ведьма бу-га-га

Нью-Йорк пылал в огнях, но Леонардо видел только её — т/и. Её ц/г глаза, обычно тёплые, как осенний закат, теперь сверкали холодным золотом. Ветер рвал её тёмные волосы, а пальцы сжимали древний амулет с рунами. 

— Ты… ведьма? — его голос звучал хрипло, будто клинок, застрявший в камне. 

Т/и усмехнулась, и в этом смехе было что-то древнее, чем сами улицы города. 

— Не просто ведьма, Лео. Я — хранительница. И ты встал у меня на пути. 

Он чувствовал, как его разум разрывается между долгом и… чем-то другим. Губы т/и пахли мёдом и дымом, а её тело притягивало, как тень к свету. 

— Почему скрывала? — шаг вперёд, мечи ещё в ножнах, но напряжение витало в воздухе. 

— Боялась, — её рука скользнула по его панцирю, — что ты отвернёшься. 

Лео поймал её запястье, ощущая под пальцами пульсацию магии. 

— Ты знаешь меня плохо. 

Их дыхание смешалось, а где-то вдали завыли демоны, вырвавшиеся из портала.

— Докажи, — прошептала она

Леонардо не стал ждать. Его губы накрыли её рот, грубо, жадно — как будто он хотел выпить её , её тайны, её саму. Т/и вскрикнула в поцелуй, её пальцы впились в его плечи, когти ведьмы прорезали ткань, оставив на зелёной маске алые царапины. 

Он оторвался, тяжело дыша. 

— Ты боялась? — его голос звучал как обнажённый клинок, — А я… я просто ослеп. 

Её смех снова прозвучал, но теперь в нём дрожала дрожь. 

— Тогда закрой глаза, — шепнула она, и её ладонь скользнула ниже по его панцирю, к поясу, где кожаная повязка туго обтягивала его бёдра. 

Где-то за спиной рухнула стена, посыпались искры, но Лео уже не слышал ничего, кроме её прерывистого дыхания. 

— Демоны… — попытался он протестовать. 

— Подождут, — т/и прикусила его нижнюю губу, — или ты хочешь, чтобы я заставила их подождать? 

Её пальцы разжали пряжку, и он почувствовал, как её магия обвивает его, тёплая, как шёлк, и цепкая, как плющ. 

— Ты играешь с огнём, — прохрипел он. 

— Нет, — её зубы коснулись его шеи, — я и есть огонь. 

Лео почувствовал, как её магия проникает в него глубже, чем он когда-либо мог представить. Она была везде — в его крови, в его мыслях, в каждом ударе сердца, которое, казалось, теперь билось только для неё. Его рука, цепкая и уверенная, скользнула по её спине, ощущая под пальцами мягкость её кожи, покрытую тонкой сетью магических знаков. Они светились, как угли, при каждом её движении. 

— Ты уже не можешь остановиться, — прошептала т/и, её голос звучал как ветер в ночи, мягкий и неумолимый. — Я твоя. 

Он знал, что она права. Он потерял контроль, и это её руки теперь вели его, её магия направляла каждый его жест.  Её пальцы скользнули по ним, оставляя на коже следы, которые горели, как огненные письмена. 

Её магия обвила его, как змея, сжимая и освобождая, играя с ним, как с куклой. Она была везде — в каждом его вдохе, в каждом движении. И когда её зубы впились в его шею

— Ты мой, — прошептала она, и он знал, что это правда.