Глава 2. Известное и неизвестное

Гермиона перестала кричать, но вскочила с кровати, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове. Она запаниковала при виде мертвеца, который, казалось, собирался схватить её.Что тут происходит?— Не приближайтесь ко мне! — крикнула Гермиона, прижимаясь к стене. Северус Снейп давно погиб, и он уж точно никогда не являлся её мужем.Целительница Мерривезер выбежала из комнаты, чтобы вызывать подмогу, а Гермиона оставалась неподвижной, боясь неожиданных действий со стороны самозванца.— Гермиона, — произнёс он успокаивающим тоном, — Тебе не стоит переживать. Вернись в постель. Пожалуйста.Она окончательно уверилась в том, что это не профессор Снейп: тот никогда бы не стал кого-то о чём-то просить, при этом говоря «пожалуйста».Боль пронзила её тело, и Гермионе пришлось опереться на тумбочку, дабы не упасть.— Не знаю, кто ты и чего добиваешься, — тихо сказала она, — Но тебе следует уйти, пока сюда не заявились авроры и не забрали тебя.Мужчина выгнул бровь. Гермиона узнала любимый жест профессора, но всё равно не поверила: конечно, этот человек неплохо постарался, копируя жесты Снейпа, но его глаза были слишком мягкими и добрыми.Интересно, почему тот, кто пытался причинить ей вред, выглядел столь безобидно?— Что за? — начал было он, но затем смущённо нахмурился, — Что случилось? Почему ты так себя ведёшь?Он обошёл кровать, медленно приближаясь к Гермионе.— Стой! Не подходи ближе! — крикнула Гермиона, её голова раскалывалась, а разум был не в состоянии воспринимать происходящее.Мужчина послушно встал. Он почему-то выглядел обиженным. Находись она в ином положении, Гермиона обязательно рассмеялась бы. Северус Снейп никогда не показывал свои истинные эмоции.Впрочем, в памяти всплыло колдофото, где он улыбался — вероятно, всё же проявлял эмоции, когда хотел.Боль брала своё, и Гермиона хотела лечь спать, но боялась пошевелиться до прибытия помощи.Дверь распахнулась, на пороге появилась целитель с флаконом лаванды в руке. И она привела с собой Гарри.Гермиона обессилено упала на пол, надеясь на то, что Гарри со всем разберётся.— Что, чёрт возьми, происходит?Гермиона нахмурилась и посмотрела на своего лучшего друга. Вместо того, чтобы напасть на самозванца, он оставался на месте, будучи обеспокоенным, но не шокированным или удивлённым.Она уже собралась высказаться, но Гарри повернулся к «Снейпу» и спросил:— С ней всё в порядке?Поднявшись, Гермиона принялась искать палочку. Происходящее вокруг напоминало театральную постановку, и она абстрагировалась от присутствия посторонних личностей в комнате. Она решила прибегнуть к использованию беспалочковой магии, поскольку отчаяние перешло все границы.— Акцио па...Прежде чем Гермиона успела закончить заклинание, они оба набросились на неё. Гермиона перестала контролировать себя и брыкалась, царапалась, кусалась. Всё было ужасно неправильно.Чёрт подери! Гермиона забыла о пузырьке в руке Мерривезера. Использовав стандартное заклинание, целитель заставила её выпить зелье.— Проклятые ублюдки, — пробормотала она. Руки и ноги перестали двигаться, и Гермиона почувствовала, что магически прикована к кровати. За последние две недели два самых старых и дорогих друга отвернулись от неё. Это было слишком, — И ты, Гарри?Гарри наморщил лоб и в замешательстве посмотрел на фальшивого Снейпа. Тот поднял палочку, и, прежде чем Гермиона успела что-то сообразить, мягко произнёс:— Легилименс.Он легко вошёл в её разум и на удивление нежно и аккуратно рылся в воспоминаниях.Всё закончилось так же быстро, как и началось. Гермиона попыталась открыть глаза, но не смогла — вероятно, в зелье было добавлено снотворное.Сквозь туман до неё донёсся голос Гарри:— Мерлиновы подштанники, Северус! Это был единственный способ узнать, что с ней не так? — когда ответа не последовало, Гарри вздохнул. — Что случилось?Прежде, чем окончательно провалиться в объятия Морфея, Гермиона услышала Снейпа.— Она ничего не помнит. Она не знает меня.Гермиона осторожно пошевелилась, находясь под действием успокаивающего зелья. Она была напугана и смущена.Целитель Мерривезер утверждала, что у неё амнезия и прошло уже пять лет, два месяца и семнадцать дней. За это время Гермиона каким-то образом умудрилась обзавестись новым супругом в лице преподавателя Зелий, который в школе её высмеивал и презирал. Конечно, обиду она на него не держала, понимая, что это, помимо прочего, ещё и часть образа шпиона. Но Мерлинова борода, он же умер! Гермиона была свидетельницей укуса змеи и медленного угасания Снейпа.Обхватив себя руками, она повернулась на бок. В Мунго Гермиона не любила отсутствие запахов — в маггловских больницах воняло химикатами, используемыми для дезинфекции; здесь же эта проблема решалась с помощью чар.А аромат зелий и пахучих трав означал одно: он всё ещё здесь.На самом деле, Северус не выходил из комнаты с того момента, как она очнулась. Ни когда закричала в лицо от шока, ни когда отпрянула от попытки успокоить, ни когда укусила. Северус устроился в углу, наблюдая за Гермионой. Чёрные глаза были напряжены и внимательны, на лице застыли боль и беспокойство.Она не могла смотреть на него.В дверь постучали, и кто-то вошёл в комнату.— Мистер Снейп, — шепнула целитель Мерривезер, — Не могли бы вы пройти в холл?Он пробормотал что-то в знак согласия и поднялся, однако вместо того, чтобы выйти из комнаты, направился к её кровати. Гермиона насторожилась, почувствовав, как Северус провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Сделав глубокий вдох, он всё-таки ушёл.Гермиона осталась одна, отчаянно желая заплакать.

***

— Ты готова?Гермиона отвернулась от окна, чтобы взглянуть на человека, которого недавно считала самозванцем. Она даже не знала, как ответить на этот вопрос.— Наверное.— Хорошо. Целитель Мерривезер одобрила выписку, соответственно, мы сможем уйти в любой момент.Гермиона промычала в ответ что-то невразумительное, надеясь на то, что он не заметит её нервозность.Потребовалось несколько часов вопросов, горы официальных бумаг из Министерства, анализ палочек и три капли Веритасерума, чтобы Гермиона наконец признала Северуса Снейпа. Очевидно, после происшествия в Визжащей Хижине он смог выжить и скрыться. Она всё ещё не понимала, почему Снейп вернулся, и каким образом они оказались женаты, однако решила не идти на поводу у своего любопытства, понимая, что попросту не готова услышать ответы на свои многочисленные вопросы.Гермиона никак не могла осознать, что у неё есть муж в лице профессора Зельеварения. Даже после предоставленного свидетельства о браке, подписанного как и чернилами, так и магией, у неё оставались сомнения.Тем не менее, несмотря на всё это, она планировала вернуться домой вместе с Северусом — целитель Мерривезер сообщила, что это может помочь вспомнить пять лет жизни. Непрожитой жизни, как окрестила это явление Гермиона.— Пойдём, — произнёс Северус, прерывая её размышления, — Дети очень хотят тебя видеть.Дети. Гермиона отошла от окна и впервые радостно улыбнулась Северусу.Каменный дом с серой шиферной дверью и яркой красной дверью выглядел совершенно не так, как она представляла. Яркие цветы выстроились вдоль дорожки и заполнили клумбы под окнами. Рядом росло большое дерево с несколькими низкими ветвями, на одной из которых висели качели. Это было очаровательно.— Ты ожидала увидеть тут подобие подземелий? — поинтересовался Северус.Удивлённая его весёлым тоном, она повернула голову и улыбнулась в ответ.— Возможно.Он тихо усмехнулся.— Тогда мне жаль, что я тебя разочаровал, — Северус открыл дверь и пропустил её вперёд.Оказавшись внутри, Гермиона встала и начала оглядываться. Слева от входной двери находилась лестница, ведущая на второй этаж. Бледная кремовая отделка дополняла золотисто-жёлтый цвет стен, а дубовый пол придавал залу уют и привлекательность.— Дети скоро вернутся. Хочешь чашку чая?Гермиона согласилась.— Да, пожалуйста.— Прекрасно. Можешь всё осмотреть. Я сейчас вернусь, — он направился к месту, которое Гермионе показалось кухней.Гермиона несколько мгновений неловко переминалась в прихожей, а затем решила дать волю своему любопытству. Она заглянула в две небольших комнатки внизу и обнаружила туалет и кабинет Северуса. Дубовый паркет присутствовал и в кабинете — Гермиона решила, что такой пол наверняка во всех комнатах.Гермиона вошла в столовую. Внутри стоял огромный стол, поддержанный, но явно ухоженный. Она легко могла представить Хьюго и Розу, их болтовню и смех, однако Северус в эту картину никак не вписывался. Нахмурившись, она продолжила «исследование».Кухня же была удивительно современной.Шкафы из бука и гранитная столешница идеально сочетались с традиционными элементами интерьера.Северус расположился к ней спиной, около новомодной маггловской плиты и подогревал чайник.Теперь Гермиона рассматривала его самого. Такой же высокий, как она и запомнила. Худой, но не исхудалый, как раньше, а просто стройный. Засчёт генетики волшебника, даже в свои пятьдесят волосы Северуса оставались угольно-чёрными, без малейшего намёка на седину. Плечи были шире, чем она ожидала.Немного смущённая, Гермиона поспешила в другую сторону, к предполагаемой гостиной. Она была прекрасна. Золотисто-коричневые обои и оливково-зелёная мебель. На стенах висели пейзажи, а французские двери вели в сад. Тут же располагался большой камин, заставленный всякими безделушками.Гермиона узнавала и собственные предпочтения в отделке и меблировке, однако всё равно чувствовала себя чужой в этом коттедже.Разглядывать фотографии на каминной полке она не стала.Гермиона поняла, что всё ещё надеется на то, что скоро проснётся и окажется у Луны, в окружении вещей профессора Снейпа.Собравшись с духом, она всё-таки подошла к камину. Первые несколько снимков были знакомы — изображения детей.Гермиона перевела взгляд на другую фотографию: молодой, даже юный Северус стоял в саду Лавгудов и держал на руках младенца, тепло улыбаясь.— Моя крестница.Гермиона прижала руку к груди.— Прости. Не хотел тебя напугать, — Северус поставил чашки на низкий кофейный столик и сел на диван, — Крепкий, с молоком, без сахара, — перечислил он.То, что Северус знал, какой она любит чай, одновременно и успокаивало, и приводило Гермиону в замешательство.— Спасибо, — пробормотала она, потянувшись за чашкой.Он кивнул и отхлебнул чаю.Чаепитие проходило в неловком молчании; по крайней мере, Гермионе так казалось.Наконец, Гермиона спросила:— Луна — твоя крестница?— Да, это так.— Это... интересно.Он рассмеялся, и Гермиона поймала себя на мысли, что ей начинает нравиться этот глубокий, насыщенный звук.— Конечно. Я дружил с Ксенофилиусом и Пандорой с первого курса. Только эти люди могли попросить Пожирателя Смерти стать крёстным отцом собственной дочери, — Северус снова усмехнулся и покачал головой, как будто до сих пор не верил в эту просьбу.Гермиона проследила за взглядом Северуса. Он уставился на деревянную резьбу.— Можно посмотреть? — спросила она, поднимаясь.Он равнодушно пожал плечами, скрестив руки на груди; выражение лица оставалось бесстрастным.Гермиона взяла маленький предмет и усмехнулась. Змея, барсук, ворон, лев — символы четырёх факультетов Хогвартса.— Подарок от школы? — поинтересовалась она.Северус ухмыльнулся и покачал головой.— Я сам вырезал это, учась на четвёртом курсе. Их было несколько — у каждого из нас свой экземпляр. Ксенофилиус — рейвенкловец, Пандора — хаффлпафка, я — слизеринец, а гриффиндорка...Он замолчал и выжидающе посмотрел на неё.Как будто Гермиона должна знать продолжение. Как будто Гермиона много раз слышала эту историю.— Я об этом не помню.Уголок его рта приподнялся в ободряющей улыбке.— Всё в порядке. Гриффиндоркой была Лили Эванс. Мы вчетвером были довольно близки, несмотря на всю необычность общения. Всё-таки редко контактируют ученики сразу всех факультетов. Особенно слизеринцы, — добавил Северус самоуничижительно.— Да, — сказала Гермиона, рассматривая резьбу, — но идея прекрасная — четверо друзей, четверо факультетов.Северус кивнул. — Это продолжалось, пока...Он замолчал, и Гермиона подумала, что это, вероятно, воспоминания о разрушенной дружбе с Лили: Гарри как-то рассказывал об этом. Ещё он сообщил, что Северус был в неё влюблён, однако об этом Гермиона говорить в любом случае не стала бы.Северус откашлялся и улыбнулся.— Я всегда буду бережно хранить воспоминания о тех временах.Гермиона отвела взгляд, потому что ей показалось, что разговор коснулся личных тем. Она положила резьбу на место и вернулась к дивану, надеясь на то, что Северус не заметит дрожь в пальцах.— Гермиона, — начал он, — Вполне естественно, что ты чувствуешь дезориентацию и дискомфорт. Пожалуйста, не думай, что ты должна казаться абсолютно здоровой.Понимание со стороны Северуса стало приятной неожиданностью.— Дезориентация — подходящее слово, — медленно начала она, глядя в чашку, — Мне комфортно, но я ничего не понимаю и не знаю. Всё запутанно. Думаю, тебе сейчас не легче.— В самом деле. Я скучаю по моей жене.Гермиона судорожно вздохнула. Северус выглядел таким одиноким и потерянным. Хотелось пожалеть его и успокоить, но она не знала, как.— Мне очень жаль, — единственное, что Гермиона смогла сказать.— Это не твоя ошибка. Я...Что бы он ни собирался сказать, речь прервал звук открывающейся входной двери. Гермиона усмехнулась: должно быть, это дети, которых она так ждала.Северус поднялся. — Пойдём. Они тоже хотят тебя увидеть.Конечно же, быстрый топот ног возвестил о прибытии Розы и Хьюго, и Гермиона повернулась к двери, чтобы их поприветствовать.Восторженная улыбка исчезла с её лица. Руки механически обнимали таких знакомых, но таких чужих детей.Роза выросла, детская округлость лица исчезла. Волосы и глаза остались прежними, но выглядела она намного старше, чем три дня назад. Хьюго пока что был нескладным мальчиком, но Гермиона понимала, что это временно, и вырастет он в долговязого юношу.Она чуть не ахнула, вспомнив, что Розе сейчас десять, почти одиннадцать, а Хьюго семь.Осознание того, что она потеряла годы не только своей жизни, но и годы жизни детей, неожиданно обрушилось на Гермиону. Роза и Хьюго рассказывали о времени, проведённом с родственниками и о том, что дедушка разрешил им съесть мороженое на завтрак.— Хьюго! — гневно сказала дочь, — Ты не должен был говорить!Они продолжали препираться, пока Гермиона пыталась отдышаться. Её дети, её малыши...Гермиона посмотрела на Северуса, в глазах стояли слёзы.Он предложил Розе и Хьюго поиграть с бабушкой и дедушкой, а сам принялся утешать жену.Она услышала, как Уизли выводят детей на улицу.Северус опустился перед Гермионой на колени и притянул к себе. Она прижалась к нему, впиваясь в ткань рубашки, ища утешения там, где это было предложено.— Я знаю, как нелегко тебе приходится, — успокаивал её Северус, приобнимая за талию, — Всё будет хорошо, Гермиона. Обещаю.Гермиона напряглась, почувствовав дискомфорт от прикосновений почти незнакомого мужчины.— Мне очень жаль.Северус протянул руку, помогая встать.— Никаких извинений. Я всё понимаю, — пробормотал он, — Сейчас покажу твою комнату. Можешь отдохнуть, ужин только через час.Гермиона сразу поняла его намерения: ей предлагалось уединение и некоторый срок, чтобы вернуться к прежнему образу жизни.Она ничего не запоминала и просто кивала.Гермиона вошла. Интерьер был оформлен в светлых тонах.— Это гостевая спальня, — заявил Северус, — Но, думаю, тебе она подойдёт.Гермиона обернулась и увидела, что он неловко стоит в дверях.— Я взял на себя смелость оставить тут фотоальбомы. Целитель Мерривезер надеется на то, что они помогут тебе, — произнёс Северус, проведя рукой по волосам, — Я постучу, когда ужин будет готов, — с этими словами он выпрямился и горделиво покинул помещение.Гермиона моргнула на внезапные изменения в его поведении, но затем направилась в комнату, где ничего не узнала. Желая передохнуть, Гермиона улеглась на кровать и провалилась в объятия Морфея.Ужин прошёл очень неловко.Все молчали. Никто не знал, как себя вести после происшествия с детьми. Гермиона старалась доброжелательно улыбаться, но получалось с трудом, и вскоре она отбросила эти безуспешные и бессмысленные попытки.Её раздражало это чувство дезориентации, сочувствующие взгляды, осторожные объятия детей. Гермиона понимала, что Роза и Хьюго теперь намного старше, и ей придётся заново искать с ними общий язык. Заново их любить. Заново жить.Вечером она осматривала сад. Он был так же прекрасен, как и сам коттедж. Роскошное святилище, наполненное цветами, травами и другими растениями. Гермиона расположилась на скамейке, вдыхая пьянящий аромат и наслаждаясь каждым мгновением.— Я помою посуду, Молли.Окно кухни было распахнуто навстречу ночному воздуху, и низкий голос Северуса прекрасно слышался. Гермиона пару мгновений игнорировала интригующий звук, крутя обручальное кольцо, однако обрывки фраз всё равно доносились.— Нет, — покачала головой Молли.— Да, Молли.Гермиона не смогла сдержать улыбку, услышав ответ Северуса.Несколько минут она сидела с закрытыми глазами и наслаждалась тихим звоном посуды и течением воды. Это успокаивало.— Можешь попросить Рона не приходить сюда в ближайшее время? — спросил Северус, моментально разрушая хрупкое душевное спокойствие Гермионы. — Для неё с развода прошло всего лишь несколько недель, и я не берусь предугадывать реакцию на его присутствие. Лучше не рисковать.Рон. Её муж. Бывший муж. Сердце до сих пор болело от предательства, но здесь оно уже было прощено.— Они не вернутся из отпуска до конца недели, но я пошлю сову на всякий случай, — согласилась Молли, — Учитывая обстоятельства, Рону и Элеоноре пока что следует держаться подальше.Они. В глубине души Гермиона ненавидела его отношения с Элеонорой и надеялась на то, что они продлятся не больше нескольких месяцев. Очевидно, этого не произошло. Конечно, ей не хотелось, чтобы Рон вернулся к ней, но помечтать о том, что по итогу он останется в одиночестве, в маленькой каморке среди крыс, она могла.«Мерлинова борода, я гораздо более мстительная, чем думала»— Хорошо, — ответил Северус, — Можешь сообщить им, что я буду приводить детей, пока Гермиона морально не готова контактировать с ними.— Или пока она не вспомнит.Воцарилась тишина, и Гермиона затаила дыхание, ожидая ответ Северуса.— Или пока она не вспомнит, — прошептал он почти неслышно.— О, бедный мальчик, — вдруг сказала Молли успокаивающе, и в голове у Гермионы возникла странная ассоциация — пожилая волшебница, заключающая декана Слизерина в свои печально известные объятия, — Я знаю, что это трудно, но всё будет хорошо. Гермиона любит тебя — и обязательно вернётся. Не заблуждайся на этот счёт.— Очень на это надеюсь, Молли. Потому что без неё я попросту не смогу выжить.Тихое отчаяние, скрытая тоска в его голосе были такими душераздирающими, такими болезненными, что Гермиона бросилась в гостиную, не в силах больше слушать это.Она тяжело дышала, когда вошла в спальню, как будто пробежала марафон, а не короткий спринт вверх по лестнице. Закрыв за собой дверь, Гермиона на мгновение остановилась, прислонившись лбом к двери и всё ещё держась за ручку.Она пройдёт через это. Обязательно пройдёт.Взгляд Гермионы зацепил фотоальбомы, находящиеся на журнальном столике. Ей захотелось ознакомиться с такой чужой, но манящей жизнью.Гермиона несколько минут рассматривала обложки, но затем любопытство победило сдержанность, и она раскрыла самый первый.Через несколько секунд она захлопнула его, не в силах смотреть дальше первой страницы. Ничто больше не имело смысла. Гермиона попыталась сдержать поток слёз, но не смогла; она оплакивала жизнь, которую не могла вспомнить.