20

Чонгук

Желание проведать маму возникло не случайно. Она проходила массово разные лечебные курсы и должна была уже закончить их. В такой период просила не беспокоить. Чему мы и следовали.К тому же мне нужно было съездить и к Чонен. Узнать, как сын. Когда с ним поговорить, я не знал, быть может, это произойдет именно сегодня.А вечером, я все расскажу Лисе.Я боюсь того, как она отреагирует. Девушка может понять неправильно, и в таком случае я не представляю, как смогу убедить ее в том, что она не виновата по факту ни в чем.Мама встретила меня в настроении и пригласила на чай.Этот пансионат ей, как ничто другое очень нравится и, приходя к ней, я понимаю почему.– Как ты, мам?– Все еще молода и прекрасна, только твоего отца мне тут не хватает. Он бы оценил это место так же, как и я.Мы не вспоминаем его с грустью никогда. Потому что папа оставил после себя только радость и счастье.Я улыбаюсь, представив его здесь.– Да, согласен.– Ну а ты как? – складывает руки на столе и это значит, что она о чем-то догадывается. Ждет, когда расскажу сам.– Мы с Саной разводимся, – выдаю ей со вздохом и слышу в ответ такой же протяжный.– Рано или поздно это бы произошло, Чонгук, – без удивления отвечает.– Почему?– Не знаю. Я не говорила тебе ни слова и не лезла в твою семью. Мы с папой приняли Сану, как дочь и она подарила нам прекрасного внука, за что я безумно благодарна ей. Но эта женщина не могла тебя полюбить и принять всецело свои женские обязанности, да и материнские тоже. Быть может, и ты тоже, не любил ее как следует.– Я не могу сказать, что мы были несчастливы.– И я этого не говорю, сынок. Счастье – это еще не все, так же, как и, любовь не определяет семью. Семья – это множество факторов, объединенных вместе. Вы оба одинаково не справились. Думаю, ты это и сам понимаешь. Иначе бы не чувствовал вины, – разумеется, я отдаю отчет о том, что произошло, и знаю, что виноват, быть может, больше, чем сама Сана. – Другой вопрос почему? Почему сейчас?– У нас, итак, все стало выходить из-под контроля, но еще…– Что еще? Это как-то связано с девушкой в нашей квартире?Ее вопрос меня охладил и ввел в неосознанный ступор.– Откуда ты… – и тут догадываюсь сам. – Вот же балаболка, рыжая.– Чонен тут ни при чем. Я позвонила на домашний номер, так как была уверена, что твоя сестра остановится там. Она сказала, что приедет в город. Мобильный не отвечал. Но ответила мне не Чонен и ни Сана.– И что ты ей сказала?– Что ошиблась номером. Если честно, я растерялась, но решила не спрашивать у девушки по телефону, кто она и почему ответила на мой звонок. Так что скажешь?Я потер шею и посмотрел на маму, которая глядела сверкающими глазами. В ней бурлил интерес, а я не видел в этом всем и капли озорства. Я оказался в трудном положении, которое усугубил сам.– В нашей квартире живет одна девушка с ребенком. Ее зовут Лиса. Я помог ей жильем. Там сложная ситуация с матерью и я был свидетелем этого всего. Предложил помощь. В итоге… – я замялся и пожал плечами.– Я поняла тебя. Что не так?– Ей я так и не признался, что женат и что сын есть. И мне стыдно. Сейчас, когда я планирую подать на развод в понедельник, она решит, что виновата. Что разрушила брак.– Чонгук, – мама разочарованно посмотрела на меня.– Я все прекрасно понимаю. Облажался по всем фронтам.– Я не стану говорить тебе о том, что ты поступил скверно по отношению к семье, потому что вижу, что ты сам это понимаешь, но с этой девушкой постарайся объясниться правильно. В любом случае неминуема гроза. Любая решит, что именно она тому виной. К тому же у тебя есть сын.– И это меня убивает. Но если бы я оставил все как есть…– Нет, оставить все как есть, это значит мучить всех и себя тоже. Такое происходит, главное – суметь все выстоять достойно и правильно.– Я планирую сейчас поехать к Сехуну, пока Сана на эмоциях не перевернула все. Я должен сделать это первым.– Согласна. Твоя сестра еще в городе?– Да.– Оставь сына с ней. И ты и Сана сейчас не способны быть родителями. Вам всем нужно о многом подумать.– Я только надеюсь, что он захочет меня снова видеть и говорить.– Он замечательный мальчик и все мы знаем, как Сехун любит тебя.– Я рушу его жизнь. Это не может пройти бесследно.– Но это пройдет. Главное вам с Саной решить все быстро и без скандала.– Сомневаюсь, что это возможно. Мы прилично поссорились.– Она эмоциональная женщина. Но может дать ей остыть?– Надеюсь, что этого будет достаточно. Но знаешь, что меня убивает больше всего, – встаю со стула и ухожу к окну. – Что я не буду видеть сына каждый день. Не могу в это поверить.– Она мать, и он останется с ней. К сожалению, тут тебе стоит уступить.– Я знаю. Поэтому мне и больно. Я не отниму у него мать, а у Саны сына. В конце концов, я все это начал, я должен страдать, а не они. Им и этого будет достаточно, что я натворил.– Сынок, – она, шурша ногами, подходит ко мне и гладит по плечу. – Ты ведь совершил всего одну ошибку.– Думаешь? Как минимум сотня.– Нет. Всего одна. Ты полюбил.Горло сдавило, и я обнял маму, склонившись к ней.– Я люблю тебя, Чонгук. И папа был бы тобою горд.– Сомневаюсь.– Нет. Он бы сказал, что ты балбес. Но потом пожал бы руку, за то, что умеешь признавать свои ошибки и не прятаться от них.Целую ее морщинистую щеку и уезжаю в отель к сестре.Пришла пора ставить точки в нужных местах и надеяться, что где-то все же будет стоять запятая.Нашел их в торговом центре на третьем этаже, где располагались развлекательные комнаты и разные игровые автоматы детские.Понаблюдал со стороны за тем, как сын весело бил мягким молотком по вылетающим из отверстий головам лягушек и глубоко сожалея о том, что будет дальше, двинулся вперед.Сестра, улыбнувшись, пошла навстречу.– Привет, не ожидала тебя увидеть сегодня.– Привет. Вы тут еще долго планируете быть?– В чем дело? Ты на себя непохож.– Я все рассказал Сане и пока она не добралась до Сехуна, хочу с ним поговорить.– Ох, я поняла. Тогда давай вы поедете в отель, а я куплю пиццу и приеду немного позже.– Спасибо.– Удачи, братик.Усмехаюсь на ее «братик» и она уходит, сказав Сехуну, что они скоро увидятся.– Пап, видел? Я все их выбил, – радуется и показывает кучу жетонов в руке.– Я столько никогда не мог набить. Как тебе удалось? – действительно удивляюсь.– Ты не играл в баскетбол. У меня сильные руки.– Так вот, в чем секрет? – лохмачу его волосы и приобнимаю, оставляя руку на его плече.– Давай, твоя очередь.– Мне будет стыдно. Но тебе проиграть, я готов.Он сует игровую карту в специальный отсек и когда оттуда списываются купленные баллы для игр, она запускается.Я хватаю молоток и начинаю бить по зеленым головам, но уже понимаю, что недостаточно быстр. И в итоге на двадцать жетонов проигрываю сыну.– Мда, нужно было сдаться, не начиная, – смотрю на свою не очень длинную ленту.– Да ладно тебе. Все в норме, я с тобой поделюсь призами.– Договорились.Мы выбираем игрушки, и в итоге я добавляю свои билеты ему, чтобы он заполучил водяной пистолет.– Удивлен, что ты выбрал именно его.– Это не мне. У моего друга есть брат младший. У него день рождения на следующей неделе. Подарю ему.– Здорово. Я тобой горжусь.– Он рассказал мне по секрету, что Дед Мороз снова не подарил ему такой пистолет. Кажется, расстроился и я пообещал.– Ого. Вдвойне горжусь.– А тетя Чонен куда поехала?– О, она решила немного по магазинам пройтись.– А, понял. Как там мама?– Мама хорошо. Оказывается, у нее был просто вывих. Врачи ошиблись и сняли ей гипс.Не хочу рассказывать ему то, что было на самом деле. Ему это ни к чему.– Серьезно? Мама же даже ходить не могла.– Ну, вывих тоже не очень приятное дело. Сейчас вот все хорошо, и она вполне быстро ходит.– Я рад, что все обошлось.– Я тоже.В отеле Сехун рассказывает, что они делали с Чонен и сын, наконец выговорившись садится напротив меня.– Пап, ты странный.– Сехун, наш нужно поговорить с тобой.– Хорошо, – кивает и устроившись удобней смотрит своими ясными глазами.Как же это тяжело. В голове я прокручивал этот разговор и все проходило нормально, находились слова. А сейчас я просто не знаю как об этом ему рассказать.– Пап?– Сын, для начала я хочу, чтобы ты знал и никогда не забывал, что я тебя люблю, – он с опасением кивает. – Дело в том, что мы с твоей мамой разводимся. Точнее, планируем развестись.Он сидит молча и в итоге опускает голову.Мои руки сжимают диван. Я хочу подойти и обнять его, но боюсь это сделать. Хочу дать ему время все принять.– Я уже давно заметил, что вы стали странными. Не как раньше, – выдает угрюмо, так и не подняв головы.– Сехун, ты должен понимать, что я стал инициатором. Твоя мама мне дорога. И вы всегда будете моей семьей, слышишь? – он лишь кивает.– Теперь все изменится… – почти неслышно говорит.– Все что угодно может измениться, но не мы с тобой. Ты мой сын. И всегда будешь им, даже если мы будем жить в разных домах. Наши матчи, наше время оно не изменится. Я буду рядом всегда. Когда ты меня ни позвал.– Это не одно и то же.– Я знаю. Но я хочу, чтобы ты знал, ничего не изменится. Никогда.– Ты будешь жить в квартире бабушки и дедушки? Давай я останусь с тобой? – его слова пробили дыру в моей груди.– Сынок, я думаю, что мама… Она… Ты мужчина. И ты должен о ней позаботиться. Потому что она тебя очень любит. Ты ведь это знаешь?– Знаю, – расправляет плечи. – Так ты будешь там?– Послушай, – меня перебивает звонок сыну и он, сказав: «Это, мама», поднимает трубку.Я слышу, как она кричит в динамик и не выдержав подхожу, забирая телефон.– …он поселил ее в квартиру со своим сыном. Не верь ему, – доносится из трубки мне, но я знаю, что сын это тоже услышал.– Господи, Сана. Что ты вытворяешь?– Это ты жалкий предатель, – орет еще громче уже мне. – Я все знаю. Я у тебя отсужу все: и сына, и квартиру. Я тебя без копейки оставлю, подонок. Ты меня понял? Ненавижу тебя…Меня обдало ужасом того, что сын все слышал и что она приходила к Лисе. Отключаю вызов и смотрю на него.Что я натворил?Он потерянно заглядывает в глаза, и кроме боли, я не вижу на его лице ничего.– Так у тебя есть другой ребенок? – спрашивает почти плача.– Нет, Сехун. Нет. Тот ребенок не мой.– А про другую женщину, это правда? – я вздыхаю, опускаясь рядом с ним, но оставляю между нами небольшое расстояние.– Да. У меня кое-кто появился. Она живет в той квартире бабушки. Я помог ей, потому что ей негде было жить. Но сын, ты должен понять еще кое-что. Я ухожу не из-за нее, мы не живем там вместе. Мы с твоей мамой уже давно на грани были. Просто сейчас все в кучу свалилось. Мне жаль, что ты об этом вот так узнал.Он замолчал, и я боялся даже пошевелиться, посмотреть на него. Все, что я хотел, это чтобы он знал, как я люблю его и не хочу терять.– Ты сказал, что между нами ничего не изменится?– Да. Именно так и будет. Мы будем постоянно видеться. Я буду приходить на твои игры. Мы вместе будем…– Нет. У тебя теперь новая семья и новый сын. Я тебе больше не буду нужен.Я резко развернулся и, взяв его за плечи, говорил в глаза.– Никогда. Ничто не заменит тебя… Я твой отец им и останусь. Прости, что причинил тебе боль, об этом я сожалею больше всего, сын, – я ощутил, как дрожат мои руки, когда я попытался приблизиться, чтобы его обнять. Потому что боялся того, что произошло дальше… Он не позволил.Сехун встал и отошел от меня почти в угол комнаты. Он увеличил расстояние не только тут на двадцати квадратах номера отеля. Он увеличил его до сотен километров между нами, и дыра в груди стала еще больше. Но она не сравнится с той, что я оставил в его груди.Мои глаза поплыли от накатившей боли, как и его. И в эту секунду вошла сестра с пиццей.– Э-эй, кто тут у нас…– Тетя Чонен, – сын бросился в ее объятия, и я больше мог сдерживаться.Отвернулся и не мог больше смотреть на него, потому что испытывал ужасный стыд и сожаление, что подвел единственного человека, которого боялся подвести.Вытерев глаза, я подошел к ним и, положив руку на плечо Сехун, открыл дверь.– Позаботься о нем, пожалуйста.– Чонгук … – она попыталась остановить меня.– Все в порядке. Пока, сынок, – попрощался с ним и вышел за дверь. Но шаги давались с трудом.Это еще не конец.Однако сейчас я сел в машину и не мог двинуться с места.Я боялся его потерять, но в итоге понимаю, что шансов у меня не было изначально. Даже не знаю, как буду возвращать его доверие.Немного выдохнув, я позвонил Лисе. Хоть и знал, что, скорее всего, она ни за что не станет со мной говорить. Но она подняла трубку, правда была молчаливой и тихой.– Лис?– Да Чонгук, – ее голос… в нем было все, чего я никогда не хотел допускать по отношению ко мне. Разочарование, боль, обида… недоверие…– Мы можем поговорить? – с трудом выговорил.– Конечно. Думаю, ты знаешь где я.– Спасибо, – ответил, но в трубке уже били по нервам короткие гудки…