Глава 23. Я против!

Нет! Так дело точно не пойдёт! Если каждый раз при виде нашей семьи у народа будет начинаться такая истерика, то всё кончится тем, что в истерике забьюсь я сама. К тому же я боюсь, что столь странная реакция зрителей в студии перепугает Прим и Мэтью, которые уже с интересом наблюдают за не совсем адекватным поведением моих косметологов.

Нам с Питом потребовалось полчаса, чтобы окончательно привести Флавия в чувства. Ещё полчаса, чтобы у Октавии прекратилась истерика, а заторможенная Вения начала адекватно на нас реагировать. Потом ещё час, чтобы ответить на все вопросы наших старых друзей, рассказать им, как мы жили все эти годы. И ещё полтора часа, чтобы они вдоволь наигрались с нашими детьми. В общем, кошмар, а не подготовка к телепередаче!

Похоже, в этот раз краситься и причёсываться мне придётся самой, потому что Флавий в данный момент занят тем, что изображает лошадку, верхом на которой по столовой разъезжает довольный Мэтью. А Вения и Октавия, абсолютно «забив» на меня, плетут замысловатые косички довольной Прим.

Мы с Питом сидим на диване и обескуражено наблюдаем за этим откровенным дурдомом. Что будет со зрителями во время телепередачи, если они поймут, что мы с Питом – семья, и что это наши общие дети, я даже думать боюсь, поэтому...

- Я категорически против!

- Против участия в телепередаче?! Но мы же всё уже подготовили! – кожей чувствую, как начинает паниковать расстроенный Хэвенсби. – Китнисс, ты не можешь так всех нас подвести! Передумать в самый последний момент!

- Я не сказала, что я передумала, - торопливо успокаиваю Плутарха. – Я лишь предлагаю сделать ход конём.

Плутарх с Питом непонимающе переглядываются. Зато Хэймитч сразу понимает, к чему я клоню. У нашего ментора, видимо, срабатывает телепатическая связь со мной, исключительно, когда мы находимся в таких, мягко говоря, нестандартных ситуациях.

- Уж не предлагаешь ли ты, сделать вид, что вы...?

- Да! Именно это я и предлагаю.

Мы с Хэймитчем многозначительно переглядываемся.

- В принципе, может сработать, - прикидывает ментор.

- Вы это сейчас о чём? – встревает в разговор обеспокоенный Хэвенсби.

- Я правильно поняла, что все считают, что после Революции мы с Питом больше не встречались? Что вся эта история про «Несчастных влюблённых» чистой воды вымысел. И что у каждого из нас теперь свою жизнь и своя семья, - на всякий случай уточняю я.

- В принципе, да, - растерянно соглашается вице-премьер.

Теперь уже и Пит догадывается, к чему я клоню. Единственное, чего я пока не могу понять - как муж относится к этой моей затее. По-моему, особого воодушевления она у него не вызывает.

- Ты предлагаешь поддержать эту «легенду»? – уточняет он.

- Да. То есть... Почти. Я не предлагаю врать, что мы с тобой не женаты. А просто...

- ... умолчать об этом, - завершает мою мысль Хэймитч.

Я встаю с дивана, нервно прохаживаюсь по залу. Пытаюсь более точно сформулировать свою мысль. В такие минуты я всегда жалею, что у меня нет ораторского дара Пита, которому ничего не стоит экспромтом двинуть речь многотысячной толпе. Причём после этой речи, я абсолютно уверена, вся толпа встанет и пойдёт за моим мужем на баррикады или куда он им там скажет.

- Типа того. Нам даже врать не придётся! Просто, каждый расскажет о своей семье, не называя имён своих половинок.

- А это ничего, что наши «показания» будут подозрительно совпадать? – с улыбкой уточняет Пит. – Ну там, типа... «мой муж пекарь».

- Я просто не буду ничего конкретизировать. Расскажу общими фразами. Думаю, зрители это как-нибудь переживут. В конце концов, семейная жизнь многих пар похожа. И мы не исключения. У нас же тоже: дом, работа, дети...

- ...Хэймитч, - услужливо подсказывает муж.

Нет! Он явно надо мной издевается!

– Как хочешь, Китнисс. Я не против, - всё же сдаётся Пит.

Хэвенсби задумывается. По нему заметно, что он прокручивает все возможные варианты развития событий.

- В принципе, почему бы и нет? Может сработать. Но как вы детей поделите?

- Пятьдесят на пятьдесят, - с лёгкостью отвечаю я, - Пит возьмёт Мэтью и Прим, а я...

Показываю на свой живот.

- ... близнецов.

- Ну, тогда, помимо Мэтью и Прим мне придётся взять с собой ещё мистера Зайку, Волчонка, мячик, заводную машинку и куклу Прим Вуги Ву, - ехидно перечисляет зараза-Пит.

Нет! Мужу однозначно не нравится моя идея. Чую: он считает, что ничего у нас не выйдет.

– А ещё для верности Флавия, - словно прочитав мои мысли, тут же с улыбочкой добавляет Пит. - Чтобы он прямо в студии изобразил лошадку. И то я не уверен, что всего этого хватит, чтобы удержать внимание Мэтью хотя бы десять минут. Китнисс, ты же знаешь нашего сына. Если нас с тобой рассадят по разным диванам, он тут же начнёт бегать между нами и возмущаться, почему его мама и папа сидят не вместе.

Задумываюсь. В этом Пит прав. Сынишка предпочитает постоянно держать родителей под своим неусыпным контролем.

- Мы что-нибудь придумаем, - говорю я, одновременно прикидывая в уме, что надо будет прихватить ещё пару ярких книжек. Они тоже могут неплохо удержать внимание сына пару минут. Ещё там будет куча пёстрых зрителей. Мэтью отвлечётся, разглядывая их. В этом плане сынишка полностью пошёл в своего папу – ему абсолютно плевать на толпу. Мэтью всегда не прочь пообщаться. Что касается Прим, то с ней вообще проблем не будет. Дочке уже шесть лет, так что мы легко договоримся.

- Значит, решено? – уточняет довольный Хэвенсби. – Каждый из вас будет изображать отдельную ячейку общества.

По Питу заметно, что он сильно сомневается в успехе моей задумки, но не особо спорит.

- Я не против, но имейте в виду: я не исключаю форс-мажора прямо в прямом эфире. – Пит смеётся. - И тогда, боюсь, уже не только зрителей в студии, но и весь Панем откачивать придётся. Потому что если мы сначала сделаем вид, что не виделись двадцать лет, а потом выясниться вот это...

Довольный Пит с улыбкой приобнимает меня. Кладёт руки на мой живот...

- ... то инфаркт миллионам обеспечен.

- Всё будет хорошо, - беззаботно отмахиваюсь я. – Никто ничего не узнает. Наше интервью длится всего пятнадцать минут. Ну что может случиться за столь короткое время?

Муж выразительно смотрит на меня. Этого его невинного взгляда хватает, чтобы я тут же вспомнила, как на прошлых двух «Голодных играх» Питу Мелларку хватили и пяти минут, чтобы дважды довести весь Панем до сердечного приступа всего лишь парой фраз. Но на этот раз Пит же будет паинькой! Мы же не на «Голодных играх»!

- Ты же никакие номера выкидывать не собираешься? – на всякий случай интересуюсь у мужа.

- Я – нет, - смеётся Пит, и тут же показывает на нашего сына, - а вот за этого молодого человека, повторяю, лично я не ручаюсь. Видишь ли, мой сынишка весь пошёл в своего папу. От него можно ждать любых сюрпризов.

Муж усаживает меня к себе на колени, целует в шею.

- Это я уже заметила, - отзываюсь я, видя, с каким восторгом вокруг Мэтью суетятся мои косметологи, готовые выполнить любой каприз нашего карапуза. – И всё же я думаю, что моя задумка должна нормально сработать. Вот увидишь: мы быстренько отстреляемся на интервью и поедем домой.

Да и что такого может случиться за каких-то там десять – пятнадцать минут, что будет длиться наше интервью? Мы с Питом и не через такое проходили! К тому же помимо нас в телепередаче принимают участие и другие, оставшиеся в живых победители. Им же тоже будет уделено внимание зрителей. Всё, что от нас требуется – рассказать свои воспоминания о «Голодных играх», о том, как это было страшно, жестоко и несправедливо. Сказать о том, что такое никогда не должно повториться.

Что до нашей любви с Питом... В конечном итоге, какое отношение она имеет к вере людей в то, что пламя сопротивления, которое уничтожило «Голодные игры» и тиранию президента Сноу, было истинным, и шло из сердец каждого из нас? Разве наша с Питом любовь играла в этом хоть какую-то роль? Разве она вдохновляла людей бороться за то, что им по-настоящему дорого? Сильно в этом сомневаюсь.