17

Лиса

Он был близко. Я не видела грани между слишком и не очень.Мне казалось, что я уже задыхалась. Ведь, по правде, я давно переступила черту, к которой раньше и не думала, что подойду. Но не с ним.Я открывалась, я доверяла ему…Чонгук действовал так аккуратно, но я ощущала в нем сумасшествие какое-то. Он был на грани, и я чувствовала себя виноватой. А порой я думала иначе, ведь именно я была той, рядом с которой этот мужчина балансировал, но держал себя в руках… ради меня.Мне казалось это важным.Я хотела идти вперед не одна. Чтобы он меня вел… за собой.Мое имя на его губах было таким красивым. Я и сама ощущала себя невероятной, потому что он смотрел на меня так, как никто и никогда.Его ладонь дотронулась до щеки, и я подняла голову тут же сталкиваясь с его напористыми губами.Мы дышали так громко, словно обоим не хватало воздуха. В какой-то момент Чонгук застонал и притянул ближе. А после, подхватил за талию и усадил на столешницу, сдвинув все, что стояло рядом.Моя футболка задралась, пока он меня поднимал, поэтому, когда его горячие ладони вернулись снова на талию, он уже прикасался к коже, отчего я задрожала еще сильней.Было ощущение, что я вся искрюсь от напряжения в тысячи вольт, и его кожа вызывала самые мощные разряды.Он раздумывал, двигать ли ими. И пока я сама пыталась понять свое тело, которое совершенно точно принимало этого мужчину, он стал целовать в шею и зашептал.– Только говори со мной, Лиса. Если ты почувствуешь, что этого достаточно, то просто скажи, чтобы я остановился. Хорошо?Я быстро закивала, но он не мог этого почувствовать, так как его язык ласкал впадинку между шеей и моим телом.– Хорошо, – наконец сказала и ладони на моем теле ожили.Он не стал лезть сразу к груди, хватать меня… Чонгук скользнул ими по спине забравшись под давящую теперь везде ткань моей одежды. Я выгнулась, и моя спина оказалась ровной, а грудь выпирала вперед.Его руки были невероятно огромными, он обхватывал ими всю мою спину от одного бока до другого, и при этом большие пальцы затрагивали чашечки моего бюстгальтера.Поцелуи с шеи сместились ниже до впадины между груди, а горячее дыхание согревало и проникало будто в мою душу.Пальцы на ногах поджимались, потому что напряжение становилось все сильней, будто кто-то тянул струны и наматывал их в клубок в самом низу живота.– Какая ты мягкая, Лиса, – бормотал между поцелуями, которыми он меня осыпал.Руки по ребрам стали двигаться вверх и накрыли грудь, чуть сжав, и меня парализовало.Ударило, и я перестала дышать.Только не сейчас. Но тошнота уже сковала горло, и появилось желание плакать и кричать. Оттолкнуть…– Лиса? Лис… – донесся голос и я, приподняв веки, увидела перед собой не кирпичную стену. А самые добрые и нежные глаза, которые излучали тепло и беспокойство. – Поговори со мной, девочка, хорошо?Мне было так жаль, что все прекратилось и я заплакала, закрыв ладонями свое лицо.– Тише, тише. Все хорошо, – он поправил одежду на мне и обнял, поглаживая по спине.Притянул ближе и я, не сопротивляясь, обняла в ответ.– Мне так стыдно, прости, пожалуйста.Он замер, будто в камень превратился. А потом заговорил так, словно сдерживался, чтобы не обидеть интонацией.– Я не хочу слышать твоих извинений по этому поводу, поняла, – мой подбородок взметнул вверх. – Я серьезно, Лиса. Мы будем двигаться медленно. Я здесь не для того, чтобы залезть к тебе в трусы поскорее. Я тебя хочу и планирую в дальнейшем вытворять самые безумные вещи с тобой, но сейчас… В данную минуту, и на этом этапе, я возьму все, что ты способна мне дать. Ты поняла?Я не верила. Мне казалось, точнее, я в этом была уверена, что мужчины желают лишь плоть. Им плевать на желания женщин, на их боль. Я знаю, что мыслила, неправильно сгребая в кучу всю мужскую часть. Но мне было так проще. Я не желала оставлять место в своей голове и пытаться хоть кого-то оправдать. Это была единственная верная правда. Безопасная для меня.И сейчас моя теория потерпела крах.Кто этот мужчина передо мной? Как и чем я его заслужила?В итоге я смогла только кивнуть и снова прижаться к нему всем телом, по-прежнему сидя на столешнице и сжимая его бедра своими.– Какая ты все-таки маленькая, – подхватил меня на руки в том же положении и пошел куда-то. Куда я поняла, когда мы сели на диван.Такая поза была весьма откровенной, и я ощущала, что Олег возбужден. И я решила не слезать с него. Мне нужно рушить барьеры. Медленно, но, верно.Он посмотрел на мое лицо и в приглушенном свете одной лампы все же рассмотрел оставшиеся слезы. Поднял руку и стер их, проведя носом по щеке.– Не хочу, чтобы ты плакала.– Я делаю это периодически, не могу ничего с собой поделать, – шепнула в ответ.– Мне хочется весь мир крушить, когда я вижу их.– Прости…– Ну что за… Лиса, – он усмехнулся и поцеловал.Но как только хотел завершить, я попросила продолжить.– Мне так нравится целоваться с тобой, можно еще чуть-чуть?Он лишь глянул на меня и тут же приблизил свои губы к моим.В какой-то момент, эти ласки стали все откровеннее, а мужские руки сжимая мои ягодицы, все сильней прижимали к бедрам.– Что ты со мной творишь, черт…Я не отдавала отчета я просто… просто была какой-то другой, в этих надежных объятиях мужчины, который пробрался в мое сердце. Глубже, чем кто-либо, не считая моего мальчика.Он замер, пробравшись в мои волосы пальцами, и сжав их, остановил все.Я, дрожа, не знала, что делать и потом подчинилась. Мы просидели так недолго, и лишь спустя время Чонгук зашевелился.– Все в порядке? – на этот раз спросила уже я.– Ага, – улыбнулся. – Нужно было взять в руки себя и кое-что другое, чтобы не облажаться.Я, скромно покраснев ничего не ответила.А когда поерзала, потому что мои ноги затекли, он понял, что лучше сменить позу.– Иди ко мне, – Чонгук сел в угол и притянул к себе спиной, в итоге я почти лежала с ним и на нем частично.– Ты кушать не хочешь?– Нет, спасибо.– Ладно, но если…– Я понял. Как продвигается работа? – его пальцы стали поглаживать мои руки и переплетать пальцы.Мои ладони утопали в его больших, и этот контраст очень нравился.– Отлично. Мне очень нравится. Порой я ношусь по дому в суматохе, когда большие заказы. Стараюсь не путаться. Сын очень много внимания требует. Но я стараюсь все делать быстро, чтобы не запутаться, когда знаю, что его надо покормить скоро или уложить спать.– А с ноутбуком?– О, там все тоже в порядке. Я привыкла уже. Сейчас вспоминаю, как на телефоне это делала и не могу поверить в то, как я справлялась.– К хорошему и удобному быстро привыкаешь. Если будут какие-то вопросы, спрашивай, я помогу.– Спасибо. Ты мне, итак, очень помог. Я бы в них разбиралась долго.Мы пролежали так очень долго, разговаривая о разных вещах. Чонгук рассказал о своем детстве, родителях и их жизни. Смешные истории, связанные с этой квартирой.В какой-то момент мы замолчали и уснули. Я развернулась к нему лицом и упиралась лицом в шею, зажатая в его крепкой хватке.Нас разбудил плач Сонхо, который доносился издалека и я, пошевелившись не сразу поняла, что именно меня сдерживает.– Чонгук, – шепнула, не желая его будить, но мне пришлось. – Сын плачет, мне нужно к нему подойти.– Хорошо, – он еще сильней меня сжал все еще, пребывая во сне.Я рассмеялась негромко.– Отпустишь?– Ни за что, – и в подтверждение зарылся в мои волосы лицом, прижав ногой мои ноги.– Ну Чонгук, Сонхо не успокоится, видимо, кушать хочет.– А? – открыл глаза и посмотрел странно, словно не верил, что я перед ним. – Мы уснули? – поцеловал быстро в губы.– Да. Если ты хочешь остаться, то…– Нет, девочка моя, – снова чмокнул меня. – Нет. Не сейчас. Занимайся сыном, а я умоюсь и поеду домой.Я немного расстроилась, но знала, что так будет правильно.– Тогда иди в ванную, а я сейчас вернусь.Сделала быстро смесь, переодела малыша и вышла с ним на руках кормя.Чонгук улыбнулся, увидев нас обоих. Не удержавшись, подошел к нам и посмотрел на Сонхо.– Привет, боец. Я тебе подарок принес, завтра поиграешь.Он с соской во рту повернулся немного к нему, не сводя глаз, продолжил трапезничать.Они не отрывали глаз друг от друга, пока сын не уснул, выпив свою порцию еды.– Удивительно, я думала, что он начнет играться, увидев тебя.– У нас с ним свое взаимопонимание, – подмигнул и притянул к себе.– Поедешь уже?– Ага. Увидимся?– Буду рада. Приезжай в любое время.– Не стоит мне столько позволять, я могу решить, что ты всерьез.– Я всерьез. Мне нравится… быть рядом с тобой, – не знаю, что мной руководило, когда я произносила эти слова. Но я только потом поняла их смысл.– Поверь, я ощущаю то же самое.Мы на прощание еще долго целовались, а затем он уехал, снова забирая мой покой.В понедельник я отправилась с сыном в торговый центр. Не знаю каким образом я выбирала себе обувь. Но почему-то снова ее дома примерив она стала неожиданно неудобной, и я поехала ее менять.Справившись быстро, я уже направлялась к выходу. Но внезапно столкнулась с мамой, которая, смерив меня взглядом сразу же подошла.– Привет, – поздоровалась, продолжая на нее смотреть.Мы впервые так долго не виделись, не разговаривали. В душе у меня ощущалась тоска. Она моя мать и это не изменить. Пусть сейчас у меня и был иной приоритет. Сын. Она тоже была моей семьей.– Ну привет, дочь, – она даже не посмотрела на коляску. Словно той и не было. Намеренно показывая свое прежнее отношение. – Припеваючи живешь?– Почему? В торговые центры ходят только богачи, по-твоему?– Не знаю. Ты скажи. У тебя же теперь появился мужик, который тебя содержит, – стала осматривать меня, будто на мне была тонна золота и бриллиантов. Хотя, по сути, каждая вещичка была той, что я носила и месяц назад.– Я, как и прежде все делаю сама. Появление мужчины в моей жизни ничего не меняет, – грустно вздохнула, понимая, что разговора не получится.– А чего так? Миллионеру оказалась не нужна?Она радовалась. Если бы я сейчас сказала, что, к примеру, Чонгук бросил меня, то реки шампанского омывали бы ее праздник. Ее победу. Но победу над кем?– Ты когда-нибудь думала о том, что мне может быть больно? Что я нуждаюсь в тебе как в матери? – невольно на глазах выступили слезы обиды на нее.– Вспомнила, что я мать? – она почти шипела, говоря со мной. – Что же ты меня не послушала? В тот вечер и потом? Почему ты не слушала меня?– Потому что поступала так, как считала нужным.– Вот и я поступаю так, как считаю нужным.Мы замолчали.Я чувствовала, что опустошена.– Ты загоняешь нас обеих в тупик. Я не знаю, как мне быть. Или это то, чего ты хочешь?Она внезапно потупила взгляд.– Как нам быть дальше, мам?– Ты свою дорогу выбрала.– Дорогу? Да. Но я никогда не хотела выбирать между тобой и сыном, это нечестно.– Ты сама не заметила, что это произошло.– Знаешь, встав на сторону своего ребенка, я поняла, что ты вынудила меня. А еще, что ты никогда бы не сделала так же. И это больно.– Больно ей, – буркнула вдруг. – Чем ты думала? Раньше без моего слова и шагу сделать не могла, а тут выросла. И до чего тебя довела эта взрослая жизнь? Многое узнала? Стоишь теперь, ждешь жалости. Совести у тебя нет. Мало того что опозорила, так еще и бродишь по городу всех вокруг обвиняя. Ты сама виновата. Ты и больше никто.Я еле стояла на ногах. Она часто говорила гадости сразу после случившегося и далее. Особенно много их было, когда я ждала Сонхо.Сейчас я слушала ее, и внутри меня что-то менялось навсегда. Я слушала ее со стороны и испытывала некий ужас, переплетенный со страхом.– Каждый день, я просыпаюсь с мыслью, за которую потом ненавижу себя. Я думаю о том, что сегодня посмотрю на сына и увижу вдруг в нем его лицо. Того подонка, который смеялся мне в глаза, выплевывая грязные слова, истязая мое тело и душу. Что увижу в моем мальчике хотя бы часть схожести и почувствую отторжение. Я душу в себе эти гадости, но не могу не бояться этого. А потом смотрю на него и улыбаюсь. Просто улыбаюсь. У него серые глаза, а не голубые как мои и волосы. Пухлые губки, в то время как мои очень тонкие. Я все это вижу и… И люблю его до глубины моей почти мертвой души. И я живу с этим каждый день, а ты смеешь говорить все эти слова? Да что ты знаешь о том, как я живу. Как я справляюсь с самой собой. Что ты вообще обо мне знаешь? Кто та девочка, с которой ты меня по-прежнему сравниваешь? Да нет ее, мама. Она умерла в двадцать один год, а ты этого даже не заметила. Это тебе должно быть стыдно, это ты должна просить прощения. Не я и не мой сын. И если к тебе вдруг придет озарение, и ты встанешь на колени, я пройду мимо тебя. Ты единственный человек, который не заслуживает прощения. Потому что ты не имела права меня предавать. Кто угодно, но не ты, мама.Я стала идти дальше, не желая больше вести бессмысленный разговор. Ее ничем не проймешь. Не изменишь. И видимо, так было всегда, просто раньше, не было у меня того, за кого я стану бороться. Я не стала за себя, но сына в обиду не дам. И не стану вымаливать чью-то любовь для него.Мне проще отсеивать таких людей из своей жизни, чем доказать, что мой малыш нуждается в чьем-то понимании.У него есть я и это главное.Мама что-то крикнула вдогонку, но я не услышала, а за мной идти она не стала.Я была ей благодарна за все. За жизнь, за воспитание и долгие годы, что она была рядом и растила меня, но теперь это все.Больше никаких шагов навстречу. В следующий раз должна прийти она. А я уже буду думать, нужна ли она в жизни моей и моего малыша.Всю дорогу до дома я думала о словах, о прежней жизни, что я хотела бы еще ей сказать, но забыла.Но решила, что все было правильно. В том смысле, что я сказала достаточно. Не хочу усугублять. Мое мнение она услышала, а как с ним поступить, решать ей одной.Я думала, что медленная прогулка станет чем-то, что заставит выкинуть из головы мысли о встрече и прошлые обиды, но в квартире все стало хуже. Настроение упало. В глазах пеленой стояли слезы. По нервам била ненависть.Сын проснулся и поев стал играть с той самой погремушкой, которую принес вчера Чонгук. Вот тут я просияла внезапно.Мысли о нем стали успокаивать, а на моем лице заиграла улыбка.В порыве написала сообщение Чонгуку и оставила телефон лежать на открытой переписке с ним, пока занималась по дому делами.Удивительно, что он появился в моей жизни в сложный момент, помог и теперь по сей день заставляет мое сердце раненое стучать.

Чонгук

На часах было начало десятого, когда я ехал по уже ночному городу домой от Лисы. Я улыбался.Она вызывала самые светлые чувства. Пусть я, обманывая себя, не желал давать им определение и глубину, но, быть может, это все потому, что я испытываю к ней, не вяжется с пресловутым «люблю»? Или смягчить вину за обман, не знаю.Немного самокопания, и я забывался окончательно в ней.Она хороша, даже слишком.Все усугубляла ложь.Я знал, что это бомба замедленного действия, но решил молчать. Пока что я не был готов рассказать ей обо всем. Потому что знаю, чем это обернется.Не тем, что она уйдет! Хотя я этого тоже боялся.Но было кое-что еще… Она станет винить себя. Это допустить я никак не мог.Чонен написала, чтобы я купил ей зефир, поэтому я заехал в супермаркет и прикупив на утро сыну немного вкусной ветчины для бутербродов и батон нарезной поехал домой.Припарковал машину и стал подниматься в квартиру. Мне стал звонить незнакомый номер и я, подняв трубку, будучи в лифте, не смог услышать кто там и что. Единственное, что донеслось до моего слуха это отдельные слова: жена, авария, больница.