11

Все происходящее – безумие. А оно не приветствуется. Реальность и безумие могут идти в ногу, если тебе двадцать, и ты полон авантюризма. Внутри тебя не гаснет, а только зажигается огонь и желание свернуть горы.Нет, я не считаю, что в мои годы, а мне всего лишь тридцать восемь все безвозвратно утеряно. Просто после той поры, когда ты сделал все самые запоминающиеся безумства, у тебя появляется семья, ответственность, дети.На этом не заканчивается ничего. На этом открывается сотни новых дверей, а старые ты оставляешь закрытыми.Я тот этап прошел. И сейчас, как никогда, хотел мыслить здраво. Но выходило совсем паршиво, когда ты рядом с семьей, но по-настоящему очень далеко.Я за неделю после того поцелуя с Лисой успел представить недалекое будущее и ужаснулся. Перемены – это хорошо, если ты не рушишь при этом чужие жизни. Такие перемены страшны.И я боялся.Этот путь, который я лишь слегка приоткрыл, означал развод, потерю доверия, потерю семьи.Я не мог потерять все это. И знал, что очень эгоистичен в своих мыслях о Лисе.Ведь, по сути, я хотел всего и сразу. Так не бывает. К тому же это неправильно и оскорбительно по отношению к ним обеим. Но я даже не могу на одну ступень поставить и жену, и ее.Я не имею на это права.Выбор был всегда. И каждый день мы выбираем путь, который меняет траекторию нашей жизни навсегда.На эту неделю мой выбор был понятен и прост.Мне нужно просто присылать ей чеки и все. Но приезд сестры все изменил. И это стало отправной точкой. Я понял это, еще до того, как успел сообразить и услышать ее вопрос в трубке:– В нашей квартире кто-то живет?– Чонен, оставайся на месте, я еду.Мчал быстро и боялся… Наверное, я боялся, что длинный язык моей сестренки взболтнет лишнего. И под этим словом я знал, что скрывается, и ощущал себя мерзким обманщиком. Я не хотел, чтобы Лиса знала о том, что я женат.Всю дорогу не было борьбы внутренней о правильном и не очень. Я думал лишь о том, что скоро встречусь с ней.Я мчал так быстро, что на пороге споткнулся о какие-то пакеты, но войдя я не был готов к тому, что они обе сидят на кухне.Сестра была веселой, Лиса смущена своим положением и ее щеки горели румянцем. Искренне и мило.Она вышла и на меня тут же набросилась сестра.– Ты многое должен объяснить братец.– Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь.И это было правдой. Мы с ней близки, даже несмотря на то, что она младше на десять лет. И что я брат, а она сестра. Мы были близки.Садимся за стол. Передо мной тут же оказывается чашка чая, а ее карие глаза прожигают дыру в ожидании.Но я молчу, потому что не знаю, с чего стоит начать.– Я знаю, что ребенок девушки не твой, – выступает первой.– Не мой. Я не изменял Сане. Никогда, – мой голос тверд. Потому что это правда.Я бы и не изменил. Если бы не встреча с курьером, которая привезла мне обед и попала под горячую руку.– Тогда расскажи мне кто Лиса?Решаю с самого начала. Говорю быстро, тихо, но обо всем важном не упуская детали.Чонен слушает и кивает с пониманием. Она знает, что я бы не поступил иначе. То, что сюда приплелся мой личный интерес, это второстепенное. То, что произошло случайно. Но факт того, что я помог, я бы так поступил, будь на месте нее другая. Может, не совсем так, но я бы помог. Она это знает.Отчего-то я чувствую важность того, чтобы она меня не осуждала, даже если сам при этом по другую сторону и не горжусь собой. Хотя про поцелуй я не сказал, но, возможно, она уже сама дорисовала недостающие элементы.– Мда, – все, что она отвечает. – А Сана?– Не знает. Я хотел сказать. Точнее, успел только о том, что помог девушке и разговор перетек в проблемы молодежи и так далее.– Ясно. Ты ведь не просто помог? В смысле, это что-то большее?Встаю из-за стола, потому что смотреть ей в глаза, отвечая на подобные вопросы, равносильно, что смотреть в свои. Она увидит все, что я не открываю, что оставляю там внутри себя.– Видимо, да.– Ты не уверен?– Не уверен. На кону вся моя жизнь, Чонен. Мой сын… моя семья. Я просто не знаю, что мне делать. Но она так глубоко в голову засела.Слышу протяжной вздох и шорох. Сестра встает рядом, и мы оба смотрим в небольшое окно кухни.– Ситуация серьезная, – уверенно заявляет.Мы всегда говорили по-взрослому. С тех пор как ей исполнилось шестнадцать. Сейчас был пик. Ей не шестнадцать, а я давно женат.– Чонгук, прежде чем рвать все, ты должен быть уверен в том, что это нужно делать.– Я знаю. Но чувствую себя подлецом, решая проверить, что выгорит с девушкой, а жена как запасной аэродром. Чонен, я не хочу так. Но мне кажется, мысленно, я уже не с ней. Значит, уже предаю. Так?– Но если ты разведешься с Саной, и в итоге через секунду узнаешь, что Лиса не желает тебе давать ни шанса, это будет очень глупо.– Не могу поверить, что говорю об этом. Неделю назад я решил вообще не приезжать сюда и не видеть ее.– У тебя много времени на раздумья. Если бы в семье все было на пятерку, ты бы тут не стоял.– Это не так. Сейчас я именно тот, кто принимает решение. Я разрушитель. И при этом отношения в семье идут как обычно, ничего не стало хуже, чтобы я вдруг решил, посмотреть на другую женщину.– А если бы это была твоя жена? Если бы она решала? Тебе было бы легче?– Нет. Я вообще не планировал терять семью. И думал, что ты станешь меня отговаривать, вливать в мой мозг другие мысли.– Я твоя сестра и хочу, чтобы ты был счастлив, но и племянника в обиду не дам. Тебе нужно обо всем подумать. Мы с Саной не подруги, но она стала нашей семьей, Чонгук. Ей будет больно.– Я знаю, – опускаю голову, поняв, что теряю даже в эту секунду очень много.– Но я тебя понимаю, Чонгук. Честно. И как бы там ни было, ты не виновен хотя бы в том, что твое сердце вновь стало биться после встречи с этой девушкой. В этом вообще никто не виноват.Я ощутил себя мальчишкой, которого хвалили за кражу конфеты. Это было неправильно, но приятно.Она прижимается ко мне, обнимая и говорит, что поедет в гостиницу.– Спасибо, я оплачу твой номер. Ты надолго в город? – мы идем к входной двери, и я помогаю вынести ее небольшую дорожную сумку.– На три дня, может, чуть больше. И да, ты оплатишь мой номер, – пихает вбок.Спускаемся к ожидающему такси, которое она оказывается, успела вызвать.– Лиса не знает, не так ли? – задает внезапный вопрос, прежде чем сесть в машину.– Нет.– Боишься, потому что она сразу все оборвет, даже не начав.– Видимо, да и меня бесит, что ты все так легко понимаешь обо мне.– Скажи им обеим, когда будешь уверен в том, как поступить. А для этого хорошо все взвесь.Я не отвечаю ей. Потому что не знаю ничего из того, что планирую сделать. Я настолько запутался, что, мне кажется, мой мозг плавится от такого количества мыслей и сомнений в них. Возвращаюсь в квартиру и тихо вхожу в спальню Лисы.Она сидит за ноутбуком. Работает. Увлеченно и так старательно что-то печатает. Но быстро отвлекается и уже через секунду выходит со мной в гостиную. А еще через пару минут я оказываюсь рядом с ней. Слишком близко. Слишком далеко за чертой моего обручального кольца, которое лежит в шкатулке украшений Саны. Мы его так и не увеличили в размерах с момента, как я стал крупнее, начав заниматься в спортивном зале по выходным с сыном.– Ты не мешаешь, Лиса, – окончательно вторгаюсь в ее личное пространство, отвечая на ее слова.Она дрожит так сильно, что колебания воздуха касаются моей одежды.Почему она всегда дрожит? Так сильно.Я смотрю на ее красивое и такое невинное лицо. Я знаю, что хочу поцеловать в ее тонкие губы. Я хочу прикоснуться к ней. Узнать какая на ощупь ее кожа. Я больше не сомневаюсь, точнее, в данный момент мои мысли не хаотичны. Когда я так близко к ней, все становится прозрачны и ясным.Она как дурман. Она очарование.– Чонгук… – шепчет мое имя и все.Словно жмет кнопку.Рука поднимается в воздух и ее маленькое, аккуратное лицо ложится в ладонь идеально. Я глажу большим пальцем девичью скулу и медленно склоняюсь к притягательным губам.Это словно взрыв. Наше соприкосновение.Нет больше границ. Нет ничего. Только она.Мягко веду языком по сомкнутым устам, но она не откликается.Лиса просто стоит и все.Я аккуратно отодвигаюсь и заглядываю в ее глаза, которые распахнуты и смотрят прямо на меня. Я боюсь увидеть там протест. Услышать слова, которыми она посылает меня куда подальше.Но она говорит совсем не это.– Я… Я хотела сказать тебе, что не умею… – ее голос словно мед, сладкий и вкусный. – Не умею целоваться.Я не шевелюсь, не дышу, не существую.Не умеет? Уже потом я подумаю о том, что она родила ребенка, а в эту секунду я трогаю кончиком носа ее маленький и острый кончик слегка улыбнувшись и ни слова не говоря снова целую.Веду ее за собой. И она идет.Ее губы открываются навстречу моим. Я стараюсь быть нежным, но что-то идет не так.Мой язык проникает в ее рот, соприкасается с ее влажным первый раз, затем второй и третий. Но ответ Лисы на мои действия словно агрессивный и я тут же прекращаю.Отступаю буквально на полшага и заглядываю в ее глаза, полные дикого ужаса и слез.