Глава 17

Эмма

После его ухода в кабинете стало тихо. Слишком. Как будто вместе с ним исчез воздух, исчезло движение, исчез смысл. Я всё ещё ощущала на губах его поцелуй — и вместе с этим в груди росло странное, почти тревожное чувство.

Села на край дивана, обхватив руками колени, как будто собиралась согреться. Только вот холод был не снаружи. Он был во мне. И я не могла понять — от чего именно. От его слов? От взгляда Мии? От звонка, после которого он снова исчез?

В помещении витал тонкий аромат его одеколона, смешанный с запахом кофе и бумаги. Всё говорило о нём. Даже тишина. Даже собственные мысли.Я не должна была здесь оставаться. Но осталась. Потому что он просил. Потому что мне тоже нужно было это — быть рядом. Или хотя бы чувствовать, что я рядом. Хоть так.

Прошло, наверное, минут пятнадцать. Я успела немного успокоиться, даже закрыть глаза. И тут — шаги. Уверенные, быстрые. Без стука. Дверь открылась резко.

— Конечно ты здесь, — голос, который не ошибёшь. Мия.

Я выпрямилась, медленно вставая. Она закрыла за собой дверь и осталась у порога, скрестив руки на груди.

— Ты всё ждёшь его? Думаешь, он вернётся и всё будет как в сказке?

Я молчала. Но внутри уже поднималась волна — не страха, нет. Что-то ближе к раздражению. Или уколу — как будто кто-то наступил на синяк.

— Мия, я не хочу с тобой ссориться, — тихо произнесла я. — И уж точно не собираюсь оправдываться.

Она усмехнулась — уголки её губ дёрнулись вверх, но в этом не было ни радости, ни дружелюбия.

— А ты думаешь, что тебе и не нужно. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Как вцепилась? Всё время рядом. Каждый раз, когда он говорит "не беспокоить", именно ты оказываешься внутри. — Она шагнула ближе. — Ты правда считаешь, что ты особенная? Что ты для него — не временная игрушка?

Я сжала кулаки. Не от злости. От боли. Потому что она касалась самого хрупкого — моей неуверенности.

— Я не знаю, кто я для него. Но точно знаю, что это не твоё дело, Мия.

Её глаза сузились.

— Ошибаешься. Это моё дело, когда в компании начинается бардак из-за твоих глазок и его импульсов. Когда он стал другим. Не таким, как раньше. Знаешь, почему он просил не пускать никого? Потому что раньше ему никто не был нужен. А теперь — ты. Слишком быстро. Слишком сильно. И слишком опасно.

— Опасно для кого? — тихо спросила я, глядя ей прямо в глаза. — Для него? Или для тебя?

Мия замерла на секунду. Я увидела, как на её лице проскользнула тень — едва заметная, но настоящая.

— Ты ничего не знаешь, — бросила она.

— Так скажи. Если ты так уверена, что я всё делаю неправильно, скажи, что именно я не понимаю.

— Он… — она замолчала, потом резко отвернулась. — Он не тот, кем кажется.

— А я не слепая. — Я сделала шаг ближе. — Я не девочка, которая упала в сказку. Я вижу, что с ним не всё просто. Но это его история. Его тьма. И я не боюсь. Или, может быть, боюсь, но остаюсь. Потому что хочу понять. А не судить.

Мия глубоко вдохнула. Плечи у неё чуть дрогнули. Она посмотрела на меня, и впервые в её взгляде появилось не раздражение, а… усталость?

— Если ты хоть раз почувствуешь, что он делает что-то ради тебя, что может тебя разрушить… — её голос стал тише. — Тогда, может быть, ты поймёшь, почему я злюсь. Почему я вообще здесь.

— Ты переживаешь за него, — тихо сказала я. — По-своему. Но то, что между нами, — не твоя война, Мия.

Она смотрела на меня долго. Потом кивнула. Один раз. Быстро. Будто про себя. Развернулась и вышла, оставив после себя ощущение чего-то незавершённого. Что-то в ней было не таким прямолинейным, как казалось. И не таким враждебным.

Я осталась одна. Снова.

Но теперь — чуть сильнее. Чуть увереннее.И когда Лиам вернётся — я уже буду готова не только слушать. Но и стоять рядом. Настоящей. Без страха.    Когда дверь за ней захлопнулась, в кабинете повисла тишина. Я стояла посреди комнаты, всё ещё ощущая на себе её взгляд, будто он остался висеть в воздухе, тяжелый, осуждающий.

Я медленно выдохнула и подошла к окну. С улицы доносился гул машин, серое небо будто повторяло моё состояние — напряжённое, тревожное. Я не знала, чего больше в этом ощущении: страха или решимости. Но одно было точно — теперь всё изменилось.

Мия знала. Не догадывалась — знала. И её слова были не просто предупреждением. Это было заявление о позиции.

"Думаешь, я не вижу, как ты к нему?" — звучало у меня в голове, как эхо.А ты? — хотелось спросить в ответ. — Как ты к нему?

Я обернулась к столу, села на край дивана и провела рукой по колену, будто стирая липкую тяжесть этого разговора. Но избавиться от неё не так просто. Вопросы роились в голове. Как долго она это замечает? Что между ними было — или есть? Почему её это задевает?

Но главный вопрос звучал тише всех, но больнее всех:Сможет ли Лиам быть честен со мной до конца, если в этой истории не только прошлое, но и настоящее?

Я сидела, уставившись в пол, пока не услышала шаги в коридоре. Спокойные, уверенные. Он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет снова ворвался его запах — тёплый, пряный, родной. Лиам вошёл, взглядом сразу нашёл меня.

— Всё в порядке? — спросил он, подойдя ближе.

Я кивнула, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:

— Мия заходила.

Он напрягся. Плечи чуть приподнялись, глаза сузились.

— Что она сказала?

— Неважно, — ответила я слишком быстро. Он заметил. — Или… пока неважно.

Он присел рядом, взял меня за руки, ладони его были чуть холодные — или это мои были горячими от напряжения.

— Эмма, я обещал быть честным. И я буду. Но ты должна знать: некоторые люди в этом офисе… не просто сотрудники. Они связаны с прошлым. С тем, что я пытаюсь оставить позади.

Я сжала его пальцы.

— Тогда скажи мне одну вещь. Ты когда-нибудь был с ней… вместе?

Он посмотрел на меня — прямо, без бегства, без пауз.

— Нет. Мы работали рядом. Долго. Она была рядом в сложные моменты. И, возможно, чувствовала больше, чем говорила. Но я никогда не давал ей повода. И никогда не был с ней.

Правда. Я слышала её. В голосе. В тоне. В том, как он смотрел на меня.

Я кивнула, а потом наклонилась вперёд, положив голову ему на плечо.

— Просто скажи мне, если вдруг я начну быть для тебя обузой.

Он сжал меня крепче.

— Ты — не обуза. Ты — всё, что я хочу оставить в этом мире. Остальное… придётся пережить.

Мы так и сидели — в тишине, среди теней, в кабинете, где время замерло.

И только снаружи, за стеклом, зреет буря.         После разговора мы так и остались в кабинете. Лиам снова занялся документами за своим столом, а я — своими чертежами, разложив всё на журнальном столике. В кабинете стояла рабочая, но тихая атмосфера. Как будто ссора с Мией была частью другого дня. Другой жизни.Я ловила себя на том, как иногда незаметно поднимаю взгляд на него. Он был сосредоточен, пальцы перебирали страницы, взгляд бегал по строчкам, иногда он что-то помечал в планшете. Спокойный, уверенный. Мне нравилось просто наблюдать. Особенно потому, что он больше ничего не говорил о Мие. И это молчание говорило громче слов.Спустя какое-то время я всё-таки нарушила тишину:— Лиам, а если конструкция получится тяжелее, чем планировалось… Ты бы усилил нижние балки или перераспределил нагрузку через дополнительные опоры?Он оторвался от бумаг, перевёл взгляд на мои наброски. Подошёл, наклонился, посмотрел внимательно.— Усилил. Однозначно. Если хочешь, могу показать, как лучше проложить дополнительную связку между элементами, чтобы не перегружать одну зону.Я кивнула, пододвигая блокнот ближе. Он взял карандаш и начал набрасывать схему, комментируя:— Вот тут… и вот здесь. Видишь, как идёт давление? Нужно разложить его по диагонали. Тогда и бетон не просядет, и металл не поведёт.Я слушала внимательно. Он объяснял не как начальник, а как партнёр. С уважением, без тени высокомерия. Это подкупало. И делало ближе.Когда он закончил, посмотрел на меня, чуть прищурившись, и с улыбкой сказал:— Иди сюда.— Куда?— Ко мне. — Он отодвинул своё кресло и похлопал себе по ноге. — Присядь.Я удивлённо вскинула брови, но не сопротивлялась. Подошла, медленно села к нему на колени, устроившись боком, чтобы видеть и его лицо, и бумаги на столе. Он обнял меня за талию, одной рукой поддерживая, другой показывая на схему.— Вот так. Удобно?— Очень.Он продолжил объяснять детали, а я кивала, внимательно следя за его пальцами. Он тепло дышал мне в висок, и в этой позе всё ощущалось как-то иначе. Близко. Надёжно. По-настоящему.Я хотела что-то записать, но случайно уронила ручку. Она покатилась под стол, и я инстинктивно наклонилась, чтобы её поднять. В этот момент он молниеносно подставил ладонь между моим лбом и краем стола, не давая удариться.— Осторожно, — прошептал он. — Я тут, чтобы тебя не давать в обиду даже… столу.Я рассмеялась тихо, вернулась с ручкой в руке и снова прислонилась к нему плечом.— Спасибо. Не только за это.— За что ещё?— За то, что ты есть.Он ничего не ответил, только поцеловал меня в висок, медленно, с нежностью.Мы так и остались сидеть вместе. Работая, обсуждая детали, иногда просто молча. За окном вечер опускался на город, в офисе почти не было света. Только его кабинет — как остров среди темноты, наполненный тихим теплом и чем-то, что с каждым днём становилось только крепче.                                       Когда стрелки часов приблизились к восьми, Лиам наконец отложил бумаги в сторону и потянулся, тихо выдохнув. Я тоже собрала свои чертежи, аккуратно сложила их в папку. Рабочий день незаметно превратился в вечер, и тёплая атмосфера кабинета стала почти домашней. Почти.

— Пора ехать, — сказал он, глядя на меня. — Я тебя подброшу.

Я кивнула, и мы вышли вместе. В коридорах офиса уже царила тишина, тусклый свет ламп создавал ощущение, будто мы последние в этом здании — как будто остальной мир уже спит, а наш всё ещё дышит.

На улице было прохладно. Лёгкий ветер трепал волосы, и он сразу открыл передо мной пассажирскую дверь. Машина поехала плавно, и в салоне воцарилась уютная тишина. Он не спрашивал, о чём я думаю, не настаивал. Просто был рядом. Этого было достаточно.

— Спасибо, что остался со мной сегодня, — сказала я, когда мы подъехали к моему дому.

— Я бы не хотел, чтобы ты была одна после такого дня.

Я уже собиралась выйти, но он вдруг наклонился ближе:

— Эмма… Если что-то будет не так — сразу говори. Обещай.

— Обещаю.

Он кивнул и отпустил мою руку. Я вышла из машины и направилась к подъезду. У двери привычно потянулась за ключом… и тут увидела его.

Листок. Сложенный пополам, зажатый под дверной ручкой. На нём — крупным, чётким почерком:

«До конца недели оплатите задолженность. Иначе — выселение. Без отсрочек.»

В груди что-то сжалось. Холодно. Жёстко. Словно реальность вдруг напомнила о себе слишком громко. Я оглянулась — Лиам всё ещё сидел в машине, его силуэт виднелся в полутьме. Но я не хотела, чтобы он это увидел. Не сейчас. Не так.

Я быстро убрала записку в сумку, глубоко вдохнула и только тогда открыла дверь. Уже внутри, прислонившись к стене, я достала листок снова и перечитала. Да, это не было неожиданностью — я знала о долге. Просто надеялась, что у меня ещё будет время. Но, похоже, его больше нет.

Я медленно опустилась на край кровати, записка дрожала в пальцах.

Снаружи, где-то на улице, мотор Лиама наконец стих. Он уехал.

А я осталась в темноте своей квартиры, с новой реальностью в руках — напоминанием о том, что борьба ещё не закончена. Только началась.

Но теперь я была не одна.И, может быть, это — самый важный долг, который мне по силам удержать.