17

Лилиан развернула одеяло, из него выпали два картонных пакетика. В них были электрические лампочки. «Владельцы отелей во Франции экономят электроэнергию, — писал Клерфэ. — Включите вместо ваших лампочек эти, и мир покажется вам вдвое светлее».Она последовала его совету. Теперь она по крайней мере может читать. Посыльный принес газету. Она взяла ее в руки, но уже через минуту отложила в сторону. Все это уже не касалось ее. У нее было слишком мало времени. Она так и не узнает, кто станет президентом в будущем году и какая партия получит большинство в парламенте. Это ее не интересовало. Ее волновало лишь одно — жизнь. Ее собственная жизнь.Она оделась. У нее сохранился последний адрес дяди; полгода назад она получила от него письмо с этим адресом. Надо съездить туда и навести справки.Дядя жил на старой квартире, только он отказался от телефона.— Твои деньги? — спросил он. — Как хочешь. Я посылал их тебе ежемесячно в Швейцарию; очень трудно было получить разрешение на переводы. Могу выплачивать их тебе ежемесячно здесь, во Франции. По какому адресу их пересылать?— Я не хочу получать их ежемесячно. Я хочу забрать все сразу.— Для чего?— Хочу купить себе наряды.Старик уставился на нее.— Ты похожа на своего отца. Если бы он…— Отца уже нет в живых, дядя Гастон.Гастон посмотрел на свои бледные старческие руки.— Денег у тебя осталось немного. Чем ты намерена заняться? Бог мой, если бы я мог жить в Швейцарии! Это такое счастье!— Я жила не в Швейцарии. Я жила в больнице.— Ты не знаешь счета деньгам. За несколько недель ты их истратишь. Ты их потеряешь…— Возможно, — сказала Лилиан.Дядя испуганно посмотрел на нее.— А что будет потом, когда ты их лишишься?— Не бойся, я не буду тебе в тягость.— Тебе следует выйти замуж.Лилиан рассмеялась. Его намерения были ясны. Он хотел переложить ответственность за нее на кого-нибудь другого.— Тебе следует выйти замуж, — повторил Гастон. — Я могу познакомить тебя кое с кем. Хочешь я это устрою?Лилиан опять рассмеялась, однако ей было любопытно, что предпримет старик. «Ему, должно быть, под восемьдесят, — думала она, — но ведет он себя так, словно должен предусмотреть все еще на восемьдесят лет вперед».— Хорошо, — ответила она. — А теперь скажи мне только одно: что ты делаешь, оставшись один?Озадаченный старик поднял свою птичью головку.— Мало ли что… Не понимаю… Я всегда занят… Странный вопрос. Почему ты спрашиваешь?— Тебе никогда не приходила в голову мысль забрать все, что у тебя есть, уехать куда глаза глядят и все промотать?— Вылитый отец! — сказал старик. — Он никогда не знал, что такое чувство долга и чувство ответственности. Надо будет попытаться опять назначить тебе опекунов!— Это тебе не удастся. Ты считаешь, что я бросаю на ветер свои деньги, а я считаю, что ты бросаешь на ветер свою жизнь. Пусть каждый остается при своем мнении. И достань мне деньги не позже завтрашнего дня. Я хочу поскорее купить себе платья.— А где ты их купишь? — быстро спросил старик, напоминавший марабу.— У Баленсиага. Не забудь, что это мои деньги.— Твоя мать…— До завтра, — сказала Лилиан и легко прикоснулась губами ко лбу старика.— Послушай, Лилиан, не делай глупостей! Ты очень хорошо одета. Платья у этих модных портных стоят целые состояния.— Вполне возможно, — ответила Лилиан и посмотрела на серый двор и серые окна зданий на противоположной стороне улицы.— Ты такая же, как твой отец. — Старый седой марабу искренне ужаснулся. — Точно такая же! Ты могла бы сейчас жить без забот, если бы не его вечные фантазии…— Дядя Гастон, говорят, что в наше время можно разделаться с деньгами двумя способами. Один из них — копить деньги, а затем потерять их во время инфляции, другой — потратить их. Как тебе живется?Гастон махнул рукой.— Сама видишь. Времена тяжелые. А я человек бедный.Лилиан заметила, что его комната обставлена очень красивой старинной мебелью, мягкие кресла были в чехлах, хрустальная люстра — в марлевом коконе. На стенах висело несколько хороших картин.— Ты всегда был скуп, дядя Гастон. Почему ты и сейчас такой?Некоторое время он разглядывал ее своими темными птичьими глазками.— Хочешь жить здесь? Но ведь у меня мало места.— Места у тебя достаточно, но я не хочу жить здесь. Сколько тебе, собственно говоря, лет? Кажется, ты на двадцать лет старше отца?Старик был явно сбит с толку.— Ты ведь знаешь. Зачем же спрашивать?— А ты не боишься смерти?Гастон помолчал немного.— У тебя ужасные манеры, — сказал он тихо.— Ты прав. Мне не следовало тебя спрашивать об этом.— Я чувствую себя вполне прилично. Если ты рассчитываешь скоро получить наследство, то тебя ждет разочарование.Лилиан посмотрела на обиженного старого марабу.— Нет, не рассчитываю. Я живу в отеле и никогда не буду тебе в тягость.— В каком отеле? — поспешно спросил Гастон.— В «Релэ Биссон».— Слава богу! Я бы не удивился, если бы ты поселилась в отеле «Риц».— Я тоже, — сказала Лилиан.* * *Клерфэ зашел за ней. Они поехали в ресторан «Гран Вефур».— Как прошла ваша первая встреча со здешним миром? — спросил он.— У меня такое чувство, будто я оказалась среди людей, которые собираются жить вечно. Во всяком случае, они так себя ведут. Их настолько занимают деньги, что они забыли о жизни.Клерфэ рассмеялся.— А ведь во время воины все люди дали себе клятву, если останутся в живых, не повторять этой ошибки. Но человек быстро все забывает.— И ты тоже все забыл? — спросила Лилиан.— Старался изо всех сил. Но мне не совсем удалось.— Может, я люблю тебя именно поэтому?— Ты меня не любишь. Если бы ты меня любила, ты не сказала бы мне об этом.— А может, я тебя люблю потому, что ты не думаешь о будущем?— Тогда тебе пришлось бы любить всех мужчин в санатории. Мы будем есть эклеры с жареным миндалем и запивать их молодым монтраше.— Так почему же я люблю тебя?— Потому, что я с тобой. И потому, что ты любишь жизнь. А я для тебя безымянная частица жизни. Это опасно.