глава 18

Очнулась я, судя по внутренним часам, через трое суток. Да, крепко меня приложило. А я уже как-то привыкла к мысли о своей неуязвимости.   Теперь вон лежу на столе, руки и ноги раскинуты в стороны и впаяны в металл, а сам стол подозрительно напоминает металлический алтарь, поставленный посреди огромной лаборатории с прозрачной крышей, расположенной, судя по размеру, где-то в центре этого замка.   Я сощурилась и пригляделась к одной из огромных бутылей на соседнем столе. Внутри явно сидели оба моих духа и крайне мрачно в свою очередь рассматривали меня. Оба были сильно потрепаны и наверняка уже перепробовали все возможные методы спасения. Гм… печально.   — О! Вы очнулись!   Перед лицом появилась знакомое лицо заказчика, радостно сверкающего стеклами очков и разглядывающего меня с отчаянной решимостью человека, наконец-то готового на все. Это пугало.   — Я пришла по объявлению…   — Ну конечно. Конечно! — засуетился он. — Я вам его и подкинул на стол, и даже сумел сделать так, что все ваши друзья отбыли днем раньше на другое задание. Знали бы вы, чего мне это стоило.   Гм…   — В таком случае, может, объясните мне, зачем…   — Конечно, конечно, — Лицо пропало, и человек закопошился, что-то разыскивая на столе. — Я простой ученый, простой ученый-механик, а вы — сложная механическая кукла. — Он выпрямился и повернулся ко мне. В руках "ученого" было что-то сильно смахивающее на бензопилу. Только маленькую. Но зато посверкивающую. У Иревиля в бутылке отвалилась челюсть, он дергал Фефа за рукав, пытаясь привлечь его внимание. — И… я просто ну о-очень сильно хочу узнать — что же именно у вас внутри.   Пила взвизгнула и с треском заработала. Ко мне начали медленно приближаться, а тело само задергалось и заметалось на столе так, что я испугалась за собственный разум. Мое механическое сознание, видимо, только сейчас сообразило, что душе угрожает опасность, но… сделать уже ничего не могло.   — Закройте глаза, милая. Обещаю, будет совсем не больно.   А потом остался только визг. Крепко зажмуренные веки. И вибрация в локте.   Сознание я отключила сама. Как гасят свет в комнате. Мне не хотелось видеть и слышать, как меня изучают.   Совсем.   — Рёва надо что-то делать!   — Да. Ща.   — Нет, погоди!   Молния шарахнула в стекло, отразилась и заметалась по сосуду… Духи, в свою очередь, с воплями по нему заметались. А еще через секунду сверкнувший Феофан рухнул на дно, потрескивая и дымясь.   — Гм… прости, думал, на этот раз должно сработать обязательно. Тут вот было что-то вроде трещинки. А, нет! Это грязь. Хм… Фефа?   Стон, скрежет пальцев по стеклу.   — Тебе помочь? Ну… встать там или еще чего. Ты только не волнуйся. Кстати, вон твой нимб летает. Под потолком. Явно тебя ищет.   Анрел с трудом сел и осторожно пошевелил обгорелыми крыльями.   — Чудовище, — с чувством.   — От монстра слышу. Ты себя в зеркало видел? Пришелец из ада.   Анрел скрипнул зубами и встал. Но, покачнувшись, вновь сел на дно бутылки, тоскливо глядя на надувшегося Иревиля.   — Так, ладно. Все разногласия потом, сейчас нужно спасать Буру. А о молниях…   — И я о чем! Он ее, как Буратино, распиливает.   — Что?!   Анрел подполз к стеклянной стенке бутыли и прижался к ней носом. Вглядевшись и немного успокоившись, он укоризненно посмотрел на нечистика.   — И ничего не пилит, а просто подсоединяет к ее голове контакты для доступа и анализа информации.   — Во-во. Доступ он открывает. Пилой. Говорю же, маньяк!   — Ладно. Маньяк так маньяк. Как спасать будем? — внимательно глядя на стол с девушкой.   Рёва задумчиво изучал что-то наверху.   — Ну… у меня есть одна идея…   Анрел радостно повернулся и в шоке уставился сразу на три шаровые молнии.   — …если запустить все три в пробку…   — Нет!!!   Молнии не запустили, Иревиля убедили не самовольничать. Анрел, взмокший от пережитого шока, сидел рядом с ним и доказывал, что его идея явно умнее.   — Я призову нимб. Он протолкнет пробку в бутылку, и мы вылетим! Понял?   — Твой нимб уже полчаса бьется о пробку. Сколько еще ждать? — хмуро. Рёва не любил, если его план не признавали лучшим.   — Ну-у… немножко. Но молнии не решают всех проблем.   — Угу. Ты еще помолись тут о спасении.   — Вот, кстати.   Тяжелый стон, анрелу заткнули рот рукой, подволакивая сопротивляющееся тело к себе.   — Не при мне же, Фефа!   Феофан замер и обреченно кивнул. Молитва чистого духа — это вам почище благословения будет.   А сверху продолжали неуверенно биться в пробку.   — Ты только выслушай и не перебивай. Ладно?   Крик, огласивший комнату, заставил обоих вздрогнуть и повернуться к столу. Орал маг — порезал палец, потрясая которым тут же побежал за бинтами, ругаясь и поскуливая от боли.   — Так. Короче. Пока этот горе-маньяк будет возиться с ранкой, я сотворю небольшого дракончика, и он просто выжжет эту хренову пробку вместе с магией запирания. Ну как?   — А… ты сможешь? — удивленно.   — А то!   Иревиль гордо встал, снисходительно глянул на впечатленного друга и сложил пальцы определенным образом.   После чего еще минут пять что-то шептал, размахивал руками и закатывал глаза. Феф сжал кулачки и молча ждал, слегка нахмурившись…   А вскоре воздух в банке потеплел, вокруг анрела заструились его плотные завихрения, а на душе стало еще более неспокойно. Но… он решил ждать, сжав зубы. На первом месте — спасение Буры. А все остальное потом. В том числе — и его бессмысленные страхи.   Перед нечистиком же уже начал проявляться небольшой длиннохвостый монстрик с алым язычком, зелеными глазкам и полупрозрачной чешуей. Иревиль выдохнул последнее слово, устало поднял веки и, ткнув пальцем вверх, произнес всего одно короткое слово: "Фас".   И тут же дракоши не стало, по лицу мазнула струя воздуха. А потом огромный столп огня поразил пробку, нимб и содержимое банки…   И Феофан наконец-то понял — чего смутно опасался (вопя, сотворяя защитный купол и ругая нечистика на чем свет стоит).   Но они выбрались! Оба. Дракон же растворился в воздухе, махнув напоследок хвостиком.   Духи кашляли, опирались друг на друга и стояли на столе, глядя на тело распростертой девушки. К анрелочку подлетел его родимый, но сильно обугленный и пострашневший нимбик и неуверенно завис у него перед носом.   — Какой ужас! — закатил глазки Феф.   Нимбик обиженно дрогнул и медленно перелетел к макушке Рёвы, зависнув над ней. Чуть косо, правда. Но все же.   — Убери ЭТО, — тихо. Угрюмо.   Нимб попытались забрать, но он шипел, щелкал и кидался заклинаниями, взявшимися неизвестно откуда.   — Не могу, — с отчаянием.   — Гм.   Оба посмотрели на золотистое нечто, Иревиль почесал макушку и махнул рукой:   — Хрен с ним. Потом разберемся. Короче. В атаку!   И парни ринулись решительно вперед, хмуря брови и глядя на свою подопечную.   Они были готовы сражаться до последнего.   Но уже на краю стола большая (по их меркам) волосатая рука сграбастала обоих и посадила в другую банку, которую заткнули крепче прежнего. Духи кусались, вырывались, кололись молниями и молитвами, но ученый, сжав зубы, справился с обоими, после чего снова направился к столу с девушкой, радостно потирая руки.   В банке тяжело молчали. Изредка потрескивал кривой нимб.   — Гм… предложения есть?   — Это конец, — тихо.   — Феф, я говорю, предложения…   — Мы умрем!   — Да я понял…   — Меня вышибут из анрелов-хранителей в обычные анрелы.   — А…   — А еще прибьют за нимб.   — Фефа, — с угрозой.   Всхлип и зло:   — И все равно я ее спасу!   После чего ошарашенный Иревиль очутился в центре огромной необузданной воронки магического типа, которая с силой врезалась в крышку, взревела, выбила ее и при этом мотнула банку так, что та рухнула со стола, прокатилась по полу и… встала так, что горлышко оказалось прижатым к полу — вместе с двумя помятыми духами.   — Фефа, — придушенно. — Достаточно. Давай теперь — просто полежим?   Анрел не отвечал. Он раскинулся на друге в бессознательном состоянии, закрыв глаза и мягко улыбаясь. Все, что мог, — сделал. Остальное он оставлял на Иревиля. Который, впрочем, об этом даже не догадывался.