Глава 7. Когда цветет смерть

Прошло некоторое время. В воздухе висела тяжесть скрытых надежд и тревог. Гермиона, с острой сосредоточенностью и внутренней решимостью, вынашивала тщательно продуманный план — как покончить с врагом без громких заклинаний и лишнего шума. Она опиралась на свои глубокие знания зельеварения, искусство, к которому прибегала не раз, но теперь с новым, опасным смыслом.

В одной из скрытых кабинок школьного туалета — тщательно оборудованной самими учениками, которым необходима была возможность тайных тренировок — девушка работала как алхимик в своей тайной лаборатории. Вещи вокруг казались обыденными для простого взгляда, но под воздействием заклинания «Ревелио» появлялось тщательно скрытое содержимое: флаконы, колбы с темной жидкостью, аккуратно подписанные и готовые к использованию.

Пока Гермиона смешивала яд, с едва уловимым ароматом жгучей горечи и пряностей, Драко Малфой получил свою простую, но важную миссию — добыть дорогой алкоголь. Что-то, что выглядело бы как подарок, достойный внимания, не вызывающий подозрений, но с замысловатым замыслом внутри. Он отправился в Лондон, в сумерках, когда город пульсировал огнями и жизнью, шумно и одновременно таинственно. Среди витрин элитных магазинов он выбрал бутылку виски — тяжелую, с благородным янтарным цветом, манящую и обещающую роскошь.

Вернувшись, он передал сестре желанную добычу. Она, словно художник, наполнила бутылку наполовину своим зельем — мутно-зеленой, слегка мерцающей жидкостью, пахнущей чем-то древним и смертельно опасным. С ловкостью волшебницы она запечатала горлышко бутылки заклинанием, создав иллюзию, что она только что снята с полки магазина — без единого изъяна.

Остаток яда она перелила в маленькую колбочку и спрятала в тайном кармане своих вещей — на черный день. Все было готово, осталось только передать этот смертельный подарок Дамблдору от одного из профессоров — и дело будет сделано.

Вечером того же дня, когда сумерки опускались на поместье, Малфои собрались в гостиной, где мягкий свет камина танцевал на старинных стенах, создавая игривую игру теней. Драко сидел, погружённый в созерцание огня — языки пламени отражались в его холодных глазах, а Гермиона лежала на диване, спокойно перелистывая страницы книги, положив голову на его колени — маленький островок тишины в буре мыслей.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел Теодор Нотт — его лицо было серьезным, а глаза скрывали тревогу.

— Вы слышали новость? — его голос разорвал тишину, наполненную предчувствием.

— Что такое? — одновременно спросили Гермиона и Драко, словно чувствуя, что эта новость изменит все.

— Уизли попал в больничное крыло. Отравили, говорят.

Сердце Гермионы сжалось — горькое разочарование прорезало её сознание.

— Что?! — вырвалось из нее, полный досады и обиды. Она столько времени потратила, столько сил вложила в приготовление этого яда, а он каким-то образом оказался у Уизли.

— Как это случилось? — спросил Драко, стараясь сохранять холодный рассудок, хотя в груди разгоралась тревога.

— Я не знаю всех подробностей, — ответил Нотт, взяв книгу у Гермионы, чтобы заглянуть, что же она читала, — но он выпил какой-то алкоголь, который, по словам профессоров, был предназначен не для него.

План снова рухнул, словно замок из песка.

Уизли выжил — яд оказался слишком сильным, но вовремя рядом был Поттер, который смог нейтрализовать отраву. Это означало одно — нужно искать новый план. Время ускользало, словно песок сквозь пальцы, и каждый миг был на вес золота.

Гостиная наполнилась гнетущим молчанием, в котором чувствовалось нарастающее напряжение и отчаянное стремление к действию.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Рона выписали из больничного крыла. Но за утренним завтраком в Большом зале Малфоя не было. Гермиона знала: он должен заниматься ремонтом исчезательного шкафа, а на обед обязательно придёт и расскажет все. Сердце немного тревожно билось, словно предчувствуя перемены.

— Вот, я ей говорю, что не хочу больше читать эти книги... — болтала Пэнси, едва заметив Гермиону. — О, смотри, Драко идет!

Гермиона мгновенно повернулась к выходу из зала. И там, под светом разноцветных витражей, появился он — ее брат. Теплая улыбка заиграла на ее лице, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи. Но что-то было не так: Малфой остановился, как будто замер, словно в нерешительности.

Гермиона быстро окинула взглядом зал — и увидела Гарри Поттера. Его глаза устремились на Драко, а потом он внезапно пошел вперед, целеустремленно. Малфой исчез из поля зрения.

— Я сейчас! — вырвалось у нее. Сердце бешено колотилось, дыхание сбивалось, а в голове повторялось лишь одно: «Хоть бы ничего не случилось... Мерлин, дай нам сил и терпения...»

Она бросилась вслед за Поттером, шаги становились быстрее, резче, и вдруг он пропал из вида. Казалось, они свернули в коридор, потом — в сторону туалета, но Гермиона стояла, как зачарованная, в тупике между проходами.

В этот момент мимо нее пронесся Северус Снейп — темная фигура, почти растворившаяся в тени. Взгляд девушки пересекся с его, полный тревоги. И тут из туалета выскочил Поттер — глаза испуганные, почти дикие.

Всю картину она поняла мгновенно — и ноги подкосились. Она бросилась за профессором.

То, что она увидела, было как удар ножом в самое сердце. Драко лежал на холодном каменном полу, его грудь была изрезана глубокими кровоточащими ранами. Кровь медленно растекалась по камню, образуя темные лужицы, похожие на алые пятна на белом мраморе.

— Что это? — вырвалось у Гермионы, голос дрожал и трещал. — Это Поттер сделал?!

Профессор спокойно поднялся, глаза его были суровы, но в голосе звучала уверенность.

— Не кричите, мисс Малфой. Все позади, — он аккуратно приподнял парня, поддерживая его тело. Раны начали медленно затягиваться, словно тая в волшебном тепле. Теперь оставался только покой.

Гермиона рухнула на колени рядом с братом, не сдерживая слез.

— Драко, — прошептала она, ее пальцы трепетали, поглаживая его холодную кожу, — Ты будешь в порядке? Всё будет хорошо?

— Вам нужно в больничное крыло, — голос профессора звучал как приговор, но и как спасение одновременно. — Там вам дадут успокоительное зелье. Малфоя, скорее всего, оставят на ночь.

— Мне не нужно... — начал было Драко, но сестра тут же закрыла ему рот рукой.

— Мы сейчас же идем туда! — твердо сказала она.

Спор был бесполезен. Они оба знали: это не первый раз, когда подобное случается. Мадам Помфри после беседы с Северусом выделила кровать для Драко и принесла стул для Гермионы.

Однако такой порядок их не устроил. Девушка улеглась рядом с братом на больничной койке, проведя с ним почти час. Тихое мерцание свечей, приглушенный свет лампы и дыхание, наполненное болью и облегчением — всё это создавало интимный, хрупкий мир, в котором они были вдвоем, забыв о всём остальном.

Когда на улице окончательно стемнело, Гермиона вернулась к кровати, чтобы убедиться, что Драко принял вечернюю дозу обезболивающего — на всякий случай. Их взгляды пересеклись, и он тихо смотрел в потолок, погружённый в свои мысли.

Где-то далеко было неизвестно, было ли наказание для Гарри Поттера — его не было видно до самого вечера. Гермиона же молча гладила руку брата, ощущая тяжесть невыговоренных слов и мучительного ожидания.

В этот момент даже тишина казалась оглушающей — наполненной страхом, надеждой и непокорной верой в то, что завтра принесёт свет.

В полумраке уютной комнаты, где лишь мягкий свет свечи мерцал на стенах, тишина была почти осязаемой. Лёгкий ветерок пробирался сквозь приоткрытое окно, играя занавесками и принося с собой свежий аромат ночной сирени и чуть слышный шёпот ветра.

— Who can say where the road goes,

Where the day flows, only time.

And who can say if your love grows,

As your heart chose, only time

Она начала петь — тихо, нежно, с легкой дрожью в голосе, словно переливалась хрустальная ручейковая вода, журчащая среди весенних камней. Гермиона не знала ни мелодии, ни слов, но они прочно впились в сознание, словно заклинание, которое невозможно забыть. Каждое слово было словно легкий прикосновение к душе — тонкое, искреннее и волнительное.

— Красивая песня... — раздался тихий голос Драко. Он повернулся к девушке, глаза его блестели мягким светом, а улыбка согревала всё вокруг, словно летнее солнце.

— Да, только не помню, откуда я ее знаю, — тихо ответила Гермиона, отводя взгляд, будто пытаясь найти ответ в танце огня на каминной полке.

Она почувствовала, как в груди защемило от надежды и страха одновременно. От кого-то далеко — и от них обоих рядом.

— Драко, скажи, что скоро у нас все будет хорошо? — голос ее дрожал, но в нем звучала просьба и вера.

Он наклонился ближе, теплое дыхание коснулось ее щеки, и в этот момент мир словно замер.

— Будет, — прошептал он с твердой уверенностью, — обязательно будет. Пока я за тобой присматриваю, ты в безопасности.

В его голосе звучала решимость, словно крепкая стена, которая должна была защитить их от бушующих вокруг бурь и угроз.

— Держись подальше от Поттера и его шайки, — добавил он, взглянув на нее серьезно.

— Зачем? — Гермиона улыбнулась, в глазах искорка вызова. — Я уже не маленькая, чтобы за мной присматривали.

Драко засмеялся — тихо и искренне, с нотками доброй насмешки, словно обожая эту маленькую игру между ними.

— Ты хочешь сказать, что уже не девочка? — спросил он, улыбаясь шире.

В ответ Гермиона слегка шлепнула его в лоб, ее пальцы отозвались легким пощелкиванием по коже — момент легкости и беззаботности среди тяжёлых дней.

— Да все-все, успокойся, — с улыбкой сказала она, глядя в его глаза. — И маме не нужно говорить, что я тут. Она и так переживает.

В комнате опять повисла тишина, но теперь она была теплой, наполненной спокойствием и взаимной поддержкой. Вокруг — только мягкий свет, легкий аромат свечей и ощущение, что, несмотря ни на что, они всё ещё вместе и всё ещё сильны.

***

Весна ласково вползала в вечер, наполняя воздух свежестью и сладкой терпкостью распускающихся цветов. Легкий ветерок шептал сквозь нежные лепестки, заставляя их дрожать, словно тихо смеясь вместе с играющими детьми. Они — девочка и мальчик — бегали по мягкому склону холма, усыпанному бесчисленными цветами: яркими лютиками, нежными васильками и ароматными полынками, которые шуршали под ногами словно шелест старинной книги.

Склон открывался видом на их поместье — величественные силуэты старых деревьев, крыши дома, окрашенные теплым золотистым светом уходящего солнца, и гладь речки, которая тихо переливалась, словно зеркало, вдалеке.

Внезапно девочка остановилась, с любопытством и легкой мечтательностью взглянув на одинокую яблоню, чьи ветви, словно раскинув руки, тянулись к небесам.

— Драко, — ее голос был нежным, полный ожидания. — Покажи, что умеешь?

Мальчик усмехнулся, глаза его сверкнули азартом и тайной.

— Что именно?

— Ну, — она чуть наклонилась вперед, как будто раскрывая секрет, — видишь яблоко? Сделай из него конфету.

Драко нахмурился, сосредоточился, словно играя в волшебника. Легкое движение руки — и яблоко в воздухе будто закрутилось, светло-розовым сиянием обвилось, постепенно трансформируясь в огромную, блестящую конфету, переливающуюся всеми цветами радуги. Она казалась настолько сладкой, что Гермиона не могла удержаться и с восторгом хлопнула в ладоши.

— Спасибо, спасибо! — весело поцеловала она его в щеку, и в этот момент Малфой ощутил жар, словно от неожиданности, и слегка смутился, пряча взгляд.

— Хочешь, я тебе спою? — неожиданно для себя произнес он, голос звучал тихо, но искренне.

— Хочу, — улыбнулась Гермиона и опустилась на мягкую траву рядом с ним, ее платье нежно касалось земли, а в воздухе остался шлейф аромата полевых цветов.

Драко закрыл глаза и начал петь — тихо, мелодично, словно рассказывая старую легенду, наполненную светом и надеждой.

— Who can say where the road goes

Where the day flows, only time

And who can say if your love grows

As your heart chose, only time

Who can say why your heart sighs

As your love flies, only time

And who can say why your heart cries

When your love lies, only time

Who can say when the roads meet

That love might be in your heart

And who can say when the day sleeps

If the night keeps all your heart

Его голос — глубокий, бархатистый — плавно обвивал вечерний воздух, наполняя его теплом и спокойствием.

— А ты красиво поешь, — прошептала Гермиона, глядя на брата с восхищением. — Везет тебе, Драко, ты уже такой большой и столько всего умеешь.

Он улыбнулся, нежно взял ее за руку и осторожно посадил себе на колени, обвив крепко руками.

— Ты тоже научишься, обещаю, — тихо сказал он.

Они сидели, завороженные красотой заката, смотря, как небо пылало яркими красками: нежно-розовыми, золотистыми и глубокими сиреневыми оттенками, отражаясь в глазах друг друга.

— Как красиво, — прошептала Гермиона, указывая в сторону горизонта.

— Да, — тихо ответил Драко, и в его голосе звучала бесконечная нежность. — Но для меня сейчас главное солнце — это ты — маленькая девочка, уютно устроившаяся у него на коленях.

***

Ночь уже глубоко опустилась на замок, за окном густела темная пелена, и лишь серебристый свет луны пробивался сквозь плотные шторы. В комнате было тихо — слышно лишь ровное дыхание, чуть учащенное от волнения и усталости. Время уже давно перевалило за полночь, и Гермиона знала, что ей пора бы идти в гостиную Слизерина, но не могла оставить Драко одного.

Мадам Помфри, скорее всего, давно заснула в своем кабинете, и значит, никто не проверял тех, кто лежал в общей палате. В этом уединении, среди приглушенных теней и мерцания тусклого света лампы, они были одни — вместе и одновременно словно на грани бездны.

Драко говорил тихо, голос его был тяжелым, но решительным:

— Снейп дал Непреложный обет, что поможет мне, — его глаза блестели в полумраке, — Мать постаралась с тетей Белой.

Гермиона вздрогнула, приподнялась, устремив на него тревожный взгляд:

— Что? — в голосе прозвучала дрожь. — Это значит, если он не поможет, то...

— Умрет, — холодно и коротко произнес Драко. — Я не могу тянуть дальше. Темный Лорд будет недоволен. Он может начать угрожать нам, шантажировать тебе, мне. Завтра я все сделаю.

Её сердце забилось чаще, в груди поднялась тяжесть.

— Но шкаф ещё не готов! — выдохнула Гермиона, как будто пытаясь уцепиться за последнюю надежду.

— Он готов, — Малфой повернулся к ней с твёрдостью в глазах. — Я проверил утром. Все работает. Завтра утром я отправлю сову Беллатрисе. Будь готова — я за тобой зайду.

Тишина наполнила комнату, словно сама ночь затаила дыхание. Гермиона не смогла сдержать слёз — в носу защекотало от внезапных, горьких всхлипов.

— Я боюсь... — прошептала она, плечи её дрожали.

Парень тут же поднялся, мягко обнял ее, прижав к себе, словно хотея передать хоть частичку своей силы и уверенности.

— Все будет хорошо, — его голос был ровным, как камень, — Тебе ничего не угрожает. Просто будь после обеда у подземелий. Я тебя найду — и мы уйдем домой.

— Хорошо... Пожалуйста, будь осторожен. Если с тобой что-то случится, я этого не вынесу, — голос ее дрожал, слова рвались из сердца.

Он прервал ее нежным поцелуем — сначала легким и тихим, будто обещание, что все будет в порядке. Губы Драко были мягкими и теплыми, солеными от ее слез, но для Гермионы это было словно оазис в пустыне. Да, иногда он её расстраивал, но всегда приходил, был рядом, был защитой в этом жестоком мире.

В этот миг они были друг для друга всем — крепостью и убежищем. Девушка должна была уже спать, окутанная сновидениями, но она сидела здесь, укрощая его тревогу и боль.

— Ты должна идти уже, — тихо сказал он, поцелуями усыпая её лоб, нос и щёки, аккуратно вытирая с лица слёзы. — Завтра будет очень трудный день.

Гермиона с нежностью взглянула на него в последний раз, потом, собрав силы, поднялась и тихо вышла из комнаты, оставив за собой лёгкий шёпот уходящей ночи.

Песенка Драко и Гермионы в главе: Enya - Only Time