Глава 22

Смотрю на себя в зеркало. Русые прямые волосы рассыпаны по плечам, чёрное платье, выше колена с квадратным вырезом и разрезом сзади, обнимает хрупкую фигуру, серебряная цепочка с крестиком дополняют образ. Поправляю рукав, который три четверти руки. Идеально! Из прихожей иду обратно в комнату, потому что во весь рост зеркало есть только возле входа, по пути заглядываю к Алине. – Ты готова? Девушка стоит посреди комнаты, уперев руки в бока и сверкая яростным взглядом. – Ты посмотри на эту мочалку! – трясёт локоном волос, – они не выпрямляются! – Если не выпрямляются, то плойкой накрути их. И будет красиво. – Но я хочу прямые! – упрямо заявляет сестра.– Зачем?– Чтобы быть как ты, – тихо заявляет она и устремляет взгляд в пол. Тяжело вздыхаю. Подхожу к ней с выпрямителем в руках, который взяла со стола. С полочки со всякими баночками, баллончиками и прочей хренью, беру пенку и лак для волос. Сначала наношу пенку на волосы, потом брызгаю лаком, после чего провожу выпрямителем для волос. – Вот и всё. – Как ты это сделала? – крутясь у зеркала, спросила довольная Алина.– Магия вне Хогвартса.– Очень смешно, – с сарказмом говорит девушка. – Одевай куртку и поехали.– Ладно.Выхожу из её комнаты. По коридору из ванной в одних штанах идёт Марк. С мокрых волос капает вода на мощную шею и грудь. Мокрые дорожки прокладывают путь ниже... и ниже... и ниже...Ой! Кажется я засмотрелась. Но он вроде ничего не заметил. Весело улыбнулся мне и что-то насвистывая прошёл мимо. Да, признаюсь. Белобрысые всегда были моей слабостью. Тряхнув головой захожу к себе в комнату.***– Пап, чем вас кормить? – облизывая пальцы после бутерброда, спрашиваю я. – Суп и второе, наверное.– Салатики? – предлагаю, потому что они у нас свежие. Мы не заготавливаем их, а нарезаем после того, как клиент закажет. – Да нет. Без салатика, – и он уходит в зал, ожидая мужчину, который прибудет с минуты на минуту. Ну а я, нарезаю хлеб, который мы сами делаем в печи, нарезаю огурчики с помидорками. Немного подумав, кладу на тарелочку листья салата, сверху огурцы с помидорами и кольца болгарского перца. В холодильнике нахожу варёную и копчёную колбасу и ветчину. Всё домашнее. Мы на завод поставляем своё сырьё и нам делают мясную продукцию. Так же всё это нарезаю на тарелочку. На разносе несу всё в зал. А так же ставлю на стол бутылку красного вина. Сервирую стол. Хлопает входная дверь. Папа встаёт с дивана и направляется к мужчине лет сорока пяти-пятидесяти, который одет в строгое пальто, поверх костюма. – Здравствуйте, – отец жмёт протянутую руку.– Здравствуйте, – с широкой улыбкой встречаю посетителя я. Тот отвечает на приветствие сдержанно. – Знакомьтесь, моя старшая дочь Виталина. Это мистер Колес. Мужчины садятся за стол, а я ухожу на кухню греть борщ и варить пельмени. Уже на кухне слышу ещё один хлопок двери и по камерам вижу, как к шефовскому столу проходит парень и садится рядом с пэром. Не поняла. Почему папа не предупредил, что их двое? Я же приборы на двух персон поставила. Ну этот вопрос, конечно, быстро решаем, но так проколоться. Стыдно. Иду и ставлю подставочную тарелку и дополнительные приборы, всё так же широко улыбаясь и не забыв поздороваться. Выношу борщ мужчинам, папе добавив сметаны в суп, и возвращаюсь обратно на кухню за пельменями. Когда выношу пельмени, то краем уха слышу от папы фразу – ... откровенно говоря, между нами не девочками... – от этого так захотелось смеяться, что я не дослушала, что там "откровенно говоря". И только на кухне я засмеялась в голос. Наверняка меня и в зале было слышно, но это не имеет значения. На кухне, конечно, на меня Настя косо посматривала, но ничего не спросила. И вот настало время подавать напитки, а я не спросила кто что будет пить. На складе проверяю что имеется. Вино, коньяк, водка, пиво. Вообще, кроме пива мы ничем не торгуем, потому что у нас нет лицензии, но этот алкоголь, весь кроме водки, нам дарили на банкетах и он лежит у нас до ближайшего корпоратива. А водка это папина заначка. Выхожу к папе и спрашиваю:– Что будете пить?– Чай с молоком, – ответил мужчина.– Капучино, – это уже парень. У папы не спрашиваю, потому что он всегда пьёт американо.На кухне наливаю напитки и себе в том числе и снова выхожу в зал. Из-за соседнего стола отодвигаю стул и сажусь сбоку стола и лицом к телевизору. Мужчины договорились по поводу поставки зерновых отходов, а я сидела, пила кофе с молоком и улыбалась. И да. Не поняла, зачем нужно было моё присутствие. Немногим позже, к нам присоединилась Алина. Но выйдя в зал, она встала как вкопанная, во все глаза смотря на незнакомого парня. Долгую минуту она даже не шевелилась. Даже, казалось, не дышала. Но, когда наконец это прошло, она улыбнулась и подошла к столу. На телефон поступил звонок. Извиняюсь и отхожу.– Алло?– Лина-Лина-Виталина, ты не видела, где ножницы, – голос Марка я узнала сразу, но откуда у него мой номер?– Посмотри в шкафу на кухне.– В каком? – В котором аптечка и швейные принадлежности.– Секунду... – шуршание в динамике, – их тут... нет, – с натугой говорит парень.– Что ты там такое тяжёлое ворочаешь? – неудержавшись спрашиваю я.– Высоко. У стенки смотрел.– Понятно. Тогда, зайди в мою комнату и на столе посмотри.– Ладно. Не отключайся, вдруг их, – хлопает дверца шкафа, – и там нет. – Ладно.– А, вот, нашёл.– Тебе они зачем?– Коту твоему яйца отрезать.– Я потом тебе их отрежу! – рычу в трубку. – Не, ну а зачем он утром меня от тебя отталкивал? – Потому что, нефиг было меня за грудь лапать.– И на груди твоей спал!– Он защищал мою честь!– Ты уже обесчещена.– Да что вы говорите!?– А ещё он на моей футболке спал, и она теперь в шерсти.– А яйца тут при чем?– Я его налысо подстригу.– Я тебя потом депилирую!– Ладно, всё, я ушёл. Мне некогда.– Тронешь кота и я тебя пристрелю папиным дробовиком.– За папу прячешься?– Нет. Я же не нажалуюсь ему, а просто возьму оружие и сама по тихому тебя...– Да не буду я его трогать. Всё, пока, – и он скинул.  Надо же ему было вывести меня из себя. Р-р-р. Хочу разорвать его голыми руками. Так. У папы важная встреча. Надо успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох.  Возвращаюсь к столу и делаю пару глотков из кружки. Алина бросает обеспокоенный взгляд на меня, на что я лишь улыбаюсь.