Прекрасен

Ромашки уже давно завяли и уныло склонили головы, но Минхо не хотелось их выкидывать. Джисон сказал, что их можно было бы высушить, но Минхо не умел. Он долго смотрел на тусклые лепестки и опавшие листья, а потом засунул одну хрупкую ромашку в карман и вышел из квартиры.

Он не хотел идти туда. Сквозь остывающий асфальт и запах скошенной травы, за темнеющий горизонт и далеко в волнующиеся тени. Его дом все так же утопал в темноте, даже вечером, когда солнце еще выводило золотые линии на крышах.

Он не предупреждал его, что придет. Поэтому, когда увидел яркое удивление в темных глазах, то не отступил. Джисон долго не открывал, и Минхо очень хотел уйти, но в итоге они стояли друг на против друга и молчали. Он выглядел намного лучше, чем всего пару дней назад. Темные круги под глазами были практически незаметны, скрытые резвящимися солнечными бликами. Он казался сейчас особенно домашним - босиком, с растрепанными волосами и в широкой темной футболке. Он пару секунд молча его разглядывал, а потом улыбнулся.

- Проходи. - Как-то особенно тепло сказал он и отступил, приглашая Минхо внутрь. А тот не мог отвести взгляд от его улыбки, что продолжала блестеть даже в темноте квартиры.

- Почему у тебя всегда темно? - Минхо вздохнул и сразу прошел к окну, воздвигая шторы. - Так от нехватки солнца умереть можно.

Джисон стоял у него за спиной, склонив голову на бок. Минхо замер, боясь оглядываться. Он заговорил на отчужденную тему, пытаясь оттянуть то, зачем пришел. Джисон это конечно же заметил. Наверняка заметил еще на пороге, лишь взглянув на выражение его глаз.

- Привычка наверное, - он пожал плечами, наблюдая за прыгающими на мебель солнечными зайчиками. - Я пытался сделать круассаны, но только все сжег.

Минхо оглянулся. Разглядел в глазах очень много печали и понял, что он уже знает, зачем Минхо пришел сюда. И точно так же пытался оттянуть неизбежное.

- У тебя остались ингредиенты? - спросил Минхо и прошел на кухню, слыша мягкую поступь у себя за спиной. - Я могу показать, как это делать.

Джисон двигался все так же плавно, правда немного скованно. Он даже ничего не сказал, просто стоял рядом и наблюдал, как Минхо достает из холодильника замороженное тесто и расстроенно фыркает.

- Размораживать надо, - Минхо повернулся к Джисону. Тот молча смотрел на него, не моргая. - Можно сделать самим. Если у тебя мука и дрожжи есть.

Это было до безумия странно. Они вообще не говорили о той ночи, и о том, зачем Минхо пришел сюда. Минхо старался не смотреть на него, когда смешивал муку и разведенные дрожжи, и добавлял соль и сахар. На кухне очень вкусно пахло - сладко, но не резко, чуть-чуть размыто, с привкусом кислинки. Минхо замешивал тесто и говорил Джисону, что делать, а тот молча слушался и улыбался так, будто всю жизнь желал, чтобы его кто-то научил делать выпечку.

Его совершенно не смутило странное поведение Минхо. Тот пришел к нему домой без предупреждения и с ходу принялся делать круассаны, а он как-будто всегда был готов к такому. Может быть, даже надеялся.

Они почти не разговаривали. У Минхо всегда был хороший слух, но сегодня он почему-то улавливал намного больше - приглушенный скрип теста под мозолистыми пальцами, и как Джисон едва слышно фыркал, когда не получалось нарезать тесто ровными треугольниками. Как проседал пол под его шагами, и шуршала ткань футболки, когда он опирался на столешницу.

От него все еще пахло горьким кофе и лесом, но сейчас этот запах размывался сладким ароматом муки, что оседала на пальцах. Это казалось безумием. Минхо думал об этом, когда заворачивал тесто в аккуратные свертки и краем глаза наблюдал, как Джисон рядом старательно делает то же самое. А ведь совсем недавно Минхо смотрел на него и чувствовал угрозу.

Удивительно. Удивительно, как пара слов под летним дождем может все изменить. И как из мертвых черных лоз могут прорасти новые цветы.

Минхо поставил круассаны в духовку и выпрямился, засовывав руки в карманы. Джисон отряхнул руки от муки и снова облокотился о столешницу, прикрыв один глаз. Минхо чувствовал рассыпавшиеся листья ромашки между пальцев, когда смотрел на Джисона и видел его слабость и едва заметное напряжение, а еще очень много спокойствия.

- Ты устал? - спросил Минхо, вставая рядом с ним и замечая хорошо скрываемую боль в глубине глаз. А ведь ему все еще было больно, но Минхо все это время ничего не видел. - Прости, я увлекся.

- Я заметил, - совершенно тепло отозвался он без грамма упрека. - Тебе нравится готовить?

Они до сих пор оттягивали разговор. А ведь избежать его все равно не получится.

- Приходится готовить для Чонина, - он отвернулся, разглядывая набухающие круассаны в духовке. - Без меня он бы питался подгоревшим хлебом и лапшой из круглосуточного.

- Как ты его встретил?

Минхо не ожидал такого вопроса. Он помедлил, разглядывая профиль Джисона, но тот не смотрел на него. Минхо раньше ни с кем не обсуждал это, и не надеялся, что когда-нибудь будет. Но Джисон, казалось, спрашивал из чистого интереса, и никому не рассказал бы об этом. Минхо уже давно ему верил.

- Мать выгнала его из дома, когда узнала... кто он, - рассеянно начал Минхо, улавливая каждый мимолетный звук, исходящий от человека рядом. - Наверное, его отец был Аями, а мать не знала об этом. Он несколько дней провел на улице, а потом наткнулся на каких-то уродов. Они... чуть не убили его. Обокрали и оставили умирать. А я... как обычно не смог пройти мимо.

- Ты сразу понял, кто он? - спросил Джисон, все еще не смотря на него. Спросил негромко и совершенно тепло, будто бы боялся, что он перестанет рассказывать.

Минхо кивнул, прогоняя в памяти тот весенний день. Было холодно, и кровь размывала грязный асфальт, пока Минхо чувствовал, как неровные кирпичи больно врезаются в спину.

- Если бы я был человеком, то наверное умер бы в тот день, - выдохнул он. Джисон посмотрел на него - зашевелил что-то внутри, похожее на цветочные ростки. - Он не умеет контролировать это. Никогда не умел. В этом нет его вины.

- Я знаю, - вздохнул он, вновь отворачиваясь. Минхо услышал, как он едва слышно заерзал и вздрогнул. - Знаю.

Минхо отошел он столешницы, на которую до этого облокачивался, и встал перед Джисоном, заставляя его посмотреть на себя. Солнце все еще дотягивалось до его волос и ключиц и золотило глаза.

- Можно я помогу тебе? - серьезно спросил Минхо. - Я слышу, что тебе все еще больно.

- Слышишь? - мягко переспросил Джисон, улыбаясь. Чуть-чуть изогнул губы, но уголки глаз уже поднялись. - Ты ведь не для этого пришел сюда.

- Не для этого, - согласился Минхо, не отступая. - Но ведь для меня это ничего не значит, а тебе станет лучше.

- Для тебя не значит, а для меня - да, - он тоже выпрямился и потянулся куда-то вниз. Минхо не вздрогнул, когда почувствовал его прохладные пальцы на своем запястье. - Ты - это не твоя кровь, Минхо. Я не хочу, чтобы ты думал, что все, что я вижу в тебе, это твои шрамы.

Он обхватил его запястье и поднял его руку. Провел большим пальцем по белеющему рубцу и чуть-чуть сжал. Минхо молчал, пытаясь совладать со рвущимися из легких лепестками цветов. Наблюдал, как в темных глазах трепещет невидимая радуга, когда Джисон смотрел на него своим теплым спокойным взглядом. И он больше не казался безразличным. И все больше и больше хотелось забыть, зачем Минхо пришел сюда, и стоять так всю жизнь.

* * *

Минхо хотел помочь в последний раз перед тем как исчезнуть. Джисон с самого начала понял, зачем он пришел к нему. Увидел все в скованных пальцах, теребящих завявшие лепестки ромашки, и в печальной улыбке, не задевающей глаза. Но еще он видел, что Минхо не хотел этого точно так же, как и он сам.

Его руки были теплые, почти обжигающие. Джисон чувствовал, как пульсируют вены, когда обводил кончиками пальцев белые полосы. Минхо так ничего и не ответил, но не отстранялся, позволяя Джисону перебирать свои руки между пальцев, будто запоминая.

- Зачем ты пришел, Минхо? - спросил Джисон спустя миллионы пролетевших мимо секунд.

Его лицо было почему-то очень близко. Джисон видел аккуратную родинку на крыле носа и дрожь на ресницах. Солнечные лучи уже ушли, оставили лишь печальные меркнущие брызги, цепляющиеся за волосы. Они и правда были похожи на пламя. Блеклое и трепещущее, протягивающее горящие искры в небо. Он и сам будто бы подрагивал и плавился, излучал жидкое тепло и закутывал в себя.

Он покачал головой. Где-то далеко бились часы. А на этой теплой кухне Джисон видел черные тени, обнимающие его со всех сторон. Это они приносили тепло. Это они дрожали и исчезали, а потом протягивались вновь и касались его рук. Закутывали в себя. Не как в том сне. Вовсе нет.

- Я не такой смелый, как мне казалось, - прошептал Минхо, пока невесомые крылья обволакивали их двоих и роняли невидимые перья. - Я не могу уйти.

Джисон ничего не ответил. Протянул его руку ближе и провел губами по шраму, что перекрывал все остальные. Минхо смотрел на него, не моргая, и где-то глубоко-глубокого в темно-фиолетовых глазах расцветали цветы. Затмевали все предыдущие блеклые краски и тянулись наружу, к солнцу.

Джисон прикрыл глаза, все еще касаясь губами бархатной кожи рук и впитывая тепло человека рядом. Вокруг плясали тени и с нежностью проводили по его спине, будто бы и правда могли передавать чувства. От Минхо пахло полевыми цветами и скошенной травой, а еще жаром костра и непередаваемым ароматом кожи.

Он почувствовал, как тени вокруг сильнее зашевелились, а потом рука выскользнула из его пальцев.

- Джисон, - прошептал Минхо совсем рядом. Близко-близко, но как будто на другой стороне мира. - Это безумие.

Все вокруг размывалось и таяло, остались лишь теплые глаза и крылья. Безумно красивые, излучающие силу и видимые лишь для него одного.

Джисон протянул руку и зарылся пальцами в черные перья. Они оказались на ощупь такими же, как он и представлял - бархатные, похожие на сахарную вату - и от его прикосновения заволновались, словно живые.

Он был прекрасен. В испачканной от муки футболке, с высохшей ромашкой в кармане, открывший для Джисона свою красоту и отдавая ее в его руки.

- Можно я тебя поцелую?

Минхо подался навстречу, и свет пропал. Остался блеск в глазах и глянец теней вокруг. Когда Джисон водил руками по его спине, ему казалось, что этот человек собрал в себя все тепло, какое есть в мире, и завернул в свое сердце. А потом нерешительно мазнул губами по кончику чужого носа и все отдал.

Он так и не решился поцеловать по настоящему. Сомневался и вглядывался в выражение глаз Джисона. А тот зарываться пальцами а трепещущие тени у него за спиной и тихо-тихо притягивал к себе. В конце концов он просто прижался щекой к чужой пушистой макушке и услышал, как Минхо облегчено выдохнул.

- Это значит да? - прошептал он ему в шею.

- Это значит, что можешь больше не спрашивать. - еще тише ответил Джисон.

И они закончили разговор, так его и не начав. Минхо аккуратно прижимался к нему, будто бы боялся сделать больно, и оставлял горячие уколы от пальцев на его спине. Духовка пискнула и потухла, сообщая, что круассаны должны были уже пропечься, но Минхо не отстранился. Зарылся пальцами в волосы и стал оттягивать пряди. Джисону подумалось, что у него очень милая привычка.

Свет кухни вернулся. Крылья сжались и забрали с собой тени в углах комнаты. Джисон наблюдал, как они медленно растворяются, и хотел их остановить, но почему-то не сказал об этом вслух.

Минхо все таки отстранился и присел около духовки как ни в чем не бывало. Джисон все еще прислонялся к столешнице, наблюдая, как он достает круассаны и улыбается. Нашел где-то в верхних шкафах карамельную посыпку и высыпал сверху. А потом обернулся на Джисона, разглядывая его улыбающимися глазами.

- Я забыл, зачем пришел, - протянул он негромко, отвечая на давным-давно заданный вопрос. - Но больше никогда так не делай, понял? Не хочу видеть тебя таким из-за меня.

- А я не хочу видеть, когда к тебе так относятся, - фыркнул Джисон, неловко опуская голову. - Я все равно буду тебя защищать.

- Я знаю, - он опять оказался рядом и провел горячей ладонью по его шее. - А я - тебя. Так будет честно.

* * *

Он стал первым человеком, перед которым Минхо раскрыл свой истинный облик. Он видел, какими глазами Джисон смотрел на тени у него за спиной - обычно спокойствие затмевала переливающаяся через края нежность. Ему всегда казалось, что люди не будут смотреть на его крылья с таким теплом. Но почему-то он решил закутать в них Джисона, ведь знал, что он не просто незнакомец.

Ему понравились круассаны. Он сказал, что хотел бы приготовить с Минхо еще что-нибудь. Они долго сидели на диване и разговаривали, а потом Джисон задремал прямо у него на плече, сжавшись в комок. Минхо долго сидел, не шевелясь, и улавливал каждый шорох человека рядом - он иногда вздрагивал во сне, будто бы пытаясь проснуться, и казался совершенно беззащитным. И все же Минхо знал, что это не так - ведь все это время Минхо слышал его боль и его слабость, но он ни разу этого не показал.

Диван прогнулся, когда Демон с разбегу запрыгнул на него, и Джисон заерзал и поднял голову. Оглянулся на Минхо. В сонных глазах при взгляде на него заблестело удивление, но его быстро затмило привычное спокойствие.

- Я заснул? - спросил он, проводя рукой по кошачьей спине. - Уже поздно.

Минхо встал и потянулся, а потом предложил ему руку.

- Иди спать.

Он посмотрел на него задумчивым взглядом снизу вверх, а потом принял его ладонь и поднялся. Минхо потянул его за собой, но почувствовал, что Джисон не двигается.

- Переезжайте с Чонином сюда. - серьезно сказал он, разглядывая руку Минхо в своей.

Тот замер по дороге в спальню и оглянулся. Темные глаза были серьезные и искрились от тепла где-то в своей глубине.

- То есть, мне было бы так спокойнее... - он моргнул и склонил голову на бок. Казалось, молчание Минхо смутило его.

- Я спрошу у него. Думаю, он подумает, что ты извращенец. - он отвернулся и снова потянул Джисона за собой.

- Он уже так думает. - негромко рассмеялся тот, следуя за ним в спальню.

Минхо все еще не мог поверить в это. Когда шел сюда, он много раз себе говорил не поддаваться. Умолял себя. Думал, что Джисон будет другим. Наверное, даже надеялся на это. Но когда Джисон смотрел на него такими глазами, Минхо уже понимал, что назад пути нет. Они оба это чувствовали - и даже когда слов было произнесено совсем немного, они видели это в черных крыльях, видимых лишь для одного человека, и в отблесках поцелуев на покрытой шрамами коже.

И мир сужался до размеров темной спальни, когда Минхо снова лежал с ним рядом и тихонько что-то рассказывал. Не было завтрашнего дня, когда Джисону снова придется недоговаривать и скрывать. Ушла куда-то нависшая над ними тень неизвестности. Может быть, совсем растворилась в огненных бликах настольной лампы. Минхо очень хотелось в это верить.

- Ты не останешься? - сквозь сон вздохнул Джисон, пока Минхо утыкался носом в его макушку, оставаясь лежать рядом в уличной одежде.

- Чонин будет переживать, если я не приду. Если честно, тут так тепло, что у меня нет сил идти куда-то.

- Я провожу. - Джисон заерзал, задевая руками плечи Минхо, и вылез из-под одеяла. Минхо тоже сел, но остановил его.

-Не надо, - он пробежал пальцами по растрепанным волосам, убирая их со лба. - Хотя бы ты останешься в тепле. А мне тут совсем недалеко.

Он склонил голову на бок, разглядывая его сквозь щелочки глаз. Даже когда был бесстрашным и рассудительным, внутри него всегда сидела эта мягкость, которую Минхо сейчас буквально чувствовал на себе. Всегда был всего-лишь хрупким человеком со своими ошибками и страхами. И Минхо так безумно хотелось завернуть его в себя и спрятать от мира.

- Я не знаю, в какой момент появится тот Аями, - Джисон опустил глаза и протянул руки, перебирая костяшки Минхо в своих пальцах. - Мне каждый раз страшно, когда ты не рядом.

Он был прекрасен. С этими полными тревоги словами и бесстрашием в действиях. Он говорил, что ему страшно, но никто в мире бы не смог этого понять, если бы он не поделился этим с Минхо.

- Может быть, он вообще забыл про нас. - Минхо не сдержался и пододвинулся ближе. Хотел притянуть этого удивительного человека к себе, но Джисон первый сделал это.

- Может быть, - Минхо затих в тепле его тела, чувствуя чужие пальцы у себя в волосах, и слушал биение жилки на шее. Мерное, усыпляющее, сливающееся с ритмом часов на стене. - Может быть, я вообще все это себе придумал. Месяц прошел, и ничего не случилось. Наверное, я ошибался.

- Было бы очень хорошо, если бы ты ошибался, - хихикнул Минхо, водя носом по его ключице. Впитывал его мягкость. Слышал его чувства. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то обнимал его вот так. Так не хотелось отстраняться от него и идти домой. И все же там ждал второй дорогой для него человек. - Даже если нет, я умею быть осторожным. Со мной ничего не случится.

Он кивнул, приникая щекой к его макушке. Минхо почему-то нравилось слушать его дыхание - спокойное, чуть-чуть сонное, трепещущее у Минхо под ухом и напоминающее о том, что он настоящий. Живой и теплый. Выбравший Минхо и отдающий ему свои чувства.

Он хотел проводить его до дома, но Минхо остановил его на пороге и не пустил на улицу. Поздним вечером он снова казался бледным, как после болезни, и ужасно сонным, едва разлепляющим глаза от усталости.

- Завтра сготовим еще что-нибудь, - прошептал Минхо, стоя на пороге под порывами ночного ветра и снова прижимаясь к Джисону. Он все никак не мог насытиться мягкостью этого человека - хотелось долго-долго обнимать его, а потом оставлять на его лице дорожки из поцелуев. - Спокойной ночи.