи и притянул к себе. Его ладонь была теплой и шершавой, а сердце билось так сильно, что я чувствовала его через кожу.  –Ты вообще понимаешь, что могло быть?–спросил он тихо, без злости, почти устало.  Я кивнула, глотая ком в горле.  –Нет, не понимаешь–он покачал головой–Потому что если бы ты по-настоящему понимала, ты бы даже не думала об этом дерьме-тихо сказал Валера, пряча свое лицо.–Я просто–попыталась что то промямлить я.–Ты просто что? Хотела попробовать? Показаться крутой? Или забыться?–его голос дрогнул–А если бы ты забылась навсегда?  Я не ответила. Мне нечего было сказать.  Он резко вдохнул, сжал моё плечо крепче.  –Я тебя люблю, дура. Люблю так, что самому страшно. И если бы вчера что-то пошло не так–он оборвал, сжал зубы.  Я впервые за это утро посмотрела ему прямо в глаза. Они были мокрыми.  –Валера–тихо и ошарашено сказала я, впервые видя слезы кудрявого.–Молчи–он прижал мой лоб к своему–Просто знай: ты мне нежна. Живая. Трезвая. Моя.  Я закрыла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Меня тронули слова парня.–Прости–выдавила из себя я, тихо всхлипывая. –Не надо–он вытер мои щеки большими пальцами–Прощения потом. Сначала-разборки. Гарик приедет, Вова узнает, будет пиздец.  –А потом?–спросила я шмыгая носом, ведь не хотела что бы все так закончилось.–А потом–он глубоко вздохнул–Потом я тебя никогда не отпущу.  И поцеловал так, будто хотел навсегда вдохнуть в меня жизнь.Его губы накрыли мои внезапно, но нежно — будто он одновременно и злился, и боялся прижать слишком сильно. Горячие, чуть шершавые, с привкусом табака и утреннего кофе. Он не торопился, не рвал, а вдыхал меня, как будто проверяя: «Ты здесь. Ты живая.»Я почувствовала, как его пальцы впиваются в мои волосы, притягивая ближе, но сам поцелуй оставался медленным, почти мучительным. Как будто он хотел запомнить каждую секунду — на случай, если... Нет. Он резко отстранился, но лоб остался прижатым к моему. Дышал тяжело, прерывисто. –Запомни этот вкус–прошептал он хрипло–Потому что если когда-нибудь вместо него я почувствую эту дрянь-сама не обрадуешься.И снова поцеловал. Уже жестче, с голодом. Как будто хотел стереть с моих губ всё, кроме себя. А я цеплялась за его футболку, понимая одно: Это — мой якорь. И он не даст мне утонуть.Его губы всё ещё прижаты к моим, но теперь в них меньше гнева — больше жажды. Он медленно проводит языком по моей нижней губе, заставляя меня содрогнуться, а его пальцы уже не сжимают, а скользят—под футболку, по оголённой спине.  –Ты вообще понимаешь, как я безумно хочу тебя прямо сейчас?–Валера рычит прямо в губы, и от его голоса по животу растекается горячая дрожь.  Я не успеваю ответить — он прикусывает мою губу, заставляя вскрикнуть, а потом тут же смягчает укус влажным поцелуем. Его рука уже на моём бедре, большой палец рисует круги по внутренней стороне, так близко.

— Валера, там же все–пытаюсь я прошептать, но он заглушает меня новым поцелуем, глубже, настойчивее.  –Они подождут–его пальцы впиваются в кожу–А вот я-нет.  Он резко перебрасывает меня на кровать, накрывает собой, и я чувствую его возбуждение через тонкую ткань джинс. Твёрдое, горячее, отчаянное. Его губы спускаются к шее, оставляя мокрые следы, а зубы — покусывая так, чтобы остались синяки.  –Это мои отметины–он хрипит, срывая с меня футболку–Пусть все видят, чья ты.  Я задыхаюсь, когда его ладонь наконец закрывает мою грудь, а палец медленно проводит по соску, заставляя выгнуться.  –Ты дрожишь–кудрей усмехается–Это страх или я?  –Ты–выдыхаю я–Всегда ты.И тогда он срывается — его рот на моей груди, рука — внутри моих шортов, а я вцепляюсь в простыни, чтобы не закричать.  Где-то за дверью — голоса, шаги, целый мир.Но нас он больше не касается.

Вот такая глава. 05:54. Хочу спать.

Как вам эта глава? Как думаете, что будет дальше? Об этом пишите в комментариях 💅🏻Признаемся, кто заплакал?

Давайте звездочек накидаем 🫶🏻🚬

•Слов:"2.056"•