ГЛАВА 28

После выступления, парни решили грандиозно отпраздновать победу. Собрав вещи, они решили все собраться у Чонгука с Тэхёном. Еду они заехали купили в кафе, чтобы не тратить время и силы на готовку, поэтому Чимин с Тэхёном остались дома раскладывать всё, а Юнги с Чонгуком поехали в магазин закупать алкоголь. Вот так они, наверное, ещё не бухали никогда. Чимин смешивал всё что только попадалось ему под руку, Тэхён запивал крепкий алкоголь более слабым, даже Юнги с Чонгуком решили напиться в зюзю, сославшись на то, что сегодня просто замечательный повод, да и с младшими в квартире ничего не случится.

В квартире происходила полная вакханалия. По всему полу валялись перья от подушек, несколько раз приходили соседи из-за громкой музыки, а сосед с верху грозился запихнуть колонки всем присутствующим в задницу, но Юнги начал угражать ему, что если он прикоснётся к Чимину, то его руки окажутся сломанными, а затем сосед скривился, когда Чимин сказал ему, что с удовольствием ощутит вибрацию от колонок в своей попке, в которой вибрирующих предметов побывало больше, чем кто-либо, из здесь присутствующих, представляет. Пьяный Чимин совсем не умеет держать язык за зубами.

Уже ближе к середине ночи, музыка играла чуть тише, хотя особо это ничего не поменяло, а Чимин, как истинный гуру в пихании чего-то в задницу, сидел и пытался насадить Тэхёна на бутылку, под предлогом «Тебе понравится!».

— Чимин, отстань от Тэхёна! — уже в сотый раз повторил более менее протрезвевший Юнги своему парню. — Если, ты сейчас от него не отстанешь, будешь спать на коврике в ванной!

— Тц... — недовольно цокнул Чимин, отпустил ничего не соображающего Тэхёна и сложил свои руки на груди. — Кайфолом, блять! — ядовито выплюнул Чимин и косо посмотрел своими пьяными глазами на Юнги. В этот момент, Юнги услышал грохот и побежал на кухню в которую совсем недавно ушёл Чонгук. И только воспалённый и пьяный мозг Чонгука знает, почему Юнги застал его валяющимся и пинающим стул.

— Что...ты...делаешь? — остановившись в дверном проёме, спросил Юнги весьма обречённым голосом.

— ЮНГИ, ОН НА МЕНЯ ВЫЁБЫВАЕТСЯ, ПОМОГИ МНЕ!!!!! — начал орать Чон и пихать стул ещё сильнее.

— Гук... — Юнги глубоко вздохнул и потёр свои виски. — Ты же понимаешь, что это стул? — и не успел Юнги дождаться хоть какого-нибудь ответа, как из гостиной с дикими криками летит Тэхён.

— КТО ОБИДЕЛ МОЕГО ЗАЙЧОНКА???? ТЭХЁН ИДЁТ БИТЬ ЕБАЛЬНИКИ!!! — и всё это сопровождалось дичайшим топотом Тэхёна, кряхтением Чонгука и сильнейшем ржачем Чимина, который от смеха ползёт в след за Тэ по полу.

— Таааак, с меня хватит! — говорит Мин, хватает Тэхёна с Чимином за шиворот и тащит их обратно в гостиную. — Значит так, вы двое сидите здесь и не шевелитесь, понятно? — оба кивнули. — Если хоть один из вас сделает что-нибудь, я вас обоих за уши на балконе подвешу. — и дождавшись кивков, Юнги идёт на кухню. — Теперь с тобой разберёмся, пьянь. — он поднимает Чонгука и несёт в ванную.

— Ай, блять! — чертыхается Чон и пытается вылезти из ванны, моментально протрезвев от напора ледяной воды, под которую его засунул Юнги. — Юн, ты что творишь?

— Протрезвел? Отлично! — Юнги выключает воду и кидает Чону полотенце. — Надо заканчивать эту попойку! Я уже не справляюсь с этими двумя идиотами!

Когда старшие пытались навести порядок и привести квартиру, в более менее, божеский вид, младшие по очереди обнимались с белым другом, выплёвывая наружу весь ужин. Что один, что второй чувствовали себя максимально херово, но не впускали старших в туалет, видите ли они не в лучшем виде, хотя Юнги с Чонгуком, за время их отношений, видели и картины похуже. Первым, выходит Тэхён и садится на диван рядом с Чоном.

— Тебе полегчало, милый? — обеспокоенно спросил Гук.

— Да...если честно, я думал что и кишки там оставлю!

— Как там Чимин? — Юнги уже хотел встать и пойти проверить его, но Тэхён его остановил.

— Он уже более менее нормально! Не переживай ты так, всё хорошо с ним будет, оклемается, организм молодой, как никак! И, кстати, он попросил тебя не пускать к нему!

— Заебись! — выпалил Юнги и пошёл на кухню за водой.

— Гуки... — игриво сказал Тэ и положил руку на колено парня. — Пошли в спальню!

— Тээээ, ну тут же Юнги с Чимином!

— Ну и что? Они взрослые мальчики, всё поймут! — Тэхён встал с дивана, крикнул Юнги, что они пошли спать и взял за руку Чона, ведя его за собой.

Как только они зашли в комнату, Тэхён толкнул Чонгука на кровать, а сам раскидистой походкой пошёл и закрыл дверь на ключ.

— Знаешь, Гуки... — Тэ повернулся и начал медленно подходить к Чонгуку, расстёгивая свою рубашку. — У нас так давно ничего не было, я такой узкий!

— А ты трогал себя, детка? — Чон возбудился. У них и правда так давно не было секса, что малейшие поползновения Тэхёна, заставляли у Чонгука звенеть в ушах и напрягаться в штанах.

— Я хотел, но... — специально тянет время Тэ, закусывая нижнюю губу. Он подошёл вплотную и сел к Чонгуку на колени, обнимая его за шею. — Я подумал, что будет приятнее, если ты меня растянешь! — выдохнул в самые губы ему Тэ и мягко прикоснулся своими.

Нежный и медленный, даже можно сказать, ленивый поцелуй, перерос во что-то непонятное и судорожное. Покусывания губ друг друга, слюна стекающая по подбородкам обоих вниз, чавкающие звуки...всё это доводило до подрагивающих колен, сбитого дыхания и дикого желания. Однако вскоре, всё это утихло и на смену безудержной страсти, пришла парящая нежность.

Они оба не любили сильную грубость, они показывали всю свою любовь в этом интимном действие, покрывая кожу друг друга поцелуями бабочками, и нежными касаниями, блуждая по телам. Лишь иногда, Чонгук позволял себе маленькую слабость, в виде ярких засосов по всему телу Тэхёна, сильно сдавленных ягодиц младшего или немного ощутимых шлепков. Но он сразу же заглаживал свою вину перед постанывающим и всхлипывающим Тэхёном, нежно целуя покрасневшие места.

Сейчас же, Тэхён плавился от жара горячих рук на собственной спине, от слегка шершавых губ и сбитого несдержанного дыхания. Поцелуями спускаясь ниже, и расстёгивая ширинку, слегка подрагивающими пальцами, он поднимает свой затуманенный и расплывчатый, от остаточного алкоголя и возбуждения, взгляд и смотрит прямо в глаза напротив. А Чонгук, сейчас, считает Тэхёна самым красивым на всём земном шаре. То, как он смотрится между ног самого Чонгука, как он кусает слегка покрасневшие щёки, как его пальцы смотрятся на промежности Чона...всё это создаёт картину, от которой Чонгук не хочет отрываться, даже под дулом пистолета.

— Милый, ты уверен? — спрашивает Чонгук, когда остаётся без штанов, а лицо Тэхёна находится в опасной близости от паха. — Ты ведь никогда не делал этого, ты не обязан...

— Чонгук, я хочу попробовать! — говорит, как отрезает Тэ, и не дожидаясь ответа сразу смыкает губы на члене Гука, проходясь по всей длине, и вырывая из Чонгука, едва слышные постанывания. Чон кладёт руку на затылок Тэхёна, вплетая свои пальцы в его мягкие волосы, но не давит, позволяет Тэхёну вести и самому выбирать темп и глубину, кайфуя от того с какой нежностью и старанием Тэхён вбирает его член в рот.

А Тэхён вспоминает всё что он читал, все видео, которые он смотрел, все слова Чимина, который рассказывал что да как и легонько проходится по длине зубами, нежно и с осторожностью обводит языком головку и уретру и в конце концов пытается максимально расслабить горло, что бы получилось взять глубже, но из-за непривычного и неприятного ощущения, как ему кажется, позорно давится и отстраняется, пытаясь откашляться.

— Прости... — говорит Тэ, вытирая рот.

— Эээй, милый, ты не должен извиняться! Иди сюда! — говорит Чон и Тэхён послушно садится к нему на колени обратно, а Чонгук сразу припадает к слегка солоноватым губам, проходится с поцелуями по щекам и спускается на шею, нежно шепча. — Ты был великолепен! Мне было так приятно, дай теперь я доставлю тебе удовольствие!

Чонгук очень нежно и аккуратно кладёт Тэхёна на кровать, разводит его ноги и садится между ними. С трепетом и со всей любовью целует стопы медленно спускаясь к бедрам, нащупывает рукой в тумбочке смазку и выдавливает на два пальца холодную липкую жидкость, разогревая её.

— Я вхожу, детка! — предупреждает он и вводит сразу два пальца, вырывая громкий несдержанный стон. Внутри Тэхёна и правда настолько узко, что Чонгук ощущает давление стенок на каждом миллиметре собственных пальцев.

— Ааах... Ч-чонгук, быстрее прошу! — Тэхён совсем забыв про друзей, стонет почти во весь голос. Немного позабытое чувство наполненности, кажется настолько приятным, что пускает волну наслаждения по всему телу. Стоны удовольствия скрывать вообще не получается, да и не хочется. Хочется показать, как же ему хорошо и приятно.

— Милый, будь тише! Не хочу, чтобы нас услышали Юнги с Чимином! — говорит Чонгук, наклоняясь к лицу своего парня, продолжая его растягивать, и покрывая его лицо нежными поцелуями.

— Гуки...ах...я не могу, мне так хорошо! Я готов, войди, пожалуйста! — уже чуть ли не умоляет Тэхён между собственными стонами, ведь пальцев уже категорически не хватает.

— Хорошо, только потерпи немного! — Чонгук вытаскивает пальцы, размазывает смазку по всей длине и аккуратно без лишних рывков входит в узкое отверстие Тэхёна, иногда останавливаясь, и давая привыкнуть.

Тэхён стонет и извивается, от чувства, такой нужной сейчас, заполненности, от ощущения кайфа и эйфории, наполняющих его тело, с каждым новым миллиметром, и от пульсирующей боли, отдающейся во всём теле.

Чонгук начинает двигаться, слегка покачивая бёдрами, и нежно целуя, куда только может дотянуться. Рукой пытается, хоть немного, заглушить стоны, разносящиеся по всей комнате, и нарушающие тишину квартиры. Только когда Тэхён немного садавливает плечи, показывая что можно продолжать, Чонгук закидывает его ноги себе на талию, и так же не отрываясь от губ и лица любимого, начинает более уверенно и глубоко входить, размеренно качая бёдрами.

Со стороны это выглядит, лучше любых порно фильмов. Два тела слились воедино в нежном «танце», ощущая друг друга всеми клеточками тела, улавливая каждое напряжение мышц. Каждый раз они занимаются именно любовью, отдавая себя до конца и полностью друг другу, растворяясь в объятьях любимого, и ощущая тепло и искренность во всех действиях.

*** Когда Юнги вышел из кухни, то услышал, слегка приглушённые дверью, стоны из соседней комнаты.

— Кролики... — хмыкнул Юнги и дабы не мешать им и не смущать решил выйти на балкон покурить и успокоить разбушевавшиеся гормоны. Сейчас он ощущал себя шестнадцатилетним подростком во время полового созревания, когда его тело реагировало на каждый звук, на каждую картинку в его голове. У них с Чимином так давно не было близости, что у Юнги позорно встал на стоны своих друзей, от чего становилось немного противно от самого себя, но в голове понимая, что против природы не попрёшь, он старается не думать о данном стыдливом инциденте.

Стоя на балконе, и втягивая серый дым в лёгкие, он полностью расслабляется, закрывает глаза и отпускает все свои мысли прочь, не думая сейчас ни о чём вообще, пока сзади его не обнимают такие родные и нежные руки.

— Тебе полегчало, солнце? — не поворачиваясь, и не открывая глаз, спрашивает Юнги.

— Да, мне уже намного лучше! — все равно в голосе Чимина, слышатся лёгкие нотки алкогольного опьянения и ещё чего-то непонятного, и Юнги сначала не может определить чего, пока его шеи не начинают касаться медленным и невесомыми поцелуями и водить руками по сильному торсу.

— Чимин, не надо! — говорит Юнги, поворачиваясь. — Мы же на балконе, тем более у друзей дома, ты же знаешь, что я не смогу остановиться!

— Друзья себя что-то не сдерживают! — мурлычет в самое ушко Чимин, прикусывая мочку уха, и слыша тяжёлый выдох старшего. — А ещё...меня дико заводит тот факт, что в любую секунду, кто-то может выйти к себе на балкон и застать нас за сексом! Это такой адреналин! — и он впивается в губы Юнги сразу требовательным поцелуем, от которого Юнги ведёт и сопротивляться уже нет никакого желания. — Я даже не буду сдерживать свои стоны! Пусть все знают, как ты умело трахаешь меня и, как мне хорошо!

И любые здравые мысли улетучиваются в этот же момент. Тормоза у обоих срывает не по детски и думать о чём-то сейчас, кажется, таким ненужным занятием, что тратить на это своё время не хочется совершенно. Снова этот требовательный и страстный поцелуй, от которого начинают судорожно подрагивать ноги. Мельтешение пальцами в одежде, с желанием избавиться от ненужных тряпок быстрее, а ещё адреналин и чувство страха, быть застуканными за такими непристойностями, на балконе десятого этажа пятнадцатиэтажного дома, заставляют сердце биться с бешеной скоростью и возбуждение разливаться по всему телу, быстрее чем когда-либо ещё.

Они никогда не любили долгие прелюдии. В основном они были милой и сладкой парочкой, со всей этой сопливой хернёй, как её называл Юнги, но когда дело касалось постели, вся нежность пропадала и оставалась только животная страсть, которая нравилась этим двоим. Чимин обожал быть заполненным немалым достоинством своего парня, ощущать рваные и порой жёсткие толчки, от которых невольно появлялись слёзы и искры из глаз, от которых тело начинало заходиться в безудержных судорогах от удовольствия и возбуждения. Кто-то назовёт Чимина мазохистом, но Чимин и не будет отрицать, он любит грубость и лёгкий БДСМ, а Юнги любит остервенело вбиваться в это податливое тело, слушать громкие стоны и дикий скулёж. На самом, деле они так подходят друг другу, что уже не представляют кого-то другого на месте своего любимого. Юнги поворачивает Чимина к себе спиной и облокачивает его на перила балкона, надавливая на поясницу, и придерживая одной рукой, для безопасности.

— Смазки у нас нет, поэтому придётся использовать слюну, ты не против, сладкий? — спрашивает Юнги, стягивая с Чимина джинсы до щиколоток.

— Не против! Сделай уже что-нибудь! — сквозь тяжёлые вздохи говорит Чимин и краем глаза видит, как Юнги садится на колени и его лицо пропадает меж разведённых ягодиц.

Кто угодно скажет, что Юнги конченый извращенец, но он до одури обожает вылизывать Чимина. Обожает, когда его слюна стекает по подбородку вниз, обожает слышать чавкающие звуки, которые перекрывают звонкие стоны его малыша. Обожает доводить Чимина своим языком, до пограничного состояния между обмороком и реальностью, когда он бьётся в конвульсиях, пытаясь насадиться на язык сильнее. Вот и сейчас, он зарывается носом в ложбинку между ягодиц, проталкивает свой язык, как можно глубже и слушает эти высокие и мелодичные стоны. А Чимин сжимает перила до побелевших косточек на руках и стонет во весь голос, не скрывая ничего, чтобы все знали и завидовали, как же ему сейчас хорошо.

— Блять, да... Юнги... — стонет он и почти срывает голос, когда чувствует, как вместе с языком, в него проникают два пальца и начинают растягивать, вбиваясь в его нутро, и доставая этими, непозволительно длинными, пальцами прямо до простаты. И он почти скулит и просит продолжать, когда чувствует такое неприятное чувство пустоты и не чувствует горячей и шершавой плоти на своей дырочке. А Юнги плюёт себе на руку и размазывает свою же слюну по всей длине, чтобы принести меньше всего дискомфорта и Чимину, и себе.

— Ты у меня такой вкусный...ммм! — наклоняясь к уху Чимина, говорит Юнги хриплым от возбуждения голосом, и потирается о щеку Чимина своим подбородком, оставляя мокрый след собственной слюны. — Такой сладкий, такой любимый! — и сразу входит по основание, не давая даже привыкнуть, зная, как Чимин не любит ждать, от чего, кажется, что по всей улице разносятся полу крики Чимина и, почти, утробное рычание Юнги.

Юнги притягивает Чимина за талию к себе, заставляя прижаться спиной к своему торсу и двигается в неравномерном темпе, то сбавляя темп почти до минимума, то переходя снова на бешеный и быстрый.

— Юни, не д-дразни меня! — в перерывах между стонами, умоляет Чимин своим севшим голосом. — Быстрее, быстрее, Юнги!

— Как скажешь, сладкий! — и в этот момент всё пропадает, оставляя только двух влюблённых, прижимающихся друг к другу, разгорячёнными телами, словно пожирающих друг друга в смазанном поцелуе. Остаются только горячие касания рук Чимина на оголённой шее Юнги и ощущение немного холодных рук Юнги на чиминовой талии. Пропадают любые звуки, кроме шлепков двух нагих тел и высоких стонов, разносящихся, такое ощущение, что по всему району. Для них сейчас, не существует ничего и никого, кроме друг друга.

Уже после, стоя на, всё том же, балконе, уже почти одетые и пытающиеся отдышаться от крышесносного секса и сильнейшего оргазма, они слышат крики соседки с девятого этажа.

— СВОЛОЧИ ВЫ ТАКИЕ! НИ СТЫДА НИ СОВЕСТИ У ВАС НЕТ, ТАКИМИ ПОСТЫДНЫМИ ДЕЛАМИ ЗАНИМАТЬСЯ! ЕЩЁ РАЗ ТАКОЕ ПОВТОРИТЬСЯ, Я ПОЛИЦИЮ ВЫЗОВУ, ИРОДЫ!!!

И их обоих прорывает на дикий и безудержный смех.

Они стоят на балконе, почти до самого утра, когда первые лучики солнца начинают пробиваться сквозь, слегка затуманенное небо. Обнимаясь и не жалея ни о чём, ни о каких своих действиях и, только сейчас понимая, какие они на самом деле счастливые.