Том 2. Глава 51. Волк в овечьей шкуре

Пара-тройка дней прошла с тех пор, как армия вернулась в Хуан. Воздух всё ещё хранил тяжёлый дух поражения, но воины постепенно приходили в себя, словно раненые птицы, обретающие силы для нового полёта. Только один Мо Жаою казался беспечным и бодрым, как и прежде. Со смотровой вышки Мяо Хаоюй наблюдал, как тот прогуливался вдоль оборонительных стен деревушки. Ветер доносил обрывки мыслей мужчины: он что-то бормотал себе под нос, то останавливался и задумчиво глядел вдаль, то продолжал путь. Капитан не знал отдыха. Без устали разрабатывал стратегии, изучал местность, пересчитывал снаряжение и отдавал бесконечные приказы. Даже Вэнь Бинъу не отставал от него: отправлялся в разведку с небольшими отрядами, а потом до глубокой ночи засиживался в штабе.Мяо Хаоюй же чувствовал себя потерянным. За полгода в Хуане он привык к рутине, которая стала для него спасением. Теперь же вместе с армией в жизнь господина вернулся и разлад. Он смотрел вдаль, на земли Фуюй, и не мог понять, что делать дальше. Деревня жила своей жизнью: где-то лаяли собаки, слышались голоса людей, треск костров. Но Мяо Хаоюй не замечал этого. Его мысли были заняты лишь одним — судьбой Наньбао.Когда под вышкой в очередной раз прошёл Мо Жаою, Мяо Хаоюй не смог сдержать порыва и окликнул того. Капитан задрал голову и махнул рукой, приглашая присоединиться. Мяо Хаоюй в один миг перелез перила и спрыгнул.— Осторожно, — ахнул Мо Жаою. — Лететь-то чжана три.Но молодой человек лишь отмахнулся:— Пустяки! — ответил он. — Капитан, поведайте, что до письма императора? Неповиновение приказу есть серьёзное преступление. Даже в случае победы Ваше самовольство не останется без наказания.Мужчина ухмыльнулся:— Если по возвращении в Наньбао император пожелает отрубить мне голову, на то будет его воля. Моя жизнь не стоит сотни воинов, которые могли бы погибнуть при необдуманном наступлении.В словах капитана не было ни тени притворства. Мяо Хаоюй понимал, что Мо Жаою говорит серьёзно. И самое печальное то, что самодурный император вполне мог казнить своего верного воина.— Чего ты так помрачнел? Я не отправил ответа. Считай, послание не дошло.Мяо Хаоюй удивлённо вскинул брови:— А как же гонец?Капитан хитро улыбнулся:— По воле судьбы Вэнь-сюн наткнулся на него в окружении вражеской армии. Фуюйцев было меньше, чем нашего отряда, и враг бросил гонца. Его ранили, коня убили. Считай, если бы не мы, то всё — смерть.Господин цокнул языком.Спасти жизнь раненому гонцу — что могло быть благороднее? А до того, что в столицу никто не вернулся, кому какое дело? Но в этом поступке капитана Мяо Хаоюй видел истинное величие души.Мо Жаою посмотрел на гору. На Яотянь опустились густые облака, словно она надела шапку, спрятав величественную вершину. Мяо Хаоюй тоже замер, заворожённый этим зрелищем, и подумал, как ещё недавно его радовала чудесная погода в месяц Тростника. Тогда, изо дня в день, он любовался спокойствием природы, наслаждался видом ясного пика. Потоки ветра гоняли снежную крошку по гребням, оголяя расщелины, но даже это не могло нарушить гармонию.Теперь всё изменилось.— Стоит ли туда идти? — тихо, но весомо спросил Мо Жаою.— Зачем? — насторожился Мяо Хаоюй.Мужчина ухмыльнулся, словно взвешивая свои слова.— Хороший капитан говорит солдатам лишь то, что им следует знать, — ответил он.— С осени я поднимался на гору и лишь раз столкнулся с неприятностями. Но сегодня Яотянь поистине пугает.Капитан тяжело вздохнул в ответ. Мяо Хаоюй понимал, что за этим вздохом скрывается череда несчастий, которые его товарищ не в силах остановить. И вот-вот, кажется, случится что-то новое.Внезапно Мо Жаою оглянулся. На западе, где бескрайние просторы раскинулись до самого горизонта, лучи скользили по кромке снежного поля, ослепляли, заставляя цветные круги то появляться, то пропадать в глазах. Мяо Хаоюй прищурился и заслонил солнце ладонью. В небе застыли две точки, будто раздумывая о чём-то своём, а затем начали стремительно снижаться.— Птиц спугнули, — произнёс Мо Жаою.— Спугнули? — переспросил господин с недоумением.— Они не знали, куда им лететь, — пояснил капитан, изображая руками застывшую в полёте птицу. — Нечист на руку враг, ждёт, когда мы придём. Видишь?Он указал на едва заметные струйки дыма, поднимающиеся от костров, зажжённых примерно в тридцати ли к западу. Мяо Хаоюй склонил голову, соглашаясь.— Ждут боя, — голос Мо Жаою звучал спокойно и уверенно, будто он читал будущее. — Наверняка, по замыслу их генерала, у нас есть два пути: испугаться и бежать или напасть первыми, чтобы превратить рассеянную территорию в значимую.Мяо Хаоюй улыбнулся. Уверенность капитана вселяла в сердце надежду.Господин знал, что не может представить, что творится в душе Мо Жаою. Какие планы зреют в его голове, какая боль терзает его сердце? Он видел лишь внешнюю оболочку: каждое слово, каждый вопрос, каждый шаг казались выверенными, словно движение путника по скалистому пути, который однажды выведет их из темноты неизвестности на свет.— Что же капитан собирается делать? — господин с любопытством взглянул на товарища, ожидая ответа. Мо Жаою задумчиво помолчал, словно перебирая в уме все варианты.— Надо решить, — наконец произнёс он. — Или что я, по-твоему, зря тут каждый камень изучаю? — Он сделал паузу, давая возможность словам осесть, и продолжил: — Пока мы отступали, расстояние между нами держалось незначительное, но в Хуан никто за нами не пошёл. Фуюй не хочет идти в деревню. Что-то им в ней не нравится.Неужели целое войско боится слухов о демоне? Даже бравые генералы не спешат выгнать неприятеля со своих земель из-за поверий? Эта догадка не давала покоя, терзала сомнениями. Трудно было отрицать, что она появилась давно, но от этого не становилась менее тревожной. Мяо Хаоюй понимал, что Мо Жаою тоже об этом думает, и от этого напряжение между ними становилось почти осязаемым.Они молча вернулись в деревню, где повсеместно царила суета. Солдаты сновали туда-сюда, точно пчёлы в улье. Разрушенные дома теперь служили конюшнями, и лошади переминались с ноги на ногу, лениво жуя сено и дыша паром в морозном воздухе. Посреди дороги, словно оазисы в пустыне, стояли котлы с горячим супом, заманивая ароматом.Мо Жаою и Мяо Хаоюй шли к хижине, которая стала временным штабом. С каждым их шагом вокруг расцветали улыбки и приветствия. Солдаты кланялись, их лица светились радостью, они зазывали к себе и выкрикивали слова уважения:— Доброе утро, капитан! — Капитан, присоединяйтесь! Сварили фазана, объеденье! — Господин Мо, как Ваше самочувствие? Говорят, в деревне есть талантливый лекарь.Мо Жаою рассмеялся и крикнул в ответ, покосившись на смутившегося Мяо Хаоюя:— Мы с этим лекарем в одной лодке в непогоду плыли!Когда они подходили к глиняному домику, окружённому оградой, Мяо Хаоюй замедлил шаг. Мо Жаою широкими шагами рассекал снег и быстро скрылся за сливовым деревом, перед этим поприветствовав Вэнь Бинъу. Тот стоял, скрестив руки, и, казалось, взглядом собирался прожечь Мяо Хаоюя насквозь. Ещё чуть-чуть, и лёд в округе затрещит.— Идёшь? — голос Вэнь Бинъу прозвучал резко, почти грубо, как приказ.За неполные полгода, проведённые в деревне, Мяо Хаоюй забыл, что участие в выборе стратегии есть его прямая обязанность как чжунвэя. Он тут же замельтешил к штабу. Мо Жаою уже вошёл в хижину, и в ней тут же послышался топот.— Вольно, — прозвучала команда капитана.Мяо Хаоюй зашёл следом, но так и остался стоять в дверях.Змей Башэ величественно взирал со стены, где был изображён на лазурном полотне, напоминая каждому о священном долге перед родиной. В центре стоял стол, покрытый картой, на ней были расставлены деревянные фигурки, предсказывающие манёвры войск. В углу на тане была навалена одежда, среди которой, словно на троне, устроился Юэ Шэнли. Он разрезал ножом яблоко, отправляя дольки в рот с огромным удовольствием. Рядом с ним на полу расположились двое чжунвэев. Они вели тихий разговор, наверняка обдумывая важные стратегические решения. Остальные солдаты сидели вдоль стен на наспех сколоченных скамейках. Их взгляды были серьёзными и сосредоточенными, словно каждый из них держал в уме план битвы, готовый в любой момент быть озвученным. Здесь не было места для суеты, только для долга, чести и готовности к подвигу. Мяо Хаоюю хотелось бежать отсюда, но он не мог позволить себе этого, посему так и стоял как статуя у прохода.И вот дверь с громким хлопком отворилась, в штаб вошёл Вэнь Бинъу. Он бросил на господина недовольный взгляд, презрительно фыркнул и, обойдя его, направился к столу. В штабе воцарилась тишина. Её нарушали только тяжелое дыхание собравшихся да хруст яблока.— Если мы потеряем Хуан, то можем смело сдаваться в плен, — начал Мо Жаою, его голос звучал решительно и строго. — Разведка доложила, что враг разбил лагерь под пиком Вечной весны. Однако Фуюй не собирается атаковать, или же лишь создаёт видимость.Мужчина, сидевший на полу у тана, кивнул в сторону Вэнь Бинъу:— Дальше ста ли разведка не продвинулась. Местные жители говорят, что у пика болотистая местность. Хотят завести нас в трясину, припорошенную снежком!Юэ Шэнли, не переставая жевать, добавил с уверенностью:— А сюда Фуюй боится соваться!Мо Жаою покосился на юношу:— Какова причина?Но не успел Юэ Шэнли ответить, как вдруг раздался стук в дверь. Мяо Хаоюй обернулся и отворил её. На пороге стоял один из солдат. Его лицо выражало волнение, глаза метались между присутствующими, ища капитана.— Разрешите доложить, — наконец произнёс он.— Разрешаю, — неловко ответил Мяо Хаоюй.— Местные утверждают, что с горы спустился демон, — солдат говорил отрывисто, будто зачитывал донесение. — Второй отряд поднялся на смотровую вышку, у подножия обнаружена фигура. Было решено ждать распоряжения от начальства.Юэ Шэнли резко подался вперёд, чтобы посмотреть на солдата, и чуть не свалился с тана, вызвав смешки других чжунвэев.— Проделки Фуюй! — воскликнул он, не скрывая уверенности в своих словах.

***

Со сторожевой башни Мо Жаою смотрел на подножие. Там маячила загадочная фигура, нечто среднее между человеком и медведем. Ветер свистел в ушах, принося с собой неясные звуки и запах металла, который можно было ощутить на языке. Утренняя буря утихла, и гора, как клинком, вновь прорезала небо острым пиком. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая мрачные очертания скалистых выступов и ущелий.— Не хочется верить, что дело в нечисти, — произнёс Мо Жаою, — но и отрицать, что это ловушка Фуюй, нельзя. — Он принял решение: — Вэнь и Мяо идут со мной. Остальные ждут команды. Если я подниму меч вверх, значит, нужна подмога.Трое воинов выскользнули за ворота. Армия рассредоточилась вдоль оборонительной стены, готовая к любому повороту событий. Мяо Хаоюй, опережая Мо Жаою, стремительно приближался к неизвестному. Если это существо было связано с Яшмовым демоном, то именно он, с его острым чутьём, сможет первым почувствовать тёмную энергию.Когда господин приблизился на несколько шагов, стало ясно, что это не зверь, а человек в меховой накидке, склонивший голову и стоящий на коленях. Длинные волосы незнакомца касались снежного покрова, будто чёрная река, вливающаяся в белое море.«Мо Шидун?» — пронеслось у Мяо Хаоюя в мыслях. Он обернулся на Мо Жаою, тот в свою очередь утвердительно кивнул. Тогда господин подбежал к человеку. Он присел рядом и услышал тяжёлое дыхание. Незнакомец силился подняться, но его ладони скользили по снегу, оставляя кровавые борозды. Господин осторожно протянул руку и отодвинул прядь волос с лица раненого. Мяо Хаоюй отпрянул, как обожжённый кипятком, а из его груди вырвался сдавленный возглас. — Ты? — прошептал он дрожащим голосом.И тут незнакомец ответил:— Мой господин... — Но слова эти прозвучали едва слышно, и раненый потерял сознание, упав в снег.В этот момент примчались Мо Жаою и Вэнь Бинъу.— Кто это? — спросил капитан, глядя на растерянного Мяо Хаоюя. Его голос звучал твёрдо, но в то же время с ноткой беспокойства. Господин метался взглядом между мужчинами, пытаясь подобрать нужные слова. Капитан узнал знакомую накидку и сорвался с места. — Мо Гао? Брат? — воскликнул он, переворачивая раненого на спину. Сердце капитана билось в унисон с судьбой, которая, казалось, вот-вот раскроет свои карты.Спутанные волосы падали на глаза и впалые щёки незнакомца, а огрубевшие черты скрыли некогда различимый юношеский след. Но это был не Мо Шидун.Мяо Хаоюй нервно сглотнул. Всего полгода прошло с их разлуки, а казалось, что годы пролетели. Будь хоть пять, хоть десять лет, он всё равно узнал бы Хуа Яньфаня. Однако перемены в его облике были очевидны. Капитан смотрел на раненого, и в его разуме рождалось понимание: перед ним был не тот, кого он искал. Однако его душа сопротивлялась этой мысли.— Брат, брат, брат... — зашептал он.— Младший господин Мо? — нахмурился Вэнь Бинъу. В его глазах читалось недоумение: он не знал в лицо никого из семьи капитана.В этот момент в голове Мяо Хаоюя созрел спасительный, но коварный план. Он твёрдо ответил:— Да.Мо Жаою застыл на месте, их взгляды пересеклись, словно два клинка, готовые скреститься в смертельном поединке. Капитан провёл языком по губам, на мгновение показав оскал.— Берите его, — приказал он и махнул рукой солдатам, которые наблюдали за происходящим у оборонительной стены.В глубинах души Мяо Хаоюя вспыхнуло отчаянное сопротивление, словно огненный вихрь, готовый разорвать оковы сомнений. Он знал: сейчас наступает момент истины, когда слабость и колебания могут стать роковыми. Тело лихорадило, но он был готов. Готов к битве, даже если придётся сражаться против лучшего друга. Мир вокруг стал размытым, и в этом хаосе он видел лишь одну чёткую цель — выстоять, преодолеть, доказать свою правду. Не ту лживую правду, что сейчас родилась между ними тремя, а ту, что годами жила в нем, точила и мучила, превращаясь из детской дружбы в ненависть и презрение к Мо Шидуну. Он захотел забрать у Мо Шидуна всё то, что тот отнял, и отдать тому, кто этого заслуживал.Каждый шаг Мяо Хаоюя был как во сне, где реальность переплетается с кошмаром. Тяжёлым грузом на плечах висела тревога за раненого Хуа Яньфаня. Они с Вэнь Бинъу тащили его за края накидки, и каждый чжан, который они преодолевали, казался вечностью. Господин не смел поднять глаз на Хуа Яньфаня. Он боялся, что стоит моргнуть, и мираж рассеется, на месте музыканта окажется кто-то другой. Мысли путались, как снежинки в воздухе. Ветер свистел в ушах, а мороз пробирал до костей. Он понимал, что если здесь Хуа Яньфань, то где-то поблизости может быть и Мо Шидун. Время борьбы за свою правду пришло, и отступить было равносильно тому, чтобы потерять единственный шанс на миллион.— Капитан, — начал Мяо Хаоюй, — в лесу могут быть выжившие.Мо Жаою ответил сухо, почти безразлично:— Иди.И Мяо Хаоюй тут же сорвался с места стрелой, точно выпущенной из тугого лука. Его не волновало, почему капитан так просто отпустил его без подмоги. Может, верит в его талант? Или в смятении и не знал, как поступить? Или, быть может, в момент слабости желал, чтобы он сгинул на Яотянь? Эти вопросы проносились в голове, но не задерживались. Он бежал, не оглядываясь, не думая о том, что может не вернуться.На горе предвестием мрачных событий царила безмолвная тишина. Мяо Хаоюй мчался по лесной тропе, то и дело останавливаясь, чтобы уловить едва заметные отголоски энергии инь. Он продирался сквозь голые колючие ветви кустарников и сухостоя, пока не вышел на широкую заснеженную дорогу. Ту самую дорогу, где летом они встретили Яшмового демона. Но если тогда всё вокруг утопало в пышной зелени, то сейчас осталась лишь пустынная полоса в снежном покрове. Мяо Хаоюй продвигался вперёд, утопая в снегу, как в болоте. Он был вязким и бесконечным, совсем не похожим на наст вблизи Хуан.Солнце достигло зенита, и его лучи пронзали небеса, рассекая ослепительным светом молчаливую вечность. На головокружительной высоте, где природа теряла свои привычные очертания, всё вокруг тонуло в сверкающем блеске. Ледяное зеркало под ногами отражало буйство света, заставляя жмуриться и прикрывать глаза от боли.И вот вдали, словно виденье, появилась роскошная повозка. Деревянная крыша, украшенная искусной резьбой, и яркие занавеси, всполохи цвета в этой однотонной симфонии, выделялись среди пустоты, лишённой всякого человеческого тепла.Мяо Хаоюй ускорил шаг, сил как будто прибавилось. Сугробы, казалось, сами расступались перед ним, когда он перешёл на бег, движимый нетерпением.Вдруг он споткнулся и упал. Его крик эхом отразился от скалистых стен, заставив вздрогнуть не только его самого, но и, казалось, деревья вокруг. Мяо Хаоюй обернулся, и ужас сковал его изнутри. Вмёрзший в землю слуга: бледный, с руками, прижатыми к голове, и носом, уткнувшимся в снег, словно явился из мира мёртвых.— Что же здесь творится? — прошептал Мяо Хаоюй, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Ветер, казалось, стал холоднее, а зловещая тишина — плотнее, обволакивая его со всех сторон.Недалеко лежали еще два замёрзших тела. Одно из них, ближе к повозке, принадлежало безымянному слуге, который встретил смерть, закрыв голову окровавленными ладонями. Поодаль на коленях стоял Жу Сань, опершись одной рукой на камень. Его лицо приобрело синий оттенок, а шрам побелел. Растрёпанные волосы, обычно собранные в пучок, теперь напоминали ветви плакучей ивы, облепленные льдом и болтающиеся на ветру. Он держался за грудь, пронзённую ледяной иглой. Эта картина одновременно пугала и завораживала своей неестественной красотой.Мяо Хаоюй несколько раз обошёл повозку, заглядывал внутрь, шерстил снег. Наконец, он приметил едва заметную тропинку, убегающую в сторону подлеска вниз по склону. Господин ступал по ней осторожно, почти бесшумно, словно хищник, выслеживающий добычу. Его слух обострился: он прислушивался к каждому звуку, к каждому шороху. Он крепко сжимал рукоять меча, да так, что холодный металл обжигал кожу. В снежной траншее виднелись ямки, в которых угадывались очертания человеческих ладоней. Кто-то отчаянно пытался уйти ползком, оставляя после себя немые свидетельства борьбы за жизнь.Наконец Мяо Хаоюй достиг обрыва. У самого края было различимо тело в дорогих одеяниях. Господин приблизился, в душе желая одного — чтобы Мо Шидун не дышал. Но судьба пока что была на стороне этого ублюдка. Он лежал на боку, согнувшись и прижав ноги к груди. Его взгляд был устремлён вниз, на белоснежную пустыню, раскинувшуюся у подножия обрыва. Ветер заботливо укрыл его снежным одеялом, которое он даже не пытался убрать. Руки он держал в замке около рта, но дыхание было беззвучным. Когда Мяо Хаоюй наклонился к нему, снежинки упали с ресниц Мо Шидуна, и зрачки в карих радужках безжизненно замерли.— По-мо-гите, — прошептал он бледными губами.Мяо Хаоюй замер. В душе его бушевала борьба между жалостью и решимостью, но всё же...— Помогать тебе — себе дороже, — твердо сказал он, и его слова разнеслись в морозном воздухе. Он толкнул ногой Мо Шидуна со всей силы.Тот даже не попытался ухватиться за что-то. Холод сковал его тело, и оно безжизненно заскользило вниз. Вместе с ним летели многолетняя обида и злость, которые усиливали ежедневная боль и страх за Хуа Яньфаня. Раздался хруст костей.Мяо Хаоюй стоял на краю обрыва, наблюдая, как Мо Шидун корчится среди камней. Из головы его сочилась кровь, делая белые вставки фамильных одежд багряными. Господин еще некоторое время постоял на обрыве, не в состоянии поверить, что злейший враг мертв. После плюнул вниз и торопливым шагом пошел прочь. Его руки слегка подрагивали, он пытался их согреть, растирая кожу, но дело было не в холоде. На подножии Мяо Хаоюй столкнулся с идущими навстречу десятком солдат вместе с капитаном.— Все мертвы, — бесстрастно возвестил господин. В его голосе не слышалось ни капли эмоций. — Но в повозке есть продовольствие. Я провожу.Мо Жаою ничего не ответил, лишь тяжело выдохнул и посмотрел на своего спутника. Тот перевёл на него взгляд, и капитан невольно поёжился. Казалось, что в некогда добрых глазах цвета янтаря потух огонь. Может, виновата была зима, а может, что-то ещё, но взгляд Мяо Хаоюя изменился. Возможно, так же, как и человек, которого капитан знал раньше. И от этого осознания стало не по себе.