Глава 15

Ари День за днём

— Дай мне салфетку, — кричу я, прижимая к груди котёнка.Мой новый котёнок, которого я приютила на прошлой неделе, когда решила, что на самом деле собираюсь начать жить, как старая дева-кошатница, даже не просыпается. Он даже не вздрагивает, когда я начинаю задыхаться от нехватки воздуха, и через секунду из меня вырывается ужаснейшее рыдание, которое сотрясает всё моё тело, и я начинаю реветь.— Я не могу, — стонет Пайпер, сидя рядом со мной.Я вытираю глаза о шёрстку своего малыша и шмыгаю носом, моё сердце продолжает разбиваться на всё более мелкие кусочки.— О Боже, это так тяжело. Почему это всегда так тяжело? — произношу я, задыхаясь.— Я больше не могу. Не могу, Ари. Это был последний раз.Дуайт вскакивает на диван, смотрит на нас и тут же спрыгивает, явно решив, что мы слишком неуравновешенны, чтобы он продолжал терпеть наше присутствие. Джим, мой новый малыш, замечает это и выпрыгивает из моих рук. Я слышу, как шипит Дуайт, прежде чем через мгновение раздаются звуки их беготни.— Нет, — кричу я, возвращая внимание к экрану телевизора. – О, нет!Пайпер хватает меня за руку и крепко сжимает её, и мы вместе в тишине — ну, за исключением нашего громкого плача — смотрим душераздирающий момент, в котором жена Марка Грина находит его мертвым. Наши переживания по поводу того, что эта смерть навсегда будет самой удручающей на всём телевидении, заставляет нас рыдать.— Зачем нам нужно было снова смотреть этот сезон «Скорой помощи»? — кричу я на Пайпер после окончания эпизода.Мы только что закончили плакать над титрами после того, как в финальных сценах были показаны некоторые из наших любимых персонажей, которые покинули шоу и появились на похоронах доктора Грина.— Нам нужно вернуться к предыдущему сезону и посмотреть эпизод, когда у Кэрол родились близнецы, — я протягиваю руку, хватаю салфетку и сморкаюсь. — Это уймёт боль. Плюс в этой серии до сих пор присутствует Марк, так что мы сможем притвориться, что ничего из того, что мы только что посмотрели, на самом деле не произошло.— Ни за что. В последний раз, когда ты смотрела эту серию, мне пришлось целую неделю слушать твои стенания о том, что Дуг должен был появиться во время родов, давая понять Кэрол, как он её любит, потому что именно так должна была разыграться их сказка.— Ну, он должен был! — спорю я, бросая салфетку в огромную кучу на полу у наших ног. Или точнее то, что осталось от кучи, потому что коты очень гордятся своей работой, разрывая каждую салфетку в мелкие клочья. — Сценаристы действительно всё испортили. У них была возможность подарить зрителям самый эпичный романтический поступок. Я нутром это чую! Дуг должен был ворваться в палату — точно в нужное время, должна добавить, — поблагодарить Марка за то, что он был рядом, пока его не было, а затем поцеловать Кэрол. Они могли бы придумать сценарий того, как она вернёт заявление и проведёт последние две недели в округе, прежде чем соберёт вещи и отправится в Сиэтл, где они будут жить долго и счастливо.— А как бы мы тогда углубились в мучительную любовную судьбу Луки Ковача?— Даже не говори мне про Ковача, — невозмутимо отвечаю я. — Мне всё ещё горько, что он так долго не понимал, с кем ему суждено было быть, — я могла бы продолжать говорить часами о персонажах «Скорой помощи», которых люблю.— Не могу поверить, что позволила тебе уговорить меня посмотреть этот сезон.Я игнорирую её, зная, что она не имеет это в виду. В любом случае, это была её идея начать восьмой сезон. Она продолжала настаивать, даже когда я напомнила ей, что восьмой сезон — это тот самый сезон.Мы убираем беспорядок из салфеток, закусок и напитков, накопившихся за последние полтора дня. Когда Пайпер заявилась вчера с таким количеством нездоровой пищи, которое мы едва могли съесть, и обещанием позволить мне посмотреть всё что угодно, мне даже не нужно было долго думать. Я выбрала «Скорую помощь», она выбрала этот сезон, и мы потеряли субботу (и большую часть воскресенья), катаясь на американских горках эмоций, вызванных этим сезоном.И вот мы снова в реальном мире.— Я выйду на работу в понедельник, — говорю я, возвращаясь из кухни и направляясь к дивану с пылесосом, чтобы убрать крошки, оставшиеся после нашего киносеанса.— Ты уже говорила это, — отвечает она. — Уверена, что готова?— Да. Спасибо, что прикрыла меня. И... — добавляю я, останавливаясь и смотря на неё, чтобы она увидела искренность в моих словах, — что дала мне время.— Это помогло?Я пожимаю плечами и возвращаюсь к уборке, позволяя мягкому жужжанию пылесоса заполнить тишину моего молчания. Мы почти не говорили о том, как я провела последние две недели с тех пор, как она, по сути, разбудила меня. Не потому, что я скрываю это от неё, а потому, что до недавнего времени я даже не понимала, где мысленно нахожусь.— Ну?Встав с корточек, я поворачиваюсь к ней лицом.— Я больше не нахожусь в состоянии эмоционального срыва. Так что, я бы сказала, что помогло.— Это хорошо. И?— Что и? — увиливаю я.— Эм... как насчет остального?Я ухожу, возвращая пылесос в прачечную рядом с кухней.— Ари, я не сказала ни слова с тех пор, как ты попросила меня дать тебе время. Я держала рот на замке, когда ты позвонила после его сообщения и настояла на том, чтобы отправить ему чек курьерской службой. Я не сказала ни слова, когда ты попросила меня к чеку прикрепить бумаги. Я держала свой рот на замке и сдерживалась, чтобы не сделать больше, чем просто проверять тебя в течение первой недели. Я даже пошла против своего здравого смысла и ничего не сказал ему, когда он появился в магазине, пытаясь найти тебя. И я дала тебе время, пока ты не сказала мне, что готова — что ты, кстати, неоднократно делала с тех пор, как я появилась в эти выходные, — и сейчас ты расскажешь мне, через что тебе пришлось пройти за эти действительно две долгих недели.— Я работаю над этим. Над нашими отношениями с Торном. Серьёзно, — знаю, что это не совсем то, с чего, по её мнению, я должна была начать, но уверена, что это большая часть того, что она хочет знать.— Звонки возобновились? — спрашивает она без всякой необходимости, так как видела его имя на моем телефоне, когда он звонил вчера вечером.— Ты же знаешь, что да.— Хорошо, тогда тебе не кажется, что эта ситуация с ним уже давно должна была выйти на первый план? Как я поняла, тебе понадобился день, чтобы отшить его. Даже два. Затем шёл день за днём, ты отправила ему этот чёртов чек, и я уже начала сомневаться. Прошло уже две недели, а он всё ещё звонит, а ты всё ещё его отшиваешь. Тебе придётся в конце концов увидеться с ним, когда приедешь к нему, чтобы проследить за упаковкой того небольшого состояния, которое ты у него купила. Итак, скажи мне, когда ты планируешь... разобраться со всем этим?Я вздрагиваю. Когда слышу, как она всё это выкладывает, мне становится только хуже. Я могла бы всё испортить, потратив столько времени и наговорив ему всякой ерунды, но это нужно было сделать. Это было необходимо. Если я потеряю его до того, как у меня будет хоть один шанс заполучить его, что ж, это моя вина. Самое меньшее, что я могу сделать, это найти его, чтобы поблагодарить за то, что он был катализатором моего исцеления.— Он звонит каждый вечер в одно и то же время, — признаюсь я, глядя в окно и продолжая шептать. — Как по часам. Это началось спустя два дня после того, как он получил чек. Он больше не оставляет голосовых сообщений, но каждый его звонок сопровождается смс: «Мы ещё не закончили». Вот, что я получила после того, как прошла первая неделя. Теперь я могу читать это сообщение и осмысливать его миллионом разных способов. Мы ещё не закончили... спать вместе? Мы ещё не закончили... с нашим пари? Мы ещё не закончили... нашу деловую сделку? — я пожимаю плечами. — Но, как я уже сказала, он никогда не посылал сообщения и не оставлял ничего другого на автоответчике, поэтому я не уверена, что «Мы ещё не закончили» означает для него. Три дня назад он начал добавлять обратный отсчёт к этим трем словам. Сначала в конце было «три». Вчера был «один». Я думаю, если он не захочет что-то изменить, то либо сегодня вечером будет «ноль», либо что-то ещё. Честно говоря, я не позволяю себе думать о том, что произойдёт, когда он досчитает до нуля, или о том, что это может означать.Раздаётся звонок в дверь, и Пайпер закатывает глаза, явно раздраженная.— Еда приехала, — говорю я, слабо улыбаясь и пожимая плечами.Затем обхожу диван, чтобы открыть дверь, но останавливаюсь, когда Пайпер поднимает руку.— Нет, ты останешься здесь и подумаешь о том, что еще тебе стоит мне рассказать, когда я вернусь. Я серьезно, Ари.Она топает, покидая мою гостиную. Я теряю её из виду, когда она поворачивает за угол и идёт по коридору к входной двери. Что она хочет, еще услышать? Я знаю, что облажалась, когда позволила своему молчанию так затянуться. Я должна извиниться перед ним за это, а также за то, что сбежала, и тогда, возможно, если он простит меня, ну... тогда посмотрим, что мы будем делать после. Но я знаю, что попытаюсь. Постараюсь получить его прощение. Попробую двигаться дальше. Попробую подпустить его поближе.То, как в те выходные, когда я сбежала от него, когда молча умоляла родителей дать мне знак и получила его, привело меня на путь, по которому я бродила последние две недели. Может быть, глупо считать, что это был знак, но не успела я попросить о нём, как мой телефон грохнулся на пол, а когда я подняла его, он завибрировал в моих руках, демонстрируя имя Торна на экране.Чётко и ясно.Знак.Я оставила его, убегая в ужасе, но этот знак дал толчок моим последним двум неделям. С того дня в моей голове было больше ясности, чем когда-либо за всю мою жизнь: появилось желание стать лучше той, кем я была. Даже если не получу его, я знала, что мне нужно делать, чтобы действительно двигаться дальше.После почти года молчания мой психотерапевт с радостью принял меня обратно с распростертыми объятиями и пониманием. После первого посещения — на следующий день после того, как я сбежала от Торна — мы наметили курс ежедневных визитов и план интенсивной терапии, которая привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Думаю, если он нечто большее, чем просто мужчина, подтолкнувший меня к исцелению, то в подтверждение этого, должно случится что-нибудь ещё. Если он пришёл в мою жизнь лишь для того, чтобы показать, чего мне не хватает, то это будет отстойно, но я с этим справлюсь. Теперь я знаю, что достаточно сильна.— Ари.Я роняю пульт, резко поворачиваясь, и почти теряю сознание, когда вижу его — Торна — стоящего в моем доме.Как тебе такой знак? — Заткнись, — бормочу я, не нуждаясь в том, чтобы мой внутренний голос начал говорить мне: «Я же тебе говорила».Он прищуривается.— Не ты, — тороплюсь я, когда понимаю, что он сужает глаза, потому что услышал меня. Как унизительно.Он осматривает комнату, уверена, пытаясь найти здесь кого-нибудь еще. Ну, если он не собирается расспросить по этому поводу, то и я не признаюсь, что разговаривала с голосом в своей голове.— А где Пайпер?— Я ухожу, — отвечает моя лучшая подруга, протискиваясь мимо впечатляющего мужчины, стоящего в коридоре. — Увидимся в понедельник. Если что-то изменится, и тебе понадобится больше свободного времени по какой-то причине, дай мне знать, и я открою магазин. Если это по какой-то другой причине, забудь, что знаешь мой номер, и можешь открыть магазин сама. Кстати, ужин едет со мной. Я голодна и взволнована. И я заслуживаю его больше, — она хватает свою сумочку с кофейного столика, всё ещё сжимая в руке коробку с пиццей, и поворачивается, чтобы посмотреть на Торна. — Удачи тебе, здоровяк.А потом она исчезает.— Ты плакала, — говорит он.Его лицо невозмутимо, но эти потрясающие сине-зелёные волшебные глаза выглядят почти... обеспокоенными.— Ерунда, — отмахиваюсь я от него.— Если бы это было ерундой, ты бы не плакала из-за этого.— Как ты узнал, где я живу?— Что заставило тебя плакать?Я вскидываю руки и закатываю глаза.— Если хочешь знать, я смотрела сериал.— Сериал? Сериал заставил тебя так выглядеть?Мой глаз дёргается, и я поджимаю губы.— Это был грустный сериал.— Понятно, — отвечает он. Однако, судя по его недоверчивому выражению лица, ему явно не «понятно».— Как ты узнал, где я живу?— Почему ты бросила меня?— Торн, — растягиваю его имя.— Почему. Ты. Сбежала? — повторяет он.Я не отвечаю, вместо этого пристально смотрю на него. Он хорошо выглядит, впрочем, я не удивлена. Тёмные джинсы, достаточно потёртые во всех нужных местах, чтобы вы знали, что он не заплатил за них, чтобы они выглядели так. Серая футболка плотно облегает грудь и руки. Короткие рукава подчеркивают его ярко разукрашенные мускулистые руки. Когда добираюсь до его лица, я не тороплюсь, даже не заботясь о затянувшейся тишине.Он не побрился, что делает его ещё более впечатляющим. Его губы ещё больше выделяются на фоне темной щетины. Его глаза улавливают мои, когда я добираюсь до них, изучая его. Мой взгляд быстро проскальзывает мимо, избегая их напряжённость. Длинные волосы на макушке не уложены так, как в те выходные, когда я умоляла его взять меня, вместо этого они непослушно падают на лоб. Точно так же, как это было, когда он вошёл в «Тренд», сняв свой шлем.Когда я смотрю в его глаза, снова обращая на них своё внимание, я замечаю, каким усталым он выглядит. Моё дыхание ускоряется, подстраиваясь под быстрый ритм моего сердца.— Почему ты ушла? — спрашивает он снова. Его глубокий голос грубый, но пронизанный чем-то, что я не могу уловить.Он звучит почти... уязвимо.Именно из-за этой лёгкой уязвимости я, наконец, чувствую, как напряжение в моих плечах исчезает, и уже через секунду мои губы шевелятся, моё прошёптанное признание заставляет меня чувствовать уязвимость, которую я слышала в его голосе, ударяя прямо в грудь.— Потому что я боялась.— Чего?Он не двигается. Я на мгновение задумываюсь, хочет ли он обнять меня так же сильно, как я хочу, чтобы он обнял меня. Я качаю головой, позволяя всему, с чем я смирилась и через что прошла с моим психотерапевтом, сохранять силу.— Тебя, — признаюсь я.— Но почему?Мои плечи поднимаются, я готова пожать ими, потому что не знаю, как выразить всё остальное словами. Я не хочу пугать его, когда мы и так едва стоим на ногах из-за моего исчезновения.— Почему? — снова спрашивает он, повышая голос.Я качаю головой.— Почему? — рявкает он, всё ещё не двигаясь, и заставляет меня подпрыгнуть.— Потому что! — кричу я в ответ. — Потому что! Потому что я никогда не чувствовала подобного раньше, Торн! Потому что я провела с тобой одну ночь и проснулась с чувством, что мне нужно немедленно убраться подальше от этих чувств, пока я не пострадала!Его голова дёргается назад, как будто я физически ударила его.— Ты думаешь, я мог причинить тебе боль?— В то время да. То, что я знала об этой боли прежде, научило меня, что всякий раз, когда кто-то заставляет тебя чувствовать что-то, особенно такое сильное чувство, это всегда заканчивается только болью.Вспышка понимания появляется на его лице.— Мне хватило боли на всю жизнь, Торн. Поэтому я сбежала. Я не горжусь этим, и мне жаль больше, чем ты можешь себе представить, но это всё, что я могла тогда сделать.— Ты не единственный человек, который чувствует боль, Ари. Извлеки уроки из этого дерьма и учись на них.— Я научилась. Я поняла, что не стоит открываться чему-то большему, если это возможно.— Тогда ты не черта ничему не научилась.— Прошу прощения?Он крадётся ко мне, его длинные ноги преодолевают это короткое расстояние в половину быстрее того, сколько потребовалось бы мне.— Я знаю, что такое испытывать боль. Я испытал такую боль, какую сам дьявол не решился бы причинить своему злейшему врагу. Ты не единственная, кто чувствует, каково это зализывать раны и сильно обжечься. Я знаю это и всё равно, проснувшись в то утро, я был готов принять эту боль, эти уроки и открыть себя для большего. Только я ожидал найти женщину, пробудившую во мне эту потребность, а её уже не было. Так скажи мне, Ари, какая боль заставляет тебя так бояться?— Я не уверена, что готова к этому, — выдыхаю я, мой нос горит.Я хочу обойти его, но останавливаюсь, когда он сжимает мою руку, осторожно притягивая меня к своему телу.— Я думала, я была...— Скажи мне.Я закрываю глаза, прижимаюсь лбом к его груди и пытаюсь успокоиться медленными, глубокими вдохами. Его сердце колотится, биение учащённое и сильное. Он не спокоен. Он далеко не равнодушен. Я впитываю ощущение близости к нему, позволяя всему, что я узнала, сфокусировать свои мысли, используя инструменты с сеансов терапии.— Ты проник глубоко в мою душу, — тихо признаюсь я. Другой рукой он обхватывает меня за спину, крепче прижимая к себе. — В течение семи лет никто кроме Пайпер даже близко не касался того, что находится внутри меня. И ты не просто проник, Торн. Ты оказался глубже всех и начал заполнять пустоту внутри меня. Всего за одну ночь я почувствовала, что она становится меньше. За одну ночь.— Ари, — говорит он громко.— Ты сам этого хотел, Торн, — напоминаю я. Он хотел знать правду о моём исчезновении.— Да, и до сих пор хочу. Почему ты испугалась того, что мне это удалось?Я выдыхаю.— Я почувствовала это через несколько дней после нашей встречи. Дней. Каким бы сильным не было это, я не могла позволить этому окрепнуть.— Почему?Просто скажи это, Ари. Сорви, как пластырь. Они больше не причинят тебе вреда. ТЫ отвечаешь за своё будущее.— Семь лет назад я навсегда потеряла людей, которых любила. Двое из них были моими родителями. Ещё один человек — моя сестра. Был ещё один. Хотя, после тех выходных я знаю, что последний человек никогда даже близко не был к тому, чтобы заставить меня чувствовать себя так, как ты сделал это в ту ночь. А я носила его кольцо.Он резко выдыхает со свистом, и я наконец набираюсь смелости поднять глаза.— Несколько дней, Торн. Я почувствовала, что это произошло между нами всего за несколько дней. Каждый раз, когда я смотрела в твои глаза, то, что начиналось как простое влечение, перерастало в нечто большее. Если потеря моих близких почти убила меня, я даже представить себе не могу, что произойдет, если я позволю этому влечению приблизиться ко мне, позволю превратиться во что-то большее, только чтобы потом это отняли. Поэтому я сбежала.— Ты просто бросила всё это, и даже не задержалась, чтобы посмотреть, что может случиться, если вместо того, чтобы это отняли у тебя, это влечение продолжало бы расти?На этот раз я начинаю хмуриться. Я не ожидала, что он так хорошо поймёт, о чём я говорю.— Да, я вижу, ты думала только о том, что в конечном счете между нами все испортиться. Ты не единственная, кто это почувствовал. Ты также не единственная, у кого есть прошлое, которое даёт повод думать, что всё может обернуться плохо. Тем не менее, я не спал всю ночь, держа тебя в своих объятиях, и вместо того, чтобы позволить этому дерьму победить, я заснул, желая рискнуть и посмотреть, что произойдёт, если мы продолжим строить нечто большее. Я проснулся, зная, что, если в конце концов потеряю всё, то, по крайней мере, это будет того стоить.— Торн, всё не так просто.— Ох, это именно так. День за днём. Тебе понадобится время понять то, что ты чувствуешь у себя внутри, будет продолжать ярко гореть. Ты не можешь просто взять и отказаться от этого. В конце концов, если всё пойдёт не так, как я думаю, как надеюсь, мы не потеряем друг друга. Ты не потеряешь меня. Это превратится во что-то другое, Ари. Я обещаю, что всё ещё буду рядом. Ты должна быть в моей жизни, я не сомневаюсь в этом. Но моя интуиция никогда не ошибается, детка. Я знаю, почему ты должна быть в моей жизни. И покажу тебе, почему я должен быть в твоей.— За все эти годы я никого не подпускала достаточно близко, Торн. Я даже не знала, что значить приходить к чему-то день за днем, пока не сбежала от тебя.Он наклоняется, очень низко, и когда его глаза оказываются на одном уровне с моими, говорит:— И я не подпускал никого достаточно близко, чтобы узнать меня за всю мою чёртову жизнь, — его слова мягко слетают с его губ рядом с моими, так близко, что я чувствую его вкус.Шок от его признания отражается на моём лице.Он не двигается, продолжая наклоняться и искать встречи с моими глазами.— Ты меня пугаешь, — напоминаю я. — То, что я начала чувствовать за эти дни, заставило меня бояться тебя.— Ну, детка, ты меня тоже пугаешь. В ту ночь мой мир содрогнулся, и мне всё ещё хочется ухватиться за это обеими руками. День за днём, Ари. Позволь мне, и обещаю, независимо от того, как долго мы будем выяснять, я сделаю всё, чтобы убедиться в том, что ты не ощутишь боли.Я сглатываю, громкий глоток эхом разносится по комнате. Когда наступает тишина, его прикосновение выжигает след на моей коже. Я не отвожу взгляда, пока моё сердце растапливает оставшиеся страхи. Даже после исцеления, которое пережила за последние две недели.А затем я киваю.