27

Пространство вокруг стало походить на исполосованную радугу. Ее куски висели и ослепляли. Мешали.Я выпала из этого мира, и только его руки смогли удержать на месте, а не гравитация.– Лиса? Лис, посмотри на меня? – я слышала, но этот ужас и картинка насильника, валяющегося на земле никак, не отпускала меня. – Ну же… Милая… Посмотри на меня, прошу. Все хорошо, слышишь? Хорошо…– Хорошо? – я еле смогла выговорить это слово, как я поняла, что ничего хорошего нет и не будет. – Чонгук …Меня охватил ужас. И все поплыло, омываясь моими солеными слезами.– Нет, нет, нет… – зашептала и, откинув его руки, опустилась на землю. – Вставай… Вставай же, скотина… Вставай… – я стала дергать парня, но он…– Лиса, родная, – Чонгук схватил меня и, развернув к себе лицом, обнял крепко, что я бы при всем желании не выпуталась. – Все хорошо… Не бойся… Ничего не бойся.– Уходи… Уходи… – повторила твердо в его ухо, потому что он держал меня по-прежнему на весу.Я так была рада его объятиям, я так хотела, чтобы успела написать то сообщение, где жду его на прогулку, где мы идем с ним за руку… я так хотела сделать это вчера…– Уходи, прошу… Я скажу, что это я его толкнула. Он приставал, он же приставал… А ты… Забери Сонхо и уходи скорей же… Никто ничего не видел и не докажет… Уходи…Это была истерика. Я не могла остановиться.– Лиса? – услышала крик подруга.– Прошу, уйди…– Ни за что. Даже не думай об этом, – ответил строго, но я не хотела с этим соглашаться.– Лиса, – крик подруги повторился, а следом и голос ее брата раздался.– Тэмин?Что? Я обернулась на них обоих и не могла поверить…– Вы его знаете? – спросил Чонгук, потому что я смотрела отрешенно на всех.– Кто это сделал? Что произошло? – вдруг громко заговорил снова брат Розэ, опускаясь перед парнем.– Лис… – подруга не сводила глаз с меня и с того ублюдка и полагаю, должна была понять… – Лис… это…?Ей не нужно было озвучивать вопрос, она все поняла и потому закрыла рот рукой отвернувшись.– Это ты сделал? – Кай бросился в сторону Чонгука, но я вдруг встрепенулась и прыгнула между ними.– Это я, слышишь? – толкнула его в грудь обеими руками.– Лиса, – Чонгук взялся за мою талию, притянул к себе и вынул телефон из кармана.– Что ты делаешь? – спросила надрывным голосом.– Мне нужно позвонить в скорую и полицию, Лис.– Нет… прошу… – меня затопило отчаяние. – Не надо, прошу… Не надо…– Надо, милая. Все будет в порядке…– Это я виновата… я разрушила тебя… Я… Возвращайся к сыну… к себе… умоляю.Он не слышал. Он позвонил. Он все рассказал.Я обняла его руками и больше не отпускала. Я слышала, как он говорил с подругой. Слышала, что она забрала моего сына и ушла, что-то и мне сказав. Кай тоже был рядом… Но мне было на все плевать. Я обнимала его и не могла отойти.Я говорила ему, как виновата, как сильно сожалею. Но это ничего не могло решить. Полиция, скорая, скопление людей.Нас увезли. Разделили, с трудом оторвав меня от Чонгука. И начались вопросы… вопросы… вопросы.Происходили нестыковки. Потому что я говорила им, что этот подонок был осужден, но они не понимали, о чем речь. Все, что у них на него было это штрафы за превышение и за тонировку на его крутом мерсе. И те, датировались полуторагодовалой давностью.– Так вы решили, по вашим словам, парню, который вас изнасиловал, – слово было сказано с такой интонацией, будто я насиловала, – отомстить?– Что? – я не могла поверить, что слышу подобное. Разве девушка может придумать такое ужасное деяние для себя и повесить это на себя. Что он вообще знает о насилии?– Знаете, по вашей версии событий, ничего не сходится. А вот по нашей идеально. У вас ребенок есть, гражданка Манобан. И если это был его отец, то полагаю, парень не поверил в вашу порядочность и скрылся на длительное время. А как только появился, вы его выследили и попытались поговорить с вашим… другом. В итоге конфликт и смерть в результате драки.– Да как вы смеете? Этот подонок изнасиловал меня, – громко стала выдавать ему правду, не понимая, что она им не нужна. – Я проходила психологическое лечение. Узнала о беременности и родила ребенка. Моя мать занималась всеми делами, связанными с судом. Я дам вам имя следователя, психолога, моей матери, и номер участка. Но одно я знаю точно, его посадили и почему он на свободе ВАМ предстоит узнать.– Посадили? Он по данным, что у нас есть был за границей ровно год и три месяца. Он вернулся два дня назад.– Не может… Нет…Тут произошло кое-что странное. Но мужчина напротив перестал грубить. Он налил стакан воды, потому что я снова была на грани истерики, и дал салфетки.– Расскажите заново, как все было.Я рассказала все с того самого начала, когда был день рождения одногруппницы. Я вспоминала даты, время, фамилии и разные тонкости. Как такое забыть? Я помнила все. Даже несмотря на то, что хотела забыть и никогда не вспоминать.– Всем занималась мама. Я смогла пройти осмотр у врача, ответить следователю на вопросы несколько раз. Показать на видео с камер видеонаблюдения клуба насильника, а потом и на фото, когда установили его личность. И все. Остальное взяла на себя мама, а я ушла на лечение. Я боялась идти в суд, видеть этого человека. А когда узнала, что беременна, уже все закончилось.– Суд длился, что пару месяцев?– Мой срок был четыре месяца. К тому моменту мама сказала, что его посадили надолго. На самом деле это все, что я хотела знать.Я рассказала и то, что было недавно. Пару часов назад. Или больше. Не знаю, сколько на самом деле прошло времени.После того, как я закончила он молчал, а куча листов его блокнота была исписана.– Скажите, – обратилась к следователю. – Что будет с Чонгуком?– Сложно сказать, и не от меня это будет зависеть.– Прошу вас. Он просто помог. Этот ублюдок стал тащить меня… Сказал, что ему мало… Говорил про какие-то деньги… Прошу вас…– Я все записал. Но это дело будет либо сложным, либо очень простым. Нам нужно поговорить с вашей матерью. И узнать все о деле, о вашем… Вашем деле в прошлом.– Он не виноват… – слезы стали стекать по щекам. – Он не виноват.Мужчина больше ничего не сказал. Он вышел. А через время меня отпустили, сказав подписать разные бумаги.– А Чонгук?– Его не выпустят.– То есть как? Что значит…– Он убил человека, Лалиса. Его не выпустят.– А… Боже мой…Я не разбирала дороги. Я не видела ничего вообще. Слезы стояли в глазах, и я просто шла прямо.Кто спросил все ли со мной хорошо, но я шла дальше. Ударяясь о стены, столы… я ощущала себя ничтожеством. Он сказал, что все будет хорошо… Но не уточнил, с кем и когда будет это хорошо.Я виновата. Я виновата перед ним… его сыном… матерью…– Боже… – меня затошнило, и я поспешила в туалет, опустошая и без того пустой желудок.Мне было страшно смотреть в зеркало. Поэтому я просто умылась и вышла. А там в коридоре встретилась с… мамой.– Как ты могла?