Том 1. Глава 24. Не знать страха

К вечеру четверо путешественников собрались в лесу за постоялым двором. Они нашли там небольшой округлый камень, который наполовину утопал в рыхлой почве, а рядом с ним раскинулся дикий персик. Е Чуньлин, позаимствовав у господина Мина белые ленты, повязала каждому на левую руку. Лоскуты, оставшиеся от её накидки, она развесила на ветвях дерева.Мо Ланьлин где-то раздобыл кусочек угля и написал на плоской поверхности камня имя Е Чаншэна. Су Чжунцин, который всегда имел при себе множество вещей, отыскал в рукавах высушенный цветок белого ириса. Когда-то он хотел сделать из него книжную закладку, но, как кстати, забыл об этом.Мо Дайяо зажёг благовония в простенькой курильнице и поставил её на природный алтарь. Рядом он положил цветок. Су Чжунцин, несмотря на слова Бэйцзисин, оставил морион. Ему захотелось выразить своё уважение к погибшему другу через дорогую вещь. Мо Ланьлин тоже решил так поступить и снял свой фагуань. Е Чуньлин, готовая отдать свою жизнь за брата, к сожалению, не могла ничего преподнести в знак памяти. Она была похищена Яшмовым демоном прямо из комнаты, где её оставил старейшина Мэй, поэтому при ней не было ничего, кроме лечебных трав, которые девушка всегда носила с собой.Каждый из них вспомнил что-то хорошее о Е Чаншэне. Они говорили тихо, едва слышно, иногда прерываясь на всхлипы. Ученик не добился больших успехов, но для четверых его жизнь была яркой и наполненной смыслом. Четверо потеряли частичку себя, осознавая, что эта утрата невосполнима.Мо Ланьлин поклонился и, утирая слезы, упал на колени. Его последний разговор с Е Чаншэном был не самым добрым. Хотя они и дурачились, ему было стыдно за то, что он в очередной раз сделал ему упрёк, что ученик не самый лучший из них троих. Возможно, Е Чаншэн даже обиделся, но ничего не сказал. Теперь уже не узнать. Хотя какое это имело значение? Даже если Мо Ланьлин искренне извинится, товарища не вернуть.— Прости, я был не прав! — крикнул юноша. Кто-то обнял его за плечи. Мо Ланьлин поднял глаза.Снова Су Чжунцин со своими объятиями, но он-то уже не ребёнок! Однако ученик лишь уткнулся в плечо друга, не прекращая плакать. Су Чжунцин сидел на земле вместе с Мо Ланьлином, молча глотая слёзы.Он не представлял, как будет жить, осознавая, что больше никогда не услышит смех Е Чаншэна и не сможет помочь ему с новым изобретением или выполнением задания учителя. Уже не пройдет весь путь совершенствования рука об руку. Клятва вечной дружбы была исполнена, и они остались друзьями до самой смерти.Ученик постоянно размышлял о том, что могло бы произойти, если бы он не отправился в то утро к бабушке Лу или если бы Е Чаншэн пошёл с ним. Если судьба сложилась именно так, то он больше не хотел верить в неё!Е Чуньлин нервно теребила складки своего одеяния. Она только что проводила в последний путь последнего члена своей семьи. После утраты родителей девушка поклялась себе, что будет защищать своего младшего брата любой ценой.Она всегда следовала своему обещанию. Даже когда Е Чаншэн шастал по лесам Линьшаня, сестра приглядывала за ним. Е Чуньлин знала, что её брат, активный и неутомимый, постоянно подвергает себя опасности, что-то придумывает и мастерит, сверху того еще бегает на приличные расстояния в наказание за собственные проступки. Она вкладывала свою духовную энергию, чтобы помочь ему хотя бы ходить, а он, не жалея себя, изо дня в день носился по всей школе на глазах взволнованной сестры.Когда-то бродячий совершенствующийся поделился с ними техникой, которая ранее использовалась для управления тёмной энергией. Духовные нити позволяли повелевать мертвецами, как марионетками, а неизвестный бессмертный смог применить это в лечебных целях. Таким образом, вокруг больных ног мальчика они общими усилиями сделали едва осязаемые сплетения энергии, позволяющие ему ходить.Однако Е Чаншэн, ещё не достигший зрелости, не мог поддерживать духовные нити самостоятельно, и поэтому он обращался за помощью к сестре. Вместе они упустили момент, когда золотое ядро ученика стало достаточно сильным, чтобы он мог справиться со своим недугом в одиночку. При следующем вливании чужой энергии ядро расщепилось, что напугало обоих, но они побоялись обратиться за помощью к кому-то из учителей, опасаясь, что больного ребёнка могут выгнать.Со временем Е Чаншэн научился справляться с этой особенностью, но он потерял способность концентрировать энергию, будь то для меча или ручных печатей. Поэтому он с головой ушёл в изучение механизмов, которые стали неотъемлемой частью его жизни.— Передай родителям, что я их люблю, — произнесла девушка, поклонившись, и отправилась к постоялому двору.Ученики ещё немного посидели у пустой могилы, а затем тоже ушли. Мо Дайяо остался стоять и смотреть на камень, на котором уже догорел ладан. Как принято на похоронах, ему следовало бы заплакать, но, к своему удивлению, он не мог выдавить ни слезинки.Сердце сжималось от боли, и всю эту печаль, переполнявшую его, хотелось выплеснуть или вывернуть наружу.— Этот учитель так и не смог о тебе позаботиться, Е Чаншэн, — произнёс он и оставил бронзовый цянь. С него было достаточно решений, которые принимала судьба, теперь же ему нужно было полагаться только на себя.Ждать завершения праздника Голодных духов было бы опрометчиво, как и вступать в бой в самый его разгар. Но время не ждёт, и нужно было собираться в дорогу. Мо Дайяо решил дать своим ученикам возможность прийти в себя после утраты, и на следующий день они бы продолжили свой путь.Поместье Мо Шидуна находилось на равном расстоянии как от постоялого двора, так и от столицы. Таким образом, им предстояло преодолеть около ста ли. Если всё пойдёт по плану, то послезавтра они уже будут при дворе главы Мо. Однако сейчас учителю нужно было сосредоточиться на мече, который можно было найти неподалёку.Постоялый двор был основан здесь не случайно. Мин Гуйин, бывший военачальник, часто посещал кладбище Сэньлин, расположенное в часе ходьбы отсюда, вместе с отцом, ныне покойным императором Мин Сюланем. На этом кладбище были похоронены герои войны за земли нынешнего Шанцзюя, и их могилы часто навещали родственники и соратники. Однако путь из столицы и обратно был долгим, и негде было остановиться. В то время у господина Мина возникла мысль об открытии постоялого двора, и он сразу же воплотил её в жизнь, получив поддержку влиятельного отца. Много лет спустя генерал Мин Гуйин вышел в отставку и сам занялся своим детищем, которым ранее управляли знатные господа из его окружения.В настоящее время кладбище забыто, многие его посетители ушли вслед за своими близкими, а оставшиеся в живых больше не решались посещать это место, ставшее печально известным после трагедии, произошедшей там во время Прорыва грани.Однако господин Мин по-прежнему получал хороший доход от своего постоялого двора, так как торговцы и бессмертные, направлявшиеся в столицу, останавливались в этом проверенном месте.Су Чжунцин проснулся от резкого звука удара. Мо Ланьлин мирно сопел рядом, а на соседней кровати, отвернувшись, спала Е Чуньлин. На разложенном на полу одеяле никого не было. Мо Дайяо куда-то ушёл.Юноша аккуратно встал с кровати, стараясь не разбудить своего соученика. Лунный свет, проникая сквозь ветви деревьев, освещал комнату. Подойдя к окну, он заметил пустые ножны, которые зацепились изношенным ремнём за подоконник. Именно их падение и разбудило его.Ученик взглянул в окно и увидел, как над деревьями промелькнула фигура его учителя, летящего на Тайяне. Однако с каждым мигом она становилась всё менее различимой. Су Чжунцин поспешно схватил свой новый клинок и, не раздумывая, выпрыгнул из окна, засунув его в ножны.Догнать Мо Дайяо было нелегко: он успел преодолеть значительное расстояние и знал, куда направляется, в отличие от Су Чжунцина. Юноша остановился и глубоко вздохнул, а затем замер. Нет, если он закричит, это может привести к неприятностям! В округе могли находиться люди Мо Шидуна.Он осторожно положил ножны на землю и попытался подчинить их с помощью духовной энергии. Меч с неохотой поднялся в воздух, и Су Чжунцин, стараясь не потерять равновесие, вскочил на него. Юноша слегка покачнулся, но смог удержаться. Когда он поднялся до уровня верхушек деревьев, меч начал заваливаться набок, словно телега без колеса. Су Чжунцин вновь опустился до высоты человеческого роста, и равновесие восстановилось.Лавировать между деревьями было непросто, но это было лучше, чем бежать в темноте. Вскоре Су Чжунцин увидел знакомые одежды и вылетел на поляну, заросшую высокой травой и выделяющуюся среди леса. Вокруг поляны стоял покосившийся забор, сделанный из подручных материалов, а под ним росли зелёные цветы.Юноша хотел подлететь ближе, но меч снова покачнулся, и Су Чжунцин с криком упал в траву.— Кто здесь? — раздался голос Мо Дайяо.Из зарослей неуверенно поднялся ученик:— Учитель, Вы обронили...— Су Чжунцин? — мужчина взял ножны и, вынув из них клинок, протянул ученику. — Благодарю, но тебе следует вернуться.— Я не уверен, что смогу, — смутился тот. — Я следовал за Вами и не запомнил дорогу.Мо Дайяо, осматривая порванный ремень на ножнах, тяжело вздохнул:— Тогда делай только то, что я скажу.— Вы пришли сюда за мечом? — ученик оглядел поляну.— Пришлось, — Мо Дайяо направился по заросшей тропе.— Подождите, — Су Чжунцин бросился следом, — мы на кладбище Сэньлин? Я всегда думал, что это всего лишь легенда.— Легенды не возникают на пустом месте, — ответил Мо Дайяо.В зарослях ещё можно было различить очертания могил. Вместо надгробий в землю были воткнуты мечи — длинные, короткие, большие и широкие. Некоторые из них обладали красивыми изящными рукоятями, которые, несмотря на время, говорили о величии их хозяев. Другие же мечи имели простые рукояти, которые успели потрескаться или даже отвалиться. Могил было несколько десятков, а может быть, и сотня.— Вы хотите украсть меч? — с прищуром спросил Су Чжунцин.— Не говори глупости. Зачем мне клинок, которым даже кусок мяса не разрезать?Чем дальше они шли, тем более мрачным становилось кладбище. Холодный ветер, напоминающий о приближении осени, начал завывать. Юноша поёжился, и по его телу пробежали мурашки.— Ты тоже чувствуешь? — шёпотом спросил Мо Дайяо.— Переизбыток инь?Учитель не ответил. Его вид был озадаченным, что не могло не волновать ученика.Через пару чжан они подошли к небольшому пустырю. Земля здесь была сухая, в трещинах, лишь ближе к центру из них сочилась чёрная жидкость. Именно там, среди этой жижи, торчала нефритовая рукоять меча.Мо Дайяо, привязав ножны с порванным ремнём к Тайяну, держал руки в печати усмирения и медленно продвигался вперёд сквозь вязкую грязь, которая, казалось, поглощала его, словно под ногами не было твёрдой земли. Су Чжунцин, стоя в стороне, наблюдал за мужчиной, стараясь даже не моргать.Ученик вспомнил, как учитель рассказывал ему об особой ауре, которая окружает кладбища и места массовых захоронений.Иногда боль, гнев, отчаяние и ненависть погибших достигают такого уровня, что начинают пожирать светлую энергию, превращая всё вокруг в сгустки инь, обладающие материальной оболочкой. Однако эту жижу трудно было назвать сгустком — это было целое болото.Когда мужчина добрался до середины, он по колено погрузился в непроглядную тьму, которая обжигала его тело, словно змеиный яд. Мо Дайяо схватился за рукоять и попытался вытащить меч, но тот не желал покидать своё пристанище.Позади послышались шаги, и Су Чжунцин обернулся, но никого не увидел. Он пристально вглядывался в темноту, но новый звук донёсся совсем с другой стороны. В траве что-то шевелилось. Юноша схватил клинок и направил его вперёд.Из густой травы, словно из-под земли, медленно поднялась рука. Она крепко ухватилась за старую корягу, которая заскрипела под её тяжестью. Вскоре показалось всё тело — сгнившая плоть, измазанная в грязи. Вторая рука была оторвана по плечо, а обнажённые кости торчали, словно острые зубы хищника. Вместо головы был голый череп с пустыми глазницами, придавая мертвецу мрачный, демонический вид. Костлявые ноги волочились следом, оставляя за собой длинные, глубокие борозды в земле, точно следы какого-то древнего существа, вернувшегося из глубин времени.Мертвец, учуяв Су Чжунцина, двинулся вперёд, подбираясь к нему.— Учитель!— Уходи, — Мо Дайяо с трудом выдавил из себя эти слова, пытаясь найти опору, чтобы сделать рывок.— Я не оставлю Вас! — юноша, не теряя времени, отсёк единственную руку мертвеца.Меч в руках мужчины с трудом освободился от демонической грязи, издавая скрипучий звук. Его рукоять напоминала крышку котла, и с каждым движением из открывшейся полости вытекала багровая жидкость. Мгновение — и вот уже бессмертный вложил клинок в ножны и сделал печать крысы.— У-син. Вода. Власть покоя.К ногам ученика тянулось множество рук. Лезвие меча одним махом рассекало костлявые тела. Некоторые мертвецы, способные передвигаться на сгнивших ногах, приближались к Су Чжунцину. Казалось, им не было конца.— Учитель, помогите!— Уходи! Я потратил много энергии!Мо Дайяо, держа ножны в руке, пробирался к ученику, а в месте, где раньше был меч, разливалась липкая грязь. Земля пульсировала, и с каждым её вздохом вырывалось всё больше багровой дряни.Мужчина стремительно приблизился к своему ученику:— Отбивайся, я буду удерживать печать, но моих сил надолго не хватит.Су Чжунцин кивнул. Битва с мертвецами требовала огромных затрат духовной энергии, и, несмотря на помощь учителя, меч в его руках становился всё тяжелее. Однако юноша продолжал сдерживать натиск, хотя усилий теперь приходилось прилагать вдвое больше.— Вы не можете сражаться? — крикнул ученик.— Если я уберу печать, их уже ничто не остановит, — ответил Мо Дайяо, следуя за ним. — Пока что они сопротивляются моему подчинению. — Он ударил сапогом по позвоночнику ползущего к нему мертвеца.Су Чжунцин уже выбился из сил, его движения стали замедленными и размашистыми.Мужчина положил руку на плечо юноши:— Беги вперёд, — сказал он. — Ты можешь заработать искажение ци!— Я не уйду! — крикнул Су Чжунцин и сорвался на предательский кашель. Из его носа потекла кровь, а клинок в руках задрожал.— Я справлюсь, жди меня у тропы, — ответил Мо Дайяо.Юноша кивнул и выставил клинок вперёд.Он бросился к выходу, сметая всё на своём пути, а мертвецы погнались за ним. Однако многие из них не забывали и об уставшем Мо Дайяо, который уже не удерживал печать, а медленно шёл к выходу, размахивая Тайяном.Когда Су Чжунцин преодолел ветхий забор, то точно огороженные стеной мертвецы не могли ступить вперёд. Юноша заметил, что растущие вокруг цветы были заговорной травой. Удивительное растение, особенно если оно оказывается в умелых руках. Явно её кто-то посадил здесь не просто так.Ученик рухнул на землю, закрывая рот, внутри всё жгло. Кое-как встав на колени, Су Чжунцин начал отхаркивать кровь.Мо Дайяо нигде не было видно.Обессиленный мужчина с трудом продвигался к выходу, вернув в ножны Тайян, который больше не мог помочь. Мертвецы хватали учителя за одежду, пытаясь утащить с собой.— Я не умру, я не умру, я не умру, — повторял он себе под нос, словно в каком-то бреду.Мужчина ругал себя за беспечность. Неужели он действительно не был таким сильным бессмертным? Он посмотрел вперёд: Су Чжунцин скрылся из виду. Главное, чтобы с ним всё было в порядке. Если он не сможет выбраться в ближайшее время, ученик вернётся за ним. Мо Дайяо не сомневался в этом. Су Чжунцин был послушным юношей, который никогда не перечил, но в исключительных случаях мог пренебречь чужими словами и действовать так, как велит душа. А душа велела помочь учителю!Чёрная жижа начала расти, пульсируя всё больше и больше. Вязкие лапы тянулись к бессмертному, поглощая всё на своём пути. Кости и гнилая плоть утопали во тьме, но ожившая дрянь не могла насытиться мёртвыми телами, она хотела другого.Мо Дайяо рухнул на колени, но затем начал медленно подниматься. Собрав последние силы, он вытащил меч из запечатанных ножен. Тёмная аура, исходящая от клинка, заполнила пространство. Мужчина замахнулся мечом, и мертвецы замерли в ожидании. Но клинок лишь вонзился в землю, а на его рукоять рухнул учитель, пытаясь удержаться на ногах. Кровь хлынула изо рта, окропляя нефритовую гарду.— Вот и пришло время умереть последнему из Великой Троицы бесславной смертью, — вздохнул Мо Дайяо, всё ещё держась за рукоять.Мертвецы окружили его, но не решались подойти ближе. Лишь чёрная субстанция продолжала медленно двигаться к бессмертному. Лучше встретить смерть от меча, который вызовет искажение ци, что заставит обезумевшего учителя перебить всю нечисть, чем быть растерзанным трупами.Внезапно среди костлявых и гниющих тел появился неизвестный. Он подошёл ближе, и мертвецы с воем начали разбредаться в страхе.— Су Чжунцин? Я же велел тебе уходить... — прохрипел мужчина.Но таинственный спаситель не отвечал. Он помог Мо Дайяо подняться и бережно убрал меч в ножны. Поддерживая его за плечо, неизвестный повёл бессмертного к выходу с кладбища. Мертвецы расступались перед ними, словно прислуга перед императором.Мо Дайяо казалось, что всё это сон, и он уже давно поглощён сгустком инь. Не доходя пары чжан до забора, незнакомец остановился и отпустил его. Мужчина попытался разглядеть его лицо, но оно было скрыто под капюшоном. Странный человек указал ему на выход и развернулся.— Постойте, — прохрипел Мо Дайяо и запустил руку в волосы. Неизвестный замер.Мужчина снял фагуань:— Вы спасли мне жизнь, возьмите, — он протянул простенькую, но изящную шпильку, — она стоит больших денег, это фамильное украшение дома Мо.Таинственный человек стоял неподвижно, не оборачиваясь. Мо Дайяо, не раздумывая, схватил его за руку и вложил в нее шпильку, ощутив, как холодна была его ладонь. Тот крепко сжал подарок и растворился в темноте.Хромая, Мо Дайяо покинул кладбище, где его ждал перепуганный Су Чжунцин. Юноша, испачканный в собственной крови, сидел, прислонившись к дереву, и смотрел вдаль.— Учитель, — произнес он, пытаясь подняться, — как Вам удалось?— Мне снова помогли, — с горечью ответил Мо Дайяо, жестом попросив его не вставать.— Кто?— Хотел бы я и сам это знать, — произнес мужчина, садясь рядом и осматривая свою разорванную одежду.Демоническая дрянь проела ткань до самой кожи, которая выглядела обожжённой.— Он еще там? — нахмурился Су Чжунцин.— Ушёл, — произнес Мо Дайяо, нажимая на акупунктурные точки, чтобы облегчить боль.Он положил меч на землю и снова сделал знак крысы:— У-син. Вода. Власть покоя.Су Чжунцин с удивлением посмотрел на учителя:— Вы умеете применять власть У-син?— Вынужден был научиться, — ответил Мо Дайяо с равнодушием. — Здесь нет ничего сложного, главное — практика. Такие печати тратят много энергии, поэтому совершенствующиеся чаще используют простые техники, но несколько раз.Ученик завороженно посмотрел на ножны, вокруг которых на мгновение появились призрачные цепи.У-син называлась техника первоэлементов и, в зависимости от цели, несла под собой разный смысл. Если бессмертному требовалось запечатать оружие, артефакт или духа, то он использовал печать власти, представляющую собой пять источников: великодушие, зоркость, скромность, сила и покой. Техника требовала верного истолкования помысла бессмертного и определения вида энергии для печати, ведь в лучшем случае она не могла принести пользы, а в худшем — только усугубить ситуацию. Поэтому, как и сказал Мо Дайяо, У-син использовали редко, лишь в особенных случаях, где других путей не было. Печать власти была лишь одной из десятка, входящего в эту технику, которую в идеале знали лишь единицы, например Хун Сяосюнь.По дороге обратно Мо Дайяо рассказал историю кладбища Сэньлин.В эпоху, когда государство Шанцзюй только объединялось, в одной деревне жил искусный кузнец, чьи клинки славились на всю округу. Даже спустя столетие его мастерство остаётся в памяти мира.После внезапной кончины мастера его кузница долгое время пустовала, пока её не приобрёл молодой человек. Там он обнаружил незаконченный меч с изящным узором в виде змеи и отдельно вырезанной рукоятью из зелёного нефрита. Новый хозяин решил завершить работу непревзойденного мастера, и вскоре на свет появился прекрасный нефритовый клинок. Этот меч привлёк внимание одного военного, и кузнец преподнёс его в качестве подарка за доблестные подвиги.Однако на поле битвы, среди десятков поверженных врагов, воин пал от собственного меча, охваченный яростью. Вскоре оружие попало в армию противника, где принесло немало бед. Так начался кровавый путь нефритового меча.Бессмертные поговаривали, что незаконченный клинок обрёл душу и копил обиду все годы, пока не оказался в руках другого мастера, который привнёс в него юношеский пыл и энтузиазм. На свет родился двуликий меч, жаждущий крови и побед, получивший имя Усовэйцзюй. Последнее упоминание о нём было в битве при Прорыве грани.Близ кладбища Сэньлин отряд столкнулся с демоном, который разбудил спящих в земле героев. В разгар ожесточённого сражения ворвался воин, держащий Усовэйцзюй. Холодная сталь легко рассекала сгнившие кости и плоть, а герой всё больше входил в раж. Безумие и жажда убийства окутали его, и он не заметил, как холодные тела сменились на ещё тёплые. Горячая кровь проливалась на землю под пронзительные крики товарищей.Вскоре кладбище стало проклятым местом: никто не посещал могилы, а свежие тела так и остались неупокоенными. Ночью там слышались крики и мольбы, днём же полупрозрачные фигуры преследовали путников.Спустя время некто провёл обряд на том месте, посадив заговорную траву, над которой он до рассвета шептал заклинания.— Печать сняли, — заключил Мо Дайяо. — Такого не должно было произойти. Только заговорная трава сдерживает мертвецов, но вскоре она потеряет свою силу.— Печать ставил кто-то из здешних бессмертных? — предположил Су Чжунцин.— Нет, ещё Мяо Хаоюй, — ответил Мо Дайяо. — К сожалению, её уже не восстановить. Никто не знает, как ставить такие печати, а господин Мяо, к сожалению, не записал свои техники.— Но у нас в школе много его книг!— Они написаны другим человеком, — вполголоса ответил учитель.— Кем? — Су Чжунцин воскликнул от удивления.— Скажу по секрету, все книги написаны Мо Шидуном, — с горькой усмешкой произнёс мужчина. — Для него гибель Мяо Хаоюя стала настоящей трагедией. Наша судьба такова, что мы часто теряем в бою близких, товарищей, учителей и учеников. Со временем к этому привыкаешь и черствеешь. Но я никогда не видел, чтобы кто-то так страдал от потери друга, словно ребёнок, лишившийся матери.— Господин Мо хотел сохранить наследие Созидателя?— Мне неизвестно, насколько техники достоверны. В школу все сборники попали под именем господина Мяо.— Мо Шидун мог издать их и под своим именем, — юноша потёр колено, клинок ни с того ни с сего начал колоть остриём.— Мог, но не стал, — Мо Дайяо уже заметил крышу постоялого двора. — Я не знаю, что руководит Мо Шидуном, однако я уверен в его уважении к Мяо Хаоюю. Он хотел, чтобы все знания господина Мяо пошли на благое дело и несли память об этом удивительном человеке.Когда они проникли в комнату, учитель спустился на первый этаж, чтобы омыть своё тело.Су Чжунцин, сняв меч, с удивлением уставился на него. Что-то неуловимо изменилось! Когда клинок висел у него на поясе, он едва достигал колена, а теперь его лезвие казалось длиннее почти на пол чи! Юноша покачал головой, возможно, это была лишь игра его воображения, вызванная усталостью.Однако гравировка на рукояти стала более чёткой. Хотя полностью прочитать её всё ещё было невозможно, в очертаниях второго иероглифа угадывалось «Вань». Возможно, это была фамилия владельца?Он ещё некоторое время разглядывал меч. Затем уставший ученик снял сапоги и лёг на кровать, которую уже полностью занял Мо Ланьлин. Оставалось всего пара часов для сна, и лучше было использовать их с пользой.За окном вовсю разгорался рассвет, освещая лиловое небо.В отдалённом уголке кладбища Сэньлин Сюэ Линь, прикрывая лицо от лучей восходящего солнца, с раздражением спросил:— Долго ещё?— Завтрашний день принесёт пользу. Барьер был очень сильным, — ответила девушка с черепом животного на голове, которая ходила вокруг кладбища, изредка наигрывая на флейте короткую мелодию.— Проклятье! Мяо Хаоюй сдох, а всё равно на пути стоит! — выругался демон и посмотрел в сторону кустов. Оттуда вышел неизвестный, полностью одетый в чёрное. В руках у него была заговорная трава, увядшие соцветия которой печально смотрели на землю.— Ты вырвал всю? — спросил Сюэ Линь.— Да, — холодно ответил тот.— Ты напоминаешь мне моего старого друга, он тоже был немногословен, — рассмеялся Яшмовый демон. — А потом предал меня!Он шагнул в сторону человека в чёрном, но тот отступил назад.— На кладбище явно была возня. Неужели какой-то смельчак решил забрать меч? — спросил Сюэ Линь с наигранным ужасом на лице.Неизвестный кивнул.— Не говори, что его съели мертвецы из-за ослабшей печати? — демон был в восторге. — Как вовремя он там появился, ха-ха-ха! Накормил досыта.— Возможно, — тихо ответил таинственный человек.— Более полувека назад Рыбий господин устроил там кровавую бойню благодаря одному такому герою, помнишь? — засмеялся демон и посмотрел на Хуцзи.— Тело, потерявшее жизнь в страданиях, обретает долгожданный покой после погребения. Ритуал не был завершён, и жнец не смог забрать души, оставшиеся привязанными к этой скорбной земле.— Зануда, — цокнул Сюэ Линь.