Том 1. Глава 18. Истина, окрашенная киноварью

Небо, окрашенное в цвет спелой сливы, словно облачилось в синюю мантию с алым воротником на горизонте. Вода больше не переливалась и не блестела на солнце, и лодка рассекала потемневшую гладь, точно птичье перо, приземлившееся на разлитую тушь. Единственными источниками света были огни в окнах на вершине Линьшань и ближайшей деревни Цзаоми у подножия горы. Но они были настолько редки и тусклы, что луна, выглядывающая из-за облаков, казалась в разы ярче.Путники успели преодолеть половину реки Чуньцуй, ведя неторопливую беседу, когда Су Чжунцин, сидящий в носу лодки, задал вопрос:— Почему Яшмовый демон прислуживает Мо Шидуну? В чём выгода их отношений?— Никто не знает, — ответил Лэн Фэнъюй, делая рывок вёслами. — Цена его помощи, должно быть, высока.— Мо Шидун поставил на чашу весов свою душу? — предположил юноша, отправляя в рот горсть семян лотоса.— Разве что для сумрачного фонаря, — сказал молодой человек, поднимая вёсла. — Но Сюэ Линь давно не появлялся с ним.Лэн Фэнъюй замолчал и поднял вёсла над водой.— Что такое сумрачный... — начал Су Чжунцин, но его спутник жестом попросил тишины.Плеск волн нарушал лишь крик птиц, доносившийся откуда-то издалека с берега. Су Чжунцин уже собирался повторить вопрос, как вдруг что-то ударилось о борт лодки, и она слегка качнулась.Юноша наклонил голову и посмотрел в темную воду. Лодка вновь качнулась.Лэн Фэнъюй начал медленно опускать вёсла обратно в воду, как вдруг одно из них с хрустом обломилось, и нечто утащило его в глубину.Су Чжунцин вздрогнул, и в этот же момент острые зубы существа размером с человека вцепились в борт. Костлявые длинные руки держались за доски, а за водорослями, скрывающими морду, поблескивали зловещие глаза.Во время школьной практики ученик сталкивался с нечистью, но тогда рядом был учитель, готовый прийти на помощь в любой момент. Теперь же Су Чжунцин осознавал, что должен действовать, но не мог использовать свои знания: его тело оцепенело, на лбу выступил холодный пот. Юноша не отрывал взгляда от речной твари, которая рычала, обдавая его зловонным дыханием. Длинные острые когти сжимали и без того хлипкую лодку, тонкие рейки трещали и ломались. У Су Чжунцина пересохло во рту, он перебирал в голове всевозможные техники, но жуткое существо уже оттолкнулось лапами от борта и прыгнуло прямо на юношу.Су Чжунцин в страхе зажмурился, затем услышал глухой удар и всплеск воды. Открыв глаза, он увидел перед собой Лэн Фэнъюя, который поглаживал тыльную сторону ладони. Зловещее существо исчезло, лишь мокрые следы внутри лодки напоминали о его присутствии.— Что ты сделал? — спросил ученик дрожащим голосом.— Врезал ему, — ответил Лэн Фэнъюй, глядя на воду. — Кажется, он не один.— Что? — воскликнул Су Чжунцин, вцепившись в борта лодки.— И это лучший ученик Мяохуа? — Лэн Фэнъюй взял оставшуюся часть весла, и тут же из воды на него выпрыгнула тварь, вцепившись в рукоятку. — Боюсь представить худшего, — произнёс он сквозь зубы.— Морё? — уточнил Су Чжунцин, шаря в собственных рукавах.

Морё — злые духи вод, что питаются внутренностями мертвецов, поэтому они расхищают могилы и воруют трупы. Боятся дубов и тигров, поэтому вокруг кладбищ высаживают дубовые рощи и ставят статуи тигров.

— Да! — воскликнул Лэн Фэнъюй, отбрасывая часть весла вместе с чудищем обратно в воду.— Потяни время! — умолял его ученик, доставая из рукавов разнообразные безделушки.— Я стараюсь, — ответил его спутник, приготовив меч.Морё цеплялись за лодку, раскачивая её из стороны в сторону, и Лэн Фэнъюю становилось всё сложнее стоять, одновременно орудуя мечом.— Су Хэ! — внезапно выкрикнул он.Су Чжунцин резко наклонился к днищу, и из-за его спины прямо в лодку прилетела речная тварь с расставленными в стороны когтистыми лапами. В этот момент ученик нащупал нужную вещь в рукавах своей одежды и вытащил дубовую статуэтку тигра размером с ладонь.Морё сразу же зашипел и попятился назад, упираясь в ноги Лэн Фэнъюя. Тот, не раздумывая, проткнул его мечом и выкинул в воду, которая тут же окрасилась чёрной кровью с запахом рыбы и ила.Твари окружили лодку, но больше не решались запрыгнуть в неё.— Разве ты не можешь уничтожить их с помощью Чжэньли? — спросил Су Чжунцин, с тревогой озираясь по сторонам.— Могу, — ответил Лэн Фэнъюй невозмутимо, управляя веслом, за которое время от времени цеплялись речные чудища. — Но не стоит.Су Чжунцин вопросительно посмотрел на него.— Их привлекает духовная энергия, а у нас обоих сильные золотые ядра, — пояснил Лэн Фэнъюй, ударив лопастью весла по твари, которая намеревалась забраться в лодку. — Оружие может обернуться против нас.Юноша вздохнул. Без своего меча он ощущал себя уязвимым, и ему было стыдно перед Лэн Фэнъюем, который оберегал его, словно юную госпожу.— Почуяв кровь сородича, морё не рискнут больше нападать, — усмехнулся молодой человек, поправляя шляпу. — Со мной ты будешь в безопасности, даже без духовного оружия.Сердце Су Чжунцина пропустило удар от услышанного. Он поднял глаза на своего спутника, стоящего в лунном свете. Молодой человек возвышался над ним, перебирая остатком весла. Ветер развевал его волосы, а шляпа, скрывающая лицо, придавала загадочности. Ученик подумал о том, как было бы хорошо раскрыть эту тайну, стать ближе к Лэн Фэнъюю. Он не мог отвести от него глаз, затаив дыхание, слушая, как тот беззаботно рассуждает о злых духах, казалось бы, после такой схватки.В отличие от Су Чжунцина, он не полагался ни на кого, будь то хорошо или плохо. Было очевидно, что ничто не может испугать его. А вот ученик струсил, как бы стыдно это ни было признать.Двое путешественников, сопровождаемые морё, которые так и не решились на новое нападение, наконец добрались до берега и спрятали лодку в камышах.Пробираясь по лесным тропам, ведущим к школе, Су Чжунцин с робостью в голосе спросил:— Откуда тебе известно моё детское имя?Лэн Фэнъюй замешкался. В тот момент он был напуган, увидев готового к прыжку морё, и из его уст невольно вырвалось короткое «Су Хэ».— Я слышал его от кого-то, — отмахнулся молодой человек и продолжил свой путь.Су Чжунцин с недоумением проводил его взглядом. Он не мог понять, от кого Лэн Фэнъюй узнал его имя. Если кто и обращался к нему как к «Су Хэ», то только Е Чаншэн, который не так много времени провел с таинственным лучником.— Хорошо, — с улыбкой произнес юноша.Лэн Фэнъюй облегчённо вздохнул.Пик Линьшань, окутанный темнотой, погрузился в безмолвие, и огни в его окнах давно погасли. Лишь у главных ворот школы мерцали фонари.Двое путников, проникнув на территорию Мяохуа, направились к главному зданию. За ним, в бамбуковой роще, вдали от шумных ученических комнат и учебных залов, стоял небольшой вытянутый домик с террасой. Рядом возвышалась статуя богини Мэйгуй высотой около одного чжана. Здесь обычно находились заболевшие ученики под присмотром учениц старейшины Мэя. Если за несколько дней Е Чаншэн не исцелился чудесным образом, то он должен был находиться в одной из комнат.Су Чжунцин осторожно приблизился к террасе и перелез через перила, заглянув внутрь. В помещении было темно, лишь на круглом столике выделялась белым пятном нефритовая ваза с ветвями хайтана.Лэн Фэнъюй подкрался следом и прошептал:— Ты что-то видишь?Юноша вздрогнул и обернулся:— Сам как думаешь?— Залезай, — прошептал Лэн Фэнъюй, оглядываясь по сторонам.Су Чжунцин кивнул и, ухватившись за раму, задрал ногу, готовясь оттолкнуться другой.— Дверь открыта, — прозвучал низкий голос с хрипотцой за спиной.Теперь уже вздрогнули оба.Позади стоял старейшина Мэй, опираясь на трость. Вид его был усталым и даже несколько потрёпанным, хотя пожилой мужчина был одет как всегда безукоризненно.— Су Чжунцин, который внезапно исчез по пути в столицу, наконец-то посетил школу Мяохуа?— Отойди, — Лэн Фэнъюй собой загородил юношу, обнажив свой меч.— Не стоит угрожать беспомощному старцу, — нахмурился наставник, поглаживая свою козлиную бородку.— Пожалуйста, опусти меч, — прошептал Су Чжунцин, стоя за спиной Лэн Фэнъюя.— Я и представить не мог, что мой любимый и подающий большие надежды ученик примкнет к убийце, — старейшина Мэй ударил тростью по земле. — К предателю нашей школы!— К предателю? — переспросил мечник. — Предатель здесь — это школа Мяохуа, готовая отдать своих учеников на растерзание ради эгоистичной цели одного человека.— Не ты ли подставил господина Мо Шидуна, безжалостно убил мальчишку и пустился в бега? — спросил старейшина Мэй.— Закрой свой рот, старик, — оскалился Лэн Фэнъюй. — Иначе этот мальчишка безжалостно убьёт тебя за клевету о моём учителе.Старейшина сделал шаг назад, ощущая угрозу.— Лэн Си? — пробормотал он, пытаясь разглядеть лицо молодого человека в темноте.В голове Су Чжунцина сложилась картина. Причина, по которой неизвестный в соломенной шляпе знал его имя, знал многое о школе Мяохуа, её тайных тропах, знал об учителе и Мо Шидуне, и то, что морион он хранит больше десяти лет, — всё это было не случайностью. Ведь чудесный кварц был подарен Су Хэ именно им, учеником, пропавшим и похороненным при жизни, ныне носящим имя Лэн Фэнъюй.— Е Чаншэн здесь? — спросил молодой человек.— Нет, — ответил старейшина Мэй. — Его здесь и не было.— Где он? А шицзе? Е Чуньлин, что с ней? — Су Чжунцин, не в силах больше сдерживаться, выскочил из-за спины Лэн Фэнъюя.На морщинистом лице старейшины Мэй отразилась боль, словно нож снова вскрыл едва зажившую рану. Молодой человек, все еще не убирая меч, подошел к Су Чжунцину и вновь заслонил его собой.— Хун Сяосюнь был продолжением Мяо Хаоюя. Если его ученик столь же силен, то я готов рассказать всё, что знаю.— Что-то случилось с шицзе? — догадался Су Чжунцин.— Пройдемте, — старец пригласил их внутрь.Трое вошли в дом и направились по коридору в самую дальнюю комнату. Там, у окна, на кровати сидела девушка, печально склонив голову.— Шицзе! Шицзе! — Су Чжунцин подбежал к Е Чуньлин и, взяв ее за руку, опустился на одно колено, чтобы заглянуть ей в глаза.Они были такими же безжизненными, как и в их последнюю встречу.— Что с ней? — спросил Лэн Фэнъюй, стоя в дверном проеме.— Господин Мо Шидун оборвал нити ее души, — мрачно ответил старик. — И мое молчание — цена ее жизни.У каждого человека есть духовное и физическое тело, которые связаны между собой тонкими нитями. Если их разорвать, то можно забрать душу. Эта техника была создана в мире Мёртвых и использовалась для заключения демонических сделок. Её владелец должен был отделить свою духовную сущность, чтобы она прошла сквозь чужое тело и схватила сердце, вытащив душу. Таким образом, нити обрывались, и обидчик забирал с собой самое дорогое, что есть у живого человека.Бессмертные, кто пытался повторить ритуал, столкнулись с плачевными последствиями: отделяя свою душу и проникая в чужое тело, из-за нехватки ци они вырывали настоящее сердце, убивая таким образом жертву.Технику безрезультатно пытались доработать, но со временем её просто описали и убрали на полку, за дверь, недоступную для посторонних глаз.— Как живая кукла, — Лэн Фэнъюй подошёл ближе и снял шляпу, склонившись перед девушкой.— Чтобы разорвать духовные нити, нужно заключить договор с демоном или иметь слабое золотое ядро, — отошёл Су Чжунцин. — Но шицзе явно не подходит ни под одно из этих условий.— Значит, эта девушка потратила много энергии, — предположил Лэн Фэнъюй.Старейшина Мэй кивнул:— Я заметил, что Е Чуньлин кому-то вливала свою духовную энергию, так что золотое ядро не смогло защитить её от чужеродной силы.Лэн Фэнъюй сложил руку в символ «семь» и прошептал что-то себе под нос. Девушка обмякла и упала на кровать.Но чуда не произошло.Су Чжунцин погрустнел, даже больше не из-за того, что шицзе не пришла в себя, а из-за того, что ученик Хун Сяосюня потерпел неудачу.— Мо Шидун здесь ни при чём, — заключил Лэн Фэнъюй. — Он мог бы довести технику до совершенства и добиться такого результата, но в данном случае имеет место первородное Забвение. В Трёх мирах подобную печать способен поставить лишь один демон.— Сюэ Линь, — прошептал Су Чжунцин, глядя на шицзе. На груди девушки мерцала метка, словно обрамлённая снегом.— Я не в силах развеять печать, — Лэн Фэнъюй перевёл взгляд на растерянного старейшину Мэя. — Но знаю, кто может. Я погрузил девушку в сон, чтобы её жизненная энергия не тратилась впустую.— Ветер дует, трава колышется, — вздохнул старец. — Наш договор не в силе.Ветер дует, трава колышется — идиома 风吹草动, в значении: малейшие перемены, незначительные действия.— Старейшина Мэй, — с возмущением в голосе произнес Су Чжунцин, — Лэн Фэнъюй отыщет того, кто исцелит нашу шицзе! Вы же отказываетесь открыть нам хоть малую часть правды? Перед Вами — живое воплощение тени прошлого, ученик, которого считали погибшим! Мы сможем пролить свет на события минувших лет!— А если никому не выгодно освещать эти события? — прошипел старейшина Мэй.— О тёмном прошлом всё равно узнают, — равнодушно заявил Лэн Фэнъюй, — ведь я собираюсь убить Мо Шидуна.Старейшина почувствовал себя загнанным в угол — и кем? Какими-то детьми! Однако деваться было некуда, ведь на кону стояла жизнь его любимой ученицы.— Хорошо, если ты сможешь снять Забвение, то так уж и быть, — смирился старец.Старейшина Мэй вскипятил чайник и, заварив ароматный напиток, уселся за низенький столик. Рядом устроился и Су Чжунцин. Лэн Фэнъюй же расположился поодаль, не принимая приглашения. Старец слил воду и вновь заварил чай, наполнив три нефритовые чашки. Взяв патиновый сосуд в руки, он протянул его молодому человеку. Лэн Фэнъюй недоверчиво посмотрел на янтарный напиток.— Возьми, — приказал Су Чжунцин. — Старейшина Мэй приносит свои извинения.Молодой человек протянул руку и взял чашку, сделав глоток. Чай разлился внутри приятной волной тепла, оставив терпкое послевкусие на языке.Старец рассказал о событиях того дня, когда Е Чаншэн внезапно исчез. В покои старейшины неожиданно пришёл Мо Шидун и сообщил, что забирает ученика с собой. Он попросил передать Мо Дайяо о внезапной болезни юноши.Когда наставник попытался выяснить причины происходящего, Мо Шидун начал угрожать ему. В этот момент в покои вбежала Е Чуньлин с новостью об исчезновении брата. За это она была наказана главой школы мощным ударом прямо в сердце. Девушка упала на колени, склонив голову перед Мо Шидуном. Увидев испуганного старика и его попытки помочь ученице, господин на прощание сказал, что если тот не будет вмешиваться и болтать лишнее, Е Чуньлин останется жива.— Получается, Е Чаншэн должен быть в поместье Мо Шидуна? — заключил Су Чжунцин.— Возможно, — вздохнул старейшина. — Мо Шидун ищет и тебя, так что вам опасно оставаться здесь.— Мы уже уходим, — ответил Лэн Фэнъюй, поставив пустую чашку на стол.— Вы правда поможете Е Чуньлин? — с надеждой спросил старик.Молодой человек кивнул.— Вам тоже угрожает опасность, пойдёмте с нами, — предложил Су Чжунцин.— Мальчик мой, мне осталось недолго, куда я пойду? Да и учеников я не смогу оставить, — сделав паузу, старец продолжил: — Я слишком долго молчал, идя на поводу у Мо Шидуна. Если я погибну от его же клинка — это будет моё заслуженное наказание. Лишь бы с Е Чуньлин всё было хорошо, она... напоминает мне мою дочь, — старейшина шмыгнул носом.— У Вас есть дочь? — с удивлением спросил юноша.— Лунная Цапля, — ответил молодой человек, — была супругой Мяо Хаоюя.Су Чжунцин был поражён. Он никогда не слышал о том, что у главы Мяо была жена.На глазах старика выступили слёзы:— Во время Прорыва грани на их поместье напали демоны, и она бежала в неизвестном направлении вместе с новорождённым сыном. Я так и не смог похоронить её как подобает.«Какой ужас! Несчастная мать, — подумал Су Чжунцин. — Демоны забрали наследника господина Мяо Хаоюя! Если бы он выжил, то был бы уже пожилым мужчиной, вероятно, так и не узнав о своих знаменитых родителях. Куда же исчезла женщина с ребёнком?»Ученик, узнав эту неожиданную историю, был настолько поражён, что на мгновение загорелся желанием найти сына главы Мяо или хотя бы могилу его супруги.Однако для начала нужно было закончить дело, связанное с Мо Шидуном.— Но Вы стали вторым отцом для многих учениц, — подбодрил он старика.— Благодарю! — обратился наставник к юноше. — Су Чжунцин, из тебя выйдет талантливый бессмертный, который прославит свою школу так же, как и герои прошлого.Затем он перевёл взгляд на Лэн Фэнъюя:— Я знал тебя лишь ребёнком, однако я верю, что Хун Сяосюнь вырастил достойного человека. Если ты его увидишь в ближайшее время, то передай мои извинения.— Ты его увидишь намного раньше, чем я, — холодно ответил Лэн Фэнъюй. — Нам пора.Двое поклонились и, покинув небольшой домик, исчезли среди бамбуковых лесов.Старейшина Мэй, держа в руках чашки, направился к столу, как вдруг дверь со скрипом открылась, и кто-то вошёл внутрь.— Как хорошо, что вы вернулись, — произнёс старец, не оборачиваясь. — Я полагаю, что Е Чаншэн мог понадобиться Мо Шидуну из-за своего золотого ядра, ведь у него...Старейшина Мэй обернулся, и в тот же миг нечто острое и холодное пронзило его сердце.— Верная мысль, но оставь её при себе, — насмешливо произнёс высокий мужчина в белом, чьи черты невозможно было разглядеть из-за наплывающего на глаза тумана, что медленно заволакивал всё вокруг.На пике Линьшань воцарилась тишина, лишь изредка перепархивали с ветки на ветку птицы, а в траве стрекотали цикады. За главным зданием, в домике с террасой, скрытом среди бамбуковой чащи, гулял ветер, нежно касаясь холодного тела, распростёртого на полу в луже крови.