Череп

Последняя битва перед встречей с ним. С ее целью. Только тогда начнется по настоящему интересная схватка.

Сердце Эгги бешено билось. Но не от страха и дежа не от волнения. Она снова ощущала опасность. Не от соперников. Этот взгляд. Он здесь. Наблюдает. Совершенно другой, отличный от всех этих орущих придурков. Иной...

Она старалась игнорировать его, хотя выходило плохо.

Девушка старалась сосредоточиться на своих противниках.

Больше всего ее напрягала женщина в кровавом платке. Энергия от нее исходила колоссальная. Может даже больше, чем от близнецов. Она будет серьёзным противником. Это тревожило и будоражило разум Эгленд. Она в деталях представляла кровавую картину их боя. Впитывала образы, ужасный визг, ощущения влажной, густой, тягучей жижи на руках, лице, клинке. Безумство оттенков красного пульсировало в груди.

Ощущение голода давило на виски.

Девушка перевела взгляд на мужчину. Неожиданно для себя подметила, что внешность его давольно симпатична. При других обстоятельствах она может и не хотела бы отрубать ему конечности одну за другой и наблюдать за гримасами боли и отчаяния.

Эгги встряхнула головой. Не сейчас. Не время.

Она бы очень хотела откинуть эти мысли куда подальше. Они волновали, будоражили тело и душу, шелестели что-то сладкое на ухо, трогали её сердце маленькими когтистыми лапками, снимая слой за слоем мягкие ткани, оставляя каменное, холодное, жестокое образование, жаждущее крови.

Почему? Почему именно в этот момент раздался.. гонг.

Рывок. Прыжок. Свист лезвия.

Женщина застыла в замешательстве. Эгги тоже. Она смотрела на верхушку головы, лежавшую рядом. Перевела взгляд на тело.

Руки ещё судорожно сжимали меч. Он даже не обмяк. Просто упал. Лицо застыло в надменной усмешке. Удар прошел по диагонали, от вершины лба до затылка. Чтобы не повредить его...  прекрасное личико. Теперь оно ещё прекрасней. Быстро бледнеющая кожа, остекленевшие глаза, глядящие куда-то в пустоту небытия, кривая улыбка от уха до уха. И всё это в прекрасную алую крапинку, нежно охватившую все черты лица в разной мере.

Ей помешали любоваться ее детищем. Мягкий шелковый шарф-плоток, будто бритва рассек грудь девушки. Ну конечно. Вовсе не женщина особенная. «У нее артефакт», - подумала Эгги перед падением....___Рамор не представлял что теперь делать. Одно дело работать с информацией, совсем другое - удерживать живого человека. Тем более невинного мальчика.

Он ходил по комнате кругами, рвал на себе волосы. Девушка сказала, чтобы он делал всё как раньше.

Она знала про мальчика? Она специально? Может его вообще обманули. Может она заодно с ними. Может.. может...

Столько мыслей и ни одна не помогала. Только делала хуже. Страшнее. Рамор понимал, за что ему всё это. Но... продолжал спрашивать себя: «За что?!» - крича своему подсознанию, пытаясь понять, найти ответ, разобраться. Но мысли наполнял ужас. Сожаление. Горесть. Печаль. Скорбь. Отчаяние... И жалость... К себе. К ней добавлялась ненависть. Он ненавидел себя так искренне. За то, что жалеет себя, не может помочь мальчику, боится смерти, и жизни он тоже боится. Той, в которую сам себя загнал. За это парень тоже себя ненавидел. За всё что сделал... За всё...

От самобичевания его отвлёк ритмичный стук и скрип его полуразвалившегося шкафа. Он подскочил к нему и открыл дверь.

На Рамириана смотрела кофейным, злым блеском пара возмущенных глаз. Парень поймал себя на мысли, что боится даже этого мальчика.«Как же я жалок...» - подумал он, вздохнув.

Робко он протянул к белобрысому руку, но остановился на полпути.

-Я сниму это, если пообещаешь вести себя тихо, - он почувствовал себя героем одной из своих книг. Заезженная фраза, так сильно бесившая его в тексте, как-то сама выползла из губ.

Взгляд мальчика немного смягчился. Он кивнул.

Рамор вытащил кляп и немного съёжился, ожидая порыв визгов и криков о помощи. Но их не последовало.

Мальчик только сплюнул, явно намекая, что этот опыт пришёлся ему не по-вкусу. Выглядело даже забавно.

Потупив взгляд, парень заговорил: -Ты... Есть не хочешь?

Ему стало стыдно от сказанного. «Но что я ещё мог сказать? "Прости, я тут сам почти заложник, если я тебя отпущу, меня тут же пришлёпнут, как жужжащую под ухом мушку". Так что ли?»

Пока парень пытался оправдаться сам перед собой, мальчик ободрился и нарочито весело выкрикнул:-Да! Хочу! Что-нибудь сладкое!

Рамор обрадовался, что его нелепость попала в цель. Со словами: «Подожди минуту», - он закрыл шкаф и вышел в бар. Схватил вазу с шоколадными конфетами, которые так сильно хвалили любительницы вина, и быстрым шагом вернулся.

Лишь по пути парень подумал, что это могла быть лишь уловка. Ведь шкаф он не запер, а лишь прикрыл. Страх зазвенел в ушах будто там маленькие наковальня и кувалдочка трещали, что было мочи.

Шаг стал быстрее, идти три метра, но ему показалось, что идёт он слишком долго. Шкаф был распахнут. Сердце заколотилось ещё сильнее. Он подбежал к разваливающейся мебели, и чувства смешались в один большой ком.

Рамор увидел такую картину: мальчик сидел поперёк шкафа так, что его ноги едва не доходили до края распахнутой двери. Он со спокойным личиком дергал ими в такт какой-то мелодии и очень-очень тихо напевал ее себе под нос.

Парень лишний раз удостоверился, что он последний паникёр. Ему стало смешно, улыбка сама наползла на лицо.

Мальчик заметил это, посмотрев на своего «смотрителя», и спросил с недоумевающим выражением лица:-Что?! У меня ноги затекли, пока ты там ходишь!

Тут парень уже не выдержал. Рассмеялся так, будто не смеялся половину своей жизни. Он сам не понимал, почему этот мальчишка казался ему таким забавным. Может он просто любит детей?..___Ор на трибунах первой стоял такой, что слышно его на весь город. Мужчина, волосы которого горели алым пламенем, тоже его слышал. Он скручивал ржавую цепь, думая о том, что давно пора бы её поменять, но настолько прирос к ней, что расставание казалось ему очень болезненным.

Он направился в сторону круба. Ему не торпелось увидеть, что же так привлекло внимание горожан. Ему не было дело до того, что кто-то переключил на себя этот рёв. Парня волновало лишь получение заветной награды и будущий противник, который этими воплями грозился создать ему проблемы.

Он наступил на руку одного из трупов. Только на руку, остальные части тела валялись в разных углах Арены. Уже почти нереально определить, какая из них какому сопернику принадлежит. Впрочем, и на это воину было плевать. Они сами пришли сюда, зная, что он будет здесь. Они пришли. И поплатились.

Парень зашёл в круб. Становилось тише. Толпа перекачёвывала на первую Арену. Он тоже решил туда пойти, хотя раньше не наблюдал ни за один боем. Сегодня же было слишком интересно, что же там за чудовище.

Именно чудовище. На других этим грязным особям людского вида смотреть было не интересно. Они как одичавшие псы кидались на любое лакомство, но за особо изысканными вкусностями предпочитали не бегать. Конечно. Слишком сложно для них.

Неспешно шагая к первой Арене, парень чесал затылок, размышляя о том, кого увидит. Внезапно в голову пришла мысль о его волосах. Ему стало смешно. Ведь многие считают, что он дьявол из-за них. Да уж, тупые стереотипы туповатых людишек. Красный - значит демон, черный - смерть, белый - ангел. Всё максимально плоско и просто. Никаких выпуклостей. Слишком сложно для них.

И никому из этих ублюдков нет дела до того, что его волосы рыжие, просто более насыщенного цвета. А в свете тусклых фанариков и в полукромешной темноте круба от алого не отличить. Но вместо того, чтоб подумать, они просто повешали ярлык и окрестили его дьяволом. Смешно. Конечно причиной такого прозвища были не только волосы. Он знал это, но, когда кто-то называл его так в зоне слышимости, просто зверел. Наверное, утверждая свой «статус» в глазах горожан.

По мере приближения первой, крики становились всё сильнее. И больше походили на действительно животный рёв.

Попав на трибуны он, вероятно застал самый интересный момент. Ведь трибуны завопили ещё страшнее. Но причину этого вопля увидеть не позволяло скверное зрение. Он прищурился - бестолку.

Тогда парень уверенным, быстрым шагом поплёлся ближе к краю. Толпа расходилась перед ним, как море перед своим хранителем. Без проблем он добрался до самого выгодного места.

Узрел он женщину и девушку. У девченки была прорезана грудь... «Платком? Зачарованный артефакт? Какая скука. Я то думал... Эта воровка мне проблем не доставит», - думал он, собираясь уже уходить, но толпа просто взвыла, стоило ему отвернуться. Казалось бы, куда громче?

Рыжий обернулся. Увиденное впервые за последние годы ошарашило его. Девушка встала. Янтарные, близорукие глаза впились взглядом в поднимающееся бледное тело, перемазанное от груди до стоп кровью.

-Что за чёрт...

Его челюсть повисла, как новая золотая серьга у какой-нибудь богатой барышни.

Глаза девушки он не видел, но чувствовал. Чувствовал их ненависть и безумие. Она держала шарф, что до сих пор торчал из ее груди. Вынула клинок и двинулась в сторону женщины. Та завопила от ужаса, скинула оставшийся на ней шарф и бросилась прочь. Только вот бежать некуда. Ни один круб не откроется, пока не объявят победителя. В ужасе была не только торговка. Вся трибуна умолкла, лишь только этот живой труп полностью встал на ноги. Спускающиеся по плечам реки живого чёрного покрывала, фонтан крови изо рта и раны, и всё это на фоне мертвенно белой кожи. «Чёртов ходячий труп!», - думал воин, неспособный оторвать взгляд от жуткого зрелища. Наконец девушка выдернула шарф-плоток из своего тела. И просто исчезла. Так подумал парень.

Его глаза, и без того не шибко хорошо видели, а эта особа перемещалась как бешеный Кангис*. За долю секунды мертвец оказалась около несчастной женщины.

Отрубленная половина ещё несколько секунд истошно орала, а девушка смотрела... и улыбалась... Более жуткой и надменной усмешки парень с огненными волосами ещё не видел.

После того, как женщина перестала корчится, победителя не оглашали неестественно долго. Сармирий ждал, что она упадет. Но та стояла, продолжая кривиться в ухмылке. Лишь только Царь произнес её имя, она медленно села, затем легла и закрыла глаза. А воин всё не мог оторвать от нее глаз. Уверенность в победе обрушилось за пару минут. Как?.. Как ему убить то, что не умирает?..___Кром ощущал шок и радость единовременно. Эта стерва наконец сдохла и даже не от его рук, но то, как она умерла, глубоко поразило его.

Кем бы не была Седая, она точно не человек.

Она так спокойно легла после оглашения результата, что казалось, будто девушка прилегла отдохнуть после тяжёлого дня.

Теперь главный вопрос этой «вечеринки» - одолеет ли ее Череп? Если да, то каким образом? Продолжение банкета обещает быть весёлым. У нее есть максимум полчаса. Если Эгленд не очнётся, победу отдадут дьяволу. Успеет ли она восстановиться? Полностью?

Вопросы, вопросы, вопросы... Столько их скопилось, что «голова сейчас треснет», подумалось Крому. Лишь бы она очнулась. Тогда хотя бы один из монстров умрёт. Если битва состоится, любой исход будет ему на руку.

Мужчина ужаснулся мысли о желании очередного пробуждения этого мертвеца. До чего он докатился... «Неужели это то, чего бы мне хотелось?» - Кром старался отбросить эти мысли, но они, словно назойливые москиты, жужжали над ухом, не давая покоя.

Хотелось удариться головой об стенку... Очередная странная мысль.

Кром решил пока уйти с Арены. Смотреть, как собирают кусочки горожан было крайне не приятно.

Толпа терпеливо сидела на своих местах, особенно те, что заняли самые выгодные позиции. Кром был не из них, поэтому без колебаний двинулся к выходу. Но на пути его ждал сюрприз. Череп собственной персоной! Что этот чёрт забыл на трибуне? Разве раньше его здесь видели? Кром такого припомнить не мог, но сейчас он здесь.

Может он всё же как-то связан с пришлой? Или просто стало интересно... Лицо у него было мрачное, задумчивое. Он медленного брёл в ту же сторону, что и мужчина. Толпа огибала его, как река скалу. Только вот путь его ложился не к выходу, а прямиком макушкой в стену. Кром ухмыльнулся, представив эту картину. Непобедимому вот-вот наваляет стена.

Мужчина терпеливо ждал исполнения этой сцены, как вдруг острое желание доканать мрачного отшельника ударило в голову.

-Эй, Дьявол! Вперёд посмотри! - прогромыхал Кром не без удовольствия.

Череп встрепенулся, дёрнул головой вперёд. Стена была в метре от него. После секунды осмысления он повернул голову в сторону спасительного голоса.

-Как ты меня назвал?! - начал он с привычным гонором, но мысленно всё же поблагодарил мужчину.

Люди начали отступать от него подальше, хоть и насилие вне Арен никогда за ним замечено не было. «Трусливые ублюдки», - промелькнуло у него в голове. Осмелевший «спаситель» был ему сейчас куда интереснее.

-А ты видимо, не только на глаз, но и на ухо слаб, - продолжал издёвки Кром. В отличае от горожан,он знал немного о поведении Черепа. Опасность ему не грозила, лишь пустые угрозы. -Моя слабость хотя бы не на мозги, - ответил парень, замечая, что перепалка походит скорее на спор малолеток.

Наконец он узнал мужчину. Имя ему было неизвестно, сплетники называли его «Чужаком». А все его знания о городе только из случайно услышанных слухов и формировались. Но он его уже не волновал. Лишь утих приступ ярости, к коим он уже привык, интерес пропал бесследно.

Не дожидаясь ответа, Череп юркнул к выходу и скрылся там. Мысли о будущей сопернице всё равно помешали бы ему вести диалог, а он и так в этой стизе был не мастер.___Рамор сидел на пороге черного выхода и трясся так, будто находился не в пустыне, а где-то на заснеженных просторах Талии**.Ком подкатывал к горлу, а на глазах готовы вот-вот проступить слезы. Да, ему хотелось рыдать, кричать, как ребёнок. Биться в истерике головой о скрипучий шкаф и в этом припадке ожидать своей участи. Жалость и ненависть к себе потонули в океане леденящего душу ужаса. Интересно, всё люди испытывают эти эмоции перед смертью?..

Ему хотелось завопить изо всех сил, но он ждал... Ждал, когда уйдёт златовласый мальчик, стоявший перед ним. А тот всё не уберётся.

-Уходи... Беги прочь! - прерывистым, дражайшим голосом произнес Рамор.

Но мальчик стоял. Он понимал, что станет причиной чего-то страшного для этого человека. Получается... Либо один, либо другой...

Детский разум, не затуманенный жестокой реальностью, отказывался верить в такой страшный выбор. Он думал как помочь, пока его прогоняли, и понимал, каждая минута промедления вредит им обоим.

-Я же говорю, уходи... - повторил парень, не способный уже сдержать всхлипы, сдавливающие горло.-Только с тобой! - воскликнул мальчик. Спонтанно пришедшая мысль, казалось ему лучшим вариантом. - Волк нас защитит! На этот раз точно!-Како... - Рамор поднял на мальчика голову, но договорить не успел.-Пошлиии, - протянул мальчик, ухватившись за рукав парня, - ты хороший! Нечего тебе здесь делать!

«Нечего тебе здесь делать». Знакомая фраза била по ушам, но Рамириан никак не мог вспомнить, от кого же ее слышал.

Тормошения белобрысого заставили парня встать, и первый тут же потянул его за собой. Рамор следовал за ним словно в трансе. Бежать - не лучшая идея, это он давно понял... Но сидеть, тупо ожидая свой смерти ему не хотелось. Кто знает, куда отведет его этот мальчик. Он не местный, только сейчас парень осознал этот факт. Откуда он? Куда может привести? Что Рамора там ждёт?

Может он и узнал бы ответы на свои вопросы, если бы фигура с луком за спиной, облаченная в кромешно черный плащ не наблюдала за ними из-за бара.___Череп жадно поглощал принесенную с собой булку. Он всегда брал еду с собой. Голод преследовал его всегда, особенно во время активной траты энергии. Её надо чем-то восполнять, а брать готовую еду у торговцев ему не хотелось. Максимум сырые продукты. Люди не доверяли парню, и это взаимно. Кто не будет стремиться уничтожить чужака-отшельника при любой удобной возможности? Или хотя бы навредить. Даже если это банальное отравление.

Умяв булку, Череп принялся за раны. Ну как, раны. Скорее уж царапины, оставленные жалкими попытками сопротивления.

Такому как этот парнишка вообще нечего делать на подобных «мероприятиях». Он терпеть не может боль. Даже самые незначительные повреждения приносят ему огромный дискомфорт. Куда больший, чем чёртовым людишкам. «Они думают, я вообще ничерта не чувствую, ублюдки». Как же его бесила эта ноющая боль. Такой пустяк, а проблем... Впрочем, этот нюанс никогда раньше не мешал побеждать. А что сегодня? Странная нынче ночь. Непонятно чего ожидать. Это тоже раздражало Черепа. Его вообще всё раздражало вне дома. Даже он сам иногда.

«Да кто она, чёрт её дери, такая?! Если она не очнётся будет проще, хотя и скучнее. Бесит...» - мысли его путались, он не любил эти ночи. Хотелось, чтоб всё закончилось как можно скорее. У него было странное ощущение, которое Череп всё не мог распознать. Смятение? Страх? А может.. изменения? «Не нравится мне всё это. Хотелось бы сегодня вернуться домой... Смогу ли я?..»

Он закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Они были расплывчаты и урезаны. Будто старые намокшие картины, передающие неуловимый, лишь им известный образ. Он хорошо помнил тот день. Точнее вечер. Только вот Череп имел необычайную способность. Она не придавала сил, не делала бессмертным, не обращала в зверя... Она делала лучше. Помогала прятать неприятные воспоминания и мысли на задворки сознания и вынимать их при необходимости. Парень помнит что было, но подробности... Лица, голоса, слова, люди: всё это он спрятал от себя, но мог вернуть в любой момент. Только вот не хотел. Не надо это ему. «Мне и так хорошо...» - успокаивал он себя всякий раз, как желание вспомнить посещало его.

Вот и сейчас лишь образы. Плывущие, приглушённые, неосязаемо близкие, такие родные и такие страшные...

Он видел мачту. Кто-то успокаивает его. Что-то сильно шумит. Вокруг все бегают и копошатся. Крики. Всё жёлтое. Видимо закат. Потом громкий хлопок. Голубой свет. Какие-то пятна. Потом большое жёлтое пятно.

Это последнее воспоминание до Кермнота. До Арен. До этой странной жизни. А какая была раньше жизнь? Её он тоже от себя спрятал. Чтоб не сожалеть... Не скучать... Не терзаться виной...

Он стоял на Арене. Последний этап, последний противник. Последний его бой?.. Может быть.

Её лицо было совершенно спокойно, не один мускул не дрожжал. Волосы красиво развивались на ветру, иногда прикрывая черты лица. В этих драных тряпках она выглядела как дикарка, сбежавшая из Итаи***. Ни царапины... Даже синячка нет. И это взгляд... Черепу казалось, будто она смотри не на него, не сквозь него. Куда-то в пустоту, словно сознание покинуло тело. Ему даже подумалось, что она не сдвинется с места после гонга. Но нет.

Мгновенный прыжок мертвеца направил клинок, дико ноющий писклявым свистом, прямо в беззащитное горло парня. Толпа как никогда безмолвна...______________________________________*Ка'нгис - крупная тропическая птица с ярким оперением. Обычно синим или берюзовым. Её считают самой быстрой на планете. Эта птица не создаёт долговечной пары и ухаживает за птенцами до момента вылупления и месяц - после.Всего за пару недель птенцы покрываются оперением, неделя на обучение полету, и неделя на освоение тактики охоты. Кто не успел - погиб. По истечении месяца отец покидает малышей. Именно отец, мать не участвует в воспитании вообще. Довольно жестокие птицы, из-за чего многие секты ставят их на свой герб. «Брось дитя своё на встречу судьбе и будет он силен и быстр, словно Кангис». Жуткие люди...

**Та'лия - заснеженный контенет близ южного полюса. Второй по размеру из всех. «Страна льдов и Кафагов». Несмотря на суровый климат, флора и фауна очень разнообразна. Парадокс. Там всюду жизнь. В снегу, на нем, в воздухе и земле. От мелких позменых мышей, до грозных Кафа'гов, огромных кошачьих, белоснежного цвета. Величественное животное, выше среднего человека в холке в полтора раза. В небесах Криты, мелкие птицы с коротким клювом, больше похожие на снежный комочек.***Итая - «худшее место для мужчин». Очень густой лес. Ход туда закрыт для всех, но если женщина туда попадет - её просто выгонят, а вот мужчина... Народ Итаи воспринимает мужчин как вражеских воинов. И пощады им не будет. Этот лес словно живой. Защищает и хранит свой народ. Они, в свою очередь, хранят его тайны как зеницу Ока. Говорят, девушки племени Итая прекрасный и холодны, как утренняя зоря, а юноши, словно высеченные из мрамора скульптуры, идеальны во всём.