глава 16

Тот вечер в танцевальном зале Дома Культуры оставил внутри Лизы странный осадок. Осознание пришло позже, уже в раздевалке, когда она осталась наедине со своими мыслями. Валера увидел ее ноги. Не те, что парят в воздухе на сцене, а израненные, некрасивые, в кровавых мозолях. Чувство стыда съедало изнутри. У «нормальных» девушек, тех, что смеются на улицах, веселятся на дискотеках, на ногах нет этих уродливых, кровавых ран, а у Лизы есть. Летом, несмотря на жаркую погоду, поносить открытые босоножки она не могла себе позволить. Стыдно и с какой-то стороны мерзко, неопрятно. Она уже привыкла к этому, привыкла яростно скрывать, но в этот раз что-то пошло не так. Как так получилось, она не понимала. С Туркиным она чувствовала себя свободно и видимо в тот момент это чувство было слишком сильным, сильнее бдительности.

Соколова не подумала и показала свои стопы, хоть и мимолетно, на несколько секунд, но Валера их увидел и не скрыл удивления. В глазах читалась не брезгливость, а что-то похуже. Жалость. А ее Лиза ненавидела больше всего на свете. Больше, чем физическую боль, больше, чем равнодушие родителей. Жалость всегда была признаком слабости и беспомощности в семье Соколовых, ее не поощряли, наоборот, презирали. В такие моменты в голове сразу всплывают воспоминания и Соколова снова слышит голос матери, будто наяву.

В детстве, после особенно тяжелой репетиции, маленькая Лиза прижималась к боку матери, словно замерзший котенок, ища хоть каплю материнского тепла и утешения, жаловалась на ночующую боль в растянутых мышцах. Но родительница не обнимала, не утешала, говорила ровным, холодным тоном в ответ:« – Жалеют только неудачников, Лиза. Сильные всегда терпят, а ты должна быть сильной, – » И светловолосая закусывала губу, проглатывая слезы, чувствуя как ее боль, ее проблемы обесценивают. Эти слова въелись в детскую память навсегда. С семи лет Лиза жила с утверждением, что жалость – это унизительно и стыдно. Ужасное чувство, ведь оно означает, что ты жертва. А Соколова не хотела быть жертвой, она хотела быть балериной.

Но с другой стороны, помимо стыда, Лиза чувствовала облегчение. Кто-то другой, посторонний, увидел эту цену труда, успеха. Не красивый результат на сцене, а ту самую изнанку, которую все так отчаянно скрывают. Ежедневное насилие над своим телом. И этот кто-то не отвернулся и не поморщился.

В перерывах между плие и батманами, когда тело работало на автомате, мысли к Туркину приходили сами собой. И это обещание..«Одну подружку я тебе обещаю. Это Надька, девушка Вахита» Кто же эта загадочная Надя? Лиза представляла себе девушку из его компании, такую же суровую и колючую, с сигаретой в пальцах. Девушку, которая будет смотреть на Лизу со злой усмешкой. Девушку, которая не сможет ее понять. Как найти с ней общий язык, если они разные? Эти мысли не давали покоя, поэтому Соколова трусливо откладывала их встречу, скидывая все на бесконечные репетиции. Неуверенность в себе очень сковывала, она мешала делать шаг вперед, навстречу чему-то новому, оставляла бесконечно стоять на месте.

Валера же чувствовал себя слоном в посудной лавке во время общения с Лизой. Каждое слово в разговоре с ней он мысленно взвешивал. Его забота проявлялась в мелочах. Он незаметно подставлял руку, когда они переходили через сугробы, нес ее балетную сумку, хоть Лиза и протестовала. Боялся сказать что-то лишнее, спугнуть, обидеть. Соколова и правда не могла часто с ним видеться, ведь пропадает на тренировках, выжимая из себя последние соки, доводя свою вариацию до идеала. На сцене хотелось быть настоящей феей, чтобы зрители смотрели, не отрывая взгляда, чтобы услышать аплодисменты, чтобы увидеть в глазах родителей чистую гордость.

Выходя из Дома Культуры, после очередной изматывающей репетиции, она увидела его. Это уже вошло в привычку. Каждый вечер Туркин провожал ее домой. В их прогулках появилось что-то новое: какая-то аккуратность, бережность и невидимая ниточка, которая связывала их. Они учились доверять, были готовы принять другую, не всегда красивую и идеальную сторону друг-друга.

– Слушай, на счет Нади, – начал Турбо, прерывая тишину, пока они шли по заснеженным улицам Казани, – Она и правда хочет с тобой познакомиться. В будни дни не очень удобно будет. Она на парах до вечера. Я думал..Может, в субботу? Мы встретим тебя после репетиции. Просто прогуляемся, поболтаете, – он говорил осторожно, подбирая слова.

– В субботу? Да, я свободна, в три закончится репетиция, – отвечает Лиза, а внутри одновременно смесь любопытства и страха.

– Отлично, я тогда их предупрежу. Только не пугайся, Надя у нас..энергичная, так сказать, – усмехнулся Валера, но в голосе прозвучала уже привычная теплота.

Они свернули на ее улицу, где в окнах домов горел желтый свет. Лизе было все также страшно. Страшно показаться новой знакомой непонятной, зажатой, глупой. Страшно не понравится. Но под этим страхом была и надежда. Может «энергичная» Надька это шанс. Шанс найти ту самую, долгожданную подругу, с которой можно быть не идеальной балериной, а просто Лизой. Со своими страхами, переживаниями, и, возможно, даже радостью.

Мысль о предстоящей встрече с Надей не отпускала Лизу всю оставшуюся неделю. Она мысленно примеряла образы для этой встречи. Что надеть? Что сказать? Как себя вести? А может лучше отменить встречу, сославшись на усталость или на разборки дома? Но Лиза же пообещала, а обещания она привыкла сдерживать.

Суббота выдалась на удивление солнечной. Казань, обычно серая, была засыпана снегом и пейзажи напоминали волшебные картинки из сказок. Золотистые лучи солнца пробивались в окна балетного зала. Играла нежная звенящая музыка, Лиза вновь отрабатывала партию Феи Драже, а Ирина Витальевна внимательно следила, иногда поправляя, ворчала на не до конца вытянутые стопы. Репетиция проходила в нервном состоянии из-за приближающегося выступления. Родители приходят на каждый концерт Лизы и на этот придут. Соколова точно решила. В этот раз они точно ее похвалят. Обнимут, скажут, какая она у них молодец.

– Молодец, Лиза, – сказала Ирина Витальевна, когда музыка остановилась, – Очень чисто исполнила. Только, если бы я про стопы тебе каждый раз не напоминала было бы идеально! – по-доброму усмехнулась педагог, – Иди отдыхай, жду тебя в понедельник, – светловолосая кивнула и уже хотела поспешить в раздевалку, как голос педагога ее остановил,  –Лиза...родители придут на концерт? – аккуратно спросила женщина. То ли с надеждой, то ли с тревогой.

– Да, должны, я же столько работала, – с легкой улыбкой ответила Лиза, а педагог в ответ кивнула.

В раздевалке Соколова села на скрипящую скамейку, позволяя себе расслабиться. Она посмотрела на свое уставшее отражение. Щеки красные, пучок уже растрепан и не был таким выразительным. Лиза вздохнула, сделала пару глотков воды и посмешила переодеться. После Соколова распустила пучок и светлые волосы волной упали на плечи.

На ходу она накинула пальто и повязала поверх свой любимый шарфик. Выйдя на улицу, она сразу же зажмурилась от света. Воздух был колючим, холодным, но таким свежим. За забором Дома Культуры она увидела три силуэта. Двое знакомых парней и яркое пятно. Надька. Рыжие непослушные пряди выбивались из под шапки. На девушке была яркая куртка цвета фуксии. Она что-то оживлено рассказывала парням, жестикулируя руками. Вахит слушал ее с невозмутимым видом, а Турбо стоял рядом, терпеливо ожидая. Лиза глубоко вздохнула, набираясь смелости, она направилась к ним. Рыжеволосая сразу же заметила ее.

– А вот и наша балерина! – радостно поприветствовала Лизу Надя, подходя к ней. Зима же в знак приветствия ей кивнул.

– Лиза, знакомься, это Надя. Надя, это Лиза, – начал Валера. Соколова уже хотела протянуть руку для рукопожатия, как ее учили дома, но Надя сократила расстояние между ними и обняла ее. Крепко, искренне, сметая все условности.

– Ну наконец-то познакомимся! – весело воскликнула Надя. Объятия были непривычными. В семье Соколовых не обнимались. Это было излишним. Но в объятиях Нади не было фальшивости или навязчивости. Лиза на секунду застыла, но потом нерешительно приобняла рыжеволосую, легонько похлопав ее по спине.

– Мне очень приятно с тобой познакомиться, – легонько улыбнулась Лиза, пряча покрасневшее лицо в складки своего шарфа.

– Боже мой! Какая ж ты худющая! Прямо как тростиночка. Турбо прям так тебя и описывал! – говорит рыжеволосая с улыбкой, рассматривая Лизу.

– Надя, – предупредительно сказал Зима, зная свою любопытную, прямолинейную девушку и застенчивую Лизу. На это Надька лишь хмуро посмотрела на парня, но потом вернула свое внимание к Соколовой.

– Слушай, ты же балерина? Это тяжело, больно? А покажешь упражнения какие-нибудь? – снова начала тараторить Надя.

– Надя, – снова влез в их разговор Вахит.

– Что «Надя»? – фыркнула рыжеволосая, – Я пытаюсь с человеком познакомиться, а вы мешаете! – Лиза даже слово вставить не успела, как Надя взяла ее под локоть и повела ее вперед, – Пошли, а то эти двое и поговорить нормально не дадут, – закатила глаза рыжеволосая, а Лиза обернулась назад, смотря на Валеру, который лишь  усмехнулся. Надьку, похоже, вообще не смущала ни застенчивость, ни молчаливость Лизы.

Они пошли вдоль заснеженных улиц. Девушки впереди, а парни сзади. Лиза молчала, сжимаясь внутри, не зная как начать разговор, с какой стороны подойти к такому яркому существу, как Надя? Но рыжеволосая, кажется, и не ждала от нее речей.

– Турбо рассказывал, что ты на балете пропадаешь, – продолжила балетную тему Надька. Турбо. Лиза совсем забыла, что большинство людей его именно так и называют. Для остальных он суровый парень, старший в группировке. Только для Соколовой привычней был образ именно Валеры, – Это же надо такую боль терпеть! Меня лет в 6 родители отдали на художественную гимнастку, так я оттуда спустя неделю и сбежала, – усмехнулась Надя, пытаясь подобрать к Лизе правильный ключик.

– Привыкла уже, – пожала плечами Лиза, слегка улыбаясь. Контраст между девушками был сразу заметен. Лиза шла легко и плавно. Ее шаги были уже отточенны годами, ровная осанка. Надя же двигалась порывисто, иногда подпрыгивая, – Надя, а тебе сколько лет? Учишься где-то? – осмелилась Лиза, чувствуя как начинает расслабляться.

– Восемнадцать недавно исполнилось, вот, поступила, в институте на экономиста учусь, – улыбнулась Надя, а Лиза посмотрела на веснушчатое лицо. Действительно, как солнце, – А ты? В школе еще учишься, да? –

– Да, в десятом классе, – смущенно ответила Соколова. Надя оказалась прекрасным рассказчиком. Она, не стесняясь, рассказывала о своих проделках. Как сбегала с пар в институте, как однажды в девятом классе подралась с девочкой из параллели, передразнивала своего нудного профессора по математическому анализу. Ее мир был полон красок, эмоций и движения. Совсем не похоже на жизнь Лизы.

Надя была такой яркой, болтливой и шумной. Полная противоположность тихой, сдержанной Лизе, привыкшей держать все эмоции внутри, но, на удивление, светловолосой было комфортно. Надя не требовала от нее быть какой-то особенной. Быть первой. Она просто брала ее в свой яркий, немного хаотичный мир, позволяя просто быть собой.

Валера и Вахит шли сзади, обсуждая что-то свое, Лиза изредка поворачивала голову назад и ловила взгляд Туркина. Он смотрел на девушек с непривычно мягким выражением лица, а в уголках губ была легкая улыбка.

Прогулка прошла незаметно. Лиза бы хотела погулять подольше, но ей уже надо придумать причину для родителей почему она задержалась на час. Рыжеволосая на прощание вновь обняла Соколову. Обещала ей, что они еще встретятся и погуляют.

– Ну как тебе? – спросил Валера, когда Надя и Вахит, взявшись за руки, ушли к ближайшей остановке.

– Она такая яркая..– тихо ответила Лиза и они направились к ее дому.

– Я же говорил, – усмехнулся Туркин, – Ты ей понравилась, не переживай.

– Правда? – в голосе Лизы прозвучала надежда.

– Правда. Сказала: «Ну, ничего, раскроем мы этот бутончик». Я так понял, что это про тебя, – Лиза слабо улыбнулась. «Бутончик». Было похоже на правду. Она и чувствовала себя бутоном, плотно сжатым, боящимся распуститься.

Туркин проводил светловолосую домой. Лиза шла с каким-то легким чувством, несмотря на усталость после тренировки. На прогулке Соколова говорила мало, в отличие от болтливой Нади. У нее такая интересная и яркая жизнь, а у Лизы? Школа-уроки-балет-сон. Даже в выходные репетиции. О чем тут говорить? О том, как она что раз оттачивает плие у станка? О том, как зубрит скучный параграф по истории? Ее мир был ограничен. Соколова зашла в квартиру, закрывая дверь на замок, уже была готова к допросу от матери.

– Лиза? Время уже четыре вечера! Ты где была? Тренировка же в три часа должна была закончится, – сразу же налетела мать, которая вышла в коридор, вытирая руки кухонным полотенцем.

– Ирина Витальевна задержала, мам. Репетировали долго, а после я решила немного прогуляться, – говорит Лиза, стараясь не смотреть на родительницу.

– Времени на гулянки нет, Лиза, – строго сказала женщина, – Иди переодевайся, уроки сделай и через час будем ужинать будем, – не дождавшись ответа и не желая его слышать, мать ушла на кухню, а Лиза вздохнула, затем медленно сняла пальто, и направилась в свою светлую комнату.

В комнате как и всегда порядок. Все всегда лежало на своих местах. Книги аккуратно расставлены на полке, на столе лежат учебники и тетради, кровать идеально заправлена, без единой складочки. Даже плюшевый медведь каждый день сидел на одном и том же месте.

На прикроватной тумбочке рядом с лампой Соколова увидела ту самую кассету. Подарок Туркина. Губы тронула легкая улыбка. К сожалению, она до сих пор не послушала ее. То времени не было, то боязнь того, что родители услышат, то просто непонятный страх перед неизвестным. Светловолосая взяла кассету, проводя пальцем по фотографии пяти улыбающихся девушек.

Она приоткрыла ящик тумбочки, где в идеальном порядке лежали другие пластинки. В основном классика. Чайковский, Прокофьев, записи балетов. Лиза бережно положила новую кассету, словно прятала сокровище. Теперь среди строгих записей с портретами композиторов, лежала самая яркая кассета с кричащим названием: «Комбинация». И эта кассета была самой дорогой.

Лиза думала, что встретится с Надей еще раз не скоро. Через неделю минимум. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть к мысли, что в ее жизни появился новый человек. Но оказалось не так и судьба решила ускорить события.

На следующий день, после их знакомства, родители Лизы уехали в гости. К каким-то коллегам с работы отца. Оставили дочери наказ: сделать уроки и сходить в магазин за продуктами. Один день свободы. До вечера она одна дома. Такие редкие дни были праздником для нее. После того как дверь за родителями закрылась, Лиза почувствовала облегчение.

Выполнив часть уроков, Лиза, взяв список и сумку отправилась в магазин. В ближайшем продуктовом магазине было пусто. Воскресенье, день, многие отдыхают и набираются сил перед новой рабочей неделей. Несколько пенсионерок бродили вдоль стеллажей, а кассирша скучала, глядя в окно. Лиза стояла около стеллажа с молоком и выбирала нужного, не забывая смотреть срок годности.

– Бутончик! – раздался сзади знакомый громкий голос. Лиза вздрогнула и обернулась, перед ней стояла Надя с сеткой ярко-оранжевых мандаринов в руках, – Не думала, что так быстро встретимся, – улыбнулась Надька, подходя к светловолосой.

– Привет, Надя, – застенчиво улыбнулась Лиза.

– Привет-привет, – тепло, по-домашнему говорит Надя, – Ну, раз встретились с тобой, пойдем хоть погуляем, хочешь? Но на улице мороз такой, можем ко мне в гости пойти, – вроде простое приглашение в гости. Как это и бывает у подруг, но Лиза смутилась. Воспитание не позволяло. Родители никогда не отпускали ее на ночевки, в гости она ходила только к Марату, ведь других друзей у нее не было, да и времени особо не хватало. В гостях она всегда себя чувствовала скованно. Возможно виной всему родители, которые воспитали это в дочери. В гостях она должна быть идеальной, воспитанной, одетой с иголочки, должна следить за каждым словом и движением.

– Может лучше ко мне? У меня родителей до вечера не будет, – тихо, почти шепотом, предложила Лиза.

– Так даже лучше будет! А то у меня дома брат младший, покоя бы не дал, – усмехнулась Надя, – С меня тогда мандарины. Такие спелые, сладкие завезли сегодня!

Девочки расплатились на кассе за покупки и направились к дому Лизы. Их небольшая прогулка проходила точно также как и вчера. В основном болтала Надя, рассказывая обо всем на свете.

Зайдя в квартиру Лиза почувствовала уже привычную пустоту, а Надя с нескрываемым любопытством оглядела прихожую. Идеальная чистота действительно бросалась в глаза. Соколова повесила свое пальто и взяла яркую куртку подруги, которую тоже повесила на крючок.

– Проходи, – светловолосая провела Надьку в свою комнату. Единственное место в квартире, которое «дышало». Надя обвела комнату взглядом.

– Строго у тебя тут, – констатирует факт девушка, без осуждения, но и без особого восторга, – Порядок такой. Ничего лишнего, как в музее прям, – усмехнулась рыжая.

– Мама порядок любит, – по привычке оправдалась Лиза, опуская глаза.

– А ты? – прямо спросила Надя, усаживаясь на край кровати. Лиза не нашлась, что ответить. Она и сама не знала, что она любила. Она просто привыкла.

– Ладно, неважно, – Надька, казалось, поняла все без слов. Ее взгляд упал на подоконник, на котором стоял магнитофон, – О, у тебя есть магнитофон! Давай песни послушаем? Какие кассеты у тебя есть? – с этими словами Надя сразу же подскочила с кровати и подошла к подоконнику. Лиза смутилась. Этот вопрос застал ее врасплох.   

– Кассеты? Ну...в основном, классика. Чайковский, Прокофьев, я иногда дома репетирую, – пожала плечами Соколова.

– То есть ты вообще ничего современного не слушаешь? – Надя смотрела на нее с таким неподдельным изумлением, будто Лиза с луны свалилась, – Ни «Ласкового мая», ни «Мираж», ни «Кино»? – Лиза отвела взгляд в сторону и Надька поняла, что ответ отрицательный.

– Можешь в той тумбочке посмотреть, если интересно, – тихо сказала она, указывая пальцем на прикованную тумбу.

Надя, недолго думая, уселась на корточки и открыла ящик. Начала перебирать кассеты. Действительно, несколько сборников классики, записи балетов. Но внимательный взгляд рыжеволосой привлекла одна кассета.

– А это что? – она взяла ее в руки и сразу же прочитала название, – «Комбинация»! Это же одна из моих любимых групп, мы их песни часто с подругами на дискотеках заказываем.

– Это мне Валера подарил, – смущенно ответила Лиза, чувствуя как на щеках расплылся румянец.

– Ну, молодец, Турбо, правильную музыку дарит, – Надя одобрительно кивнула, поставила магнитофон на стол и вставила кассету, нажимая кнопку. Раздался щелчок, а затем шипение ленты и по комнате разлился звонкий женский голос: «Как-то раз пошла гулять я с иностранцем..» – Это моя любимая! – Надя сразу же начала притопывать к такт, подпевая, она знала эти слова наизусть, а Лиза не знала куда спрятаться, – А ты чего стоишь? Давай вместо со мной танцуй! –

– Я слов не знаю..– пробормотала Лиза, – Да и не умею я так танцевать, – смущалась Лиза.

– Так..ну, значит будем исправлять, – Надька сделала музыку погромче, – Пошли, – со стола рыжая взяла бутылку воды, схватила Лизу за руку и подвела к зеркалу, которое весело в комнате, где отразились две абсолютно разные девушки, – Давай вместе. Russian, russian, russian girls, my baby, – начала петь на ломанном английском Надя, держа бутылку словно микрофон, – Ну, Соколова, давай! На тебя никто не смотрит, пой как хочется, – говорит рыжая, приобнимая Лизу за плечо. Рыжеволосая корчила рожицы, закатывала глаза и это было так смешно и естественно. Соколова, переступив через себя, начала тихонько подпевать. Рыжая не сдавалась, брала Лизу за руки, чтоб она пританцовывала. Это не было похоже на танцы, которыми занималась Соколова. Тут не было четкого счета, которому нужно соответствовать, есть просто хаотичные, веселые движения, под заводную музыку. Сначала Лиза жутко стеснялась, она краснела, скованно двигалась, но Надька не сдавалась. Она громко пела песни, смеялась, кружилась и ее энергия была заразительной.

Девочки танцевали, носились по комнате Лизы, как две сумасшедшие. Они прыгали на кровати, пели в воображаемые микрофоны. Надя примеряла штору, как будто это ее платье, пытаясь развеселить Лизу. И это у нее получилось, Соколова смеялась. Громко, как никогда. Песни сменялись, а девчонки все веселились.

Когда кассета остановилась, девчонки пытались отдышаться. Обе были красные, с растрепанными волосами, Надя со вздохом уселась на кровать.

– Ну что? Как тебе? – спросила она, смотря на Лизу сияющими зелеными глазами.

– Необычно..но очень весело, – сказала светловолосая, садясь рядом. Она чувствовала, как стучит ее сердце, не от физической нагрузки, а от эмоций, которые переполняли.

– Ну вот! Отлично! – Надя похлопала подругу по плечу, – А то я смотрю на тебя, вся зажатая такая! Ты же девушка красивая, молодая! Тебе всего лишь шестнадцать, нужно танцевать, веселиться, а не только у станка стоять. Балет это уже твоя часть жизни, я понимаю, но жизнь же не только из этого состоит! –

– Я просто не умею..вот так – тихо призналась Лиза, разглядывая узор на покрывале, – Я с детства только в балете. У меня не было подруг, с которыми можно подурачиться, мама всегда говорила, что это отвлекает от главного, –

– А главное это что? Стать великой балериной? – мягко, без упрека, спросила Надя, а в ответ получила неуверенный кивок.

– И что? – продолжила Надя, – Станешь ты великой балериной, а дальше? Выйдешь на сцену большого театра, а потом что? Сойдешь со сцены, снимешь пуанты и кто ты? Когда у тебя есть дело, это здорово! Я тебя в этом не упрекаю. Но ты должна быть просто человеком, Лиз. Простой девчонкой, которая может так смеяться под песни, посплетничать о парнях, похулиганить, – Надя не говорила это с издевкой, а наоборот, с целью помочь, – Жизнь одна и она не только из балета должна состоять, между прочим, –

– Ну, а из чего еще? – тихо спросила Лиза.

– Да из всего! Из друзей, из музыки, из чувств, в конце концов! – развела руками рыжеволосая.

– Из каких чувств? – искренне поинтересовалась Лиза.

– Ну, из разных, – подмигнула ей Надя, – Например, как вы с Турбо, –

– Мы просто дружим, – пробормотала себе под нос Соколова, опуская глаза.

– Ой, да конечно! «Просто дружим» – фыркнула Надя, передразнивая Лизу, – Я вижу как он на тебя смотрит. И ты тоже светишься, когда речь про него заходит. Это же здорово! –

– Это сложно. Я не знаю как надо, он просто..другой, – честно призналась светловолосая.

– А никаких «надо» не существует, – легко заявила Надя, – Чувствуешь что-то, боишься, переживаешь, злишься, не важно, показывай это! Не надо замыкаться в себе. Турбо парень непростой, да. С характером. Но за тебя горой встанет, я тебе обещаю, –

– Я боюсь, – призналась Лиза, отводя взгляд. Она боялась всего нового, боялась ошибиться, боялась не оправдать ожиданий.

– Чего ты боишься? – прямо задала вопрос Надя.

– Всего. Что все испорчу, что все подумают, что я не такая интересная, как остальные. Скучная, серая..– говорила Лиза, а Надя усмехнулась, не со злом, а с теплотой.

– Да ты что, Лиза! Послушай меня. Ты не серая, ты другая! Тоже можешь быть яркой, просто стесняешься. Ты действительно как бутончик. Закрытая, но внутри множество красок. Валере с его-то характером как раз и нужен такой бутончик. Чтобы беречь и чувствовать себя не только бойцом, но и защитником. Он видит в тебе что-то светлое, чистое, чего в его жизни не хватает, – мягко говорит Надя.

– А тебе не кажется, что мы слишком разные? – робко спросила Соколова.

– Нет, – пожала плечами Надя, – Это же хорошо! Противоположности притягиваются. Мы тебя раскроем еще, шикарный цветочек получится! Уверена, еще один цветок, – она лукаво подмигнула Лизе, намекая на Турбо, – Точно оценит, – Лиза снова покраснела. Может быть, Надя права. Может быть, в ней действительно скрывается что-то еще, что-то большее, чем просто балерина. И, глядя на веселое, веснушчатое лицо своей новой подруги, она впервые позволила себе в это поверить.

– А вы с Вахитом? Как вы познакомились? – спросила Лиза, переводя тему.

– Да у нас ничего особенного нет! – махнула рукой рыжая, – На дискотеке позвал меня на медляк так и начали встречаться. Вот уже полтора года прошло, – с гордостью улыбнулась Надя, – И какой бы я легкомысленной не показалась со стороны..я его люблю. По-настоящему. Да, возможно наши отношения не такие идеальные, мы тоже ссоримся, но это жизнь. Это любовь. И пусть она кому-то покажется дикой, – тепло улыбнулась Надька, а Лиза в ее глазах увидела не просто веселье, а глубокое, взрослое чувство, – Ты очень классная, Лиз! И я буду очень рада с тобой дружить.

– Я тоже, – нежно улыбнулась ей Лиза и Надя ее крепко обняла. И тогда Соколовой на душе стало тепло. Вот каково это, оказывается, иметь подружку, иметь родную душу. Не просто знакомую, а ту, с которой можно делиться самым сокровенным.

Они просидели так еще час, болтали обо всем, кушая мандарины прям на кровати. Надя рассказывала Лизе про учебу, про свои отношения с Вахитом, их мечты и планы, пусть и наивные. Рассказала ей немного про Валеру, что на самом деле парень хороший, надежный, хоть и с виду хочет показаться суровым. Лиза же, в свою очередь, рассказала подружке о балете, о своих строгих родителях, о своих переживаниях. Внутри Соколовой была огромная благодарность к этой рыжей шумной девушке, которая вломилась в ее жизнь без проса и перевернула ее с ног на голову.

Наде уже пора было уходить, Лиза проводила ее до двери.

– Спасибо тебе большое, Надь, – искренне сказала Лиза, пока рыжая надевала свою яркую, цвета фуксии куртку.

– Да брось! – отмахнулась девушка, но было видно, что ей приятно. Надя обняла ее легко и по-девичьи, – Мы с тобой еще так повеселимся. Я тебе и кассет принесу разных, и на дискотеку вытащу! Договорились? –

– Договорились, – улыбнулась Лиза, обнимая Надю в ответ.

– И помни, что я сказала. Не замыкайся в себе, – улыбнулась рыжеволосая, – Ну, все, бутончик, пока! – дверь за Надей закрылась и квартира снова окуталась в тишину. Но уже не давящей, а какой-то теплой. Лиза подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Растрепанные светлые волосы выбивались из прически, раскрасневшиеся щеки, незнакомый блеск в глазах. Она улыбнулась своему отражению, а незнакомая девушка улыбнулась в ответ. И в глазах появилась искорка. Искра надежды на то, что Лиза может быть другой. Яркой, громкой как и Надя. Соколова больше не одна. У нее появилась подружка. И эта подружка открыла ей дверь в совершенно другой незнакомый мир, где можно не быть идеальной, где можно падать, веселиться, ошибаться, где можно быть просто Лизой. И, возможно, именно такую, настоящую, ее уже кто-то полюбил.

Мой тгк «викуша сочиняет» все новости о выходе новых глав будут там🫶🏻