Часть 22. Пора бы подытожить

—Что? — Спросил он шёпотом, чуть улыбнувшись.

—Что ты делаешь? — Я посмотрела ему в глаза. А потом Валя поцеловал меня в нос, отстранился и медленно поднялся с койки.

—Теперь ничего. Завтра будет лучше, чем сегодня. Засыпай.

Прошло несколько минут, снова наступила тишина, он ушёл, с окна дул мягкий ветерок, внутри всё сжималось от смущения, а в горле стоял ком.

—Думаю ничто не будет лучше, чем сегодня... — Пробормотала я самой себе, пока на обкусанных мною губах поневоле вылезала улыбка.

А ещё приятное осознание: «Я не одна!» живой, горячей кровью мчалось по жилам и отстукивало эту мысль в ушах. Кто-то есть рядом, меня не оставили, я — ещё жива!

***

На следующее утро. Авторская речь. У ребят.

Раннее утро. Солнце едва успело показаться и бросить ленивый блеск золотистых лучей на острые вершины гор, лагерь тоже просыпался медленно. Тихие шорохи одежды, первое приветствие, сонные зевки, журчание воды в душе, в столовой закипает каша и бульон на обед, в санчасти убирают бумаги, с которыми работали ночью, подготавливая кабинет к новому дню.

Всё вокруг потихоньку начинает раскачиваться, открывать сонные глазки, разминать затёкшие во сне конечности. Ветер посылает первые, слабенькие, ласковые, робкие и осторожные порывы, будто боясь.

Пацаны из первого отряда вышли из душевых. Все заспанные, даже ледяная вода (другая в лагере была только в столовой и её очень берегли) не смогла их взбодрить. Они пытались проснуться за разговорами, получалось не очень.

Тяпа с Котом шли впереди всех и обсуждали что-то своё, переодически возвращались к Юле и снова к тому, о чём говорилось изначально — про второй отряд. Волосы были ещё влажными, ветер, что стал уже резковат, дул прямо в уши.

—Я вчера к Рыси ходил... — Начал было Тяпкин, но Костя прервал.

—Когда успел? — Встрепенулся старший. Конечно, приятелю он доверял, но и сестру тоже берёг, так что даже от самых близких порой отгораживал.

—Неважно. Так вот, это Курильщик. Хотел ей голову камнем проломить. Его прижмём — остальные сами вылезут, он делал это не один. — Говорил тихо, поглядывая на идущего рядом.

—Его прижмём — рядом с ней по койкам ляжем. Если и вылезут, то только рожу нам набить. Они хитрые, умные, а ещё крысы. Чем крыса хитрей и умней, тем сложнее её вытравить. — Чернов задумчиво посмотрел на Тяпу. —От Курильщика про остальных узнаем, без рукоприкладства, осторожно, и...

Прервал гудок. Приехал фургончик «Ларёк-15!» с парнями, что били девочку, и Антоном, подъехавший, тёмный силуэт небольшого грузовичка привлёк внимание каждого из тех, кто шёл вперёд, в палатку.

Всю минувшую ночь виновных допрашивали с пристрастием: как, где, с кем и почему. От ответов детей глаза присутствующих НКВДшников лезли на лоб. Такая жестокость была неслыханна, невозможна от этих детей. Был отдан приказ расстрелять их через три дня, как раз в этот день будут полностью готовы все документы.

Кот с Тяпой притормозили, и начали смотреть, как один за одним гад выгружался из фургона. Все помятые, уставшие, выжатые, измотанные, будто только вернулись с каторги. А двоица друзей запоминали каждое лицо, проговаривали про себя клички...

***

Лагерь. Лазарет. От лица Юли.

Я лежала и просто смотрела в потолок, рассматривая его. Местами были маленькие трещинки. Как они могли появиться за такое короткое время? Где-то он был чуточку серый, грязный. Но ничего необычного я не заметила. Внутри было пусто. Это не грусть, не тоска, обычная пустота, которой иногда так не хватает. Когда слишком много эмоций и боли хочется в один момент ощутить это, ту самую святую, лечащую, спасительную пустоту, которую все так боятся.

Вдруг, дверь скрипнула. Вздрогнув, я глянула на неё. Внутри всё сжалось. Вошёл тот, кого видеть так не хотелось. Идиллия была грубо нарушена, из-за чего злость наполнила меня.

—Снова Вы... — Вздохнула я, глядя в глаза доктора, и снова посмотрела на потолок. —Почему меня не расстреливают?

Он приблизился. В его руках была вата, какая-то мазь, бинты и необычной формы ножницы, видимо, для того чтобы резать перевязочные материалы. Молчал. Наверное, новостей пока нет, не знает сам, либо есть, но говорить не хочет.

—Снова мучить будете? — Моя ухмылка. —Вперёд. Ангелы в белых халатах, бля... Существовали бы вы ещё, ангелы, святые. Не отпинали бы меня тогда! — Он разрезал узел на моём животе и стал разматывать бинт. —И в процедурном вы б не пытали, а обработали!

—Тебя не расстреляют. — Ответил он коротко, складывая зелёный из-за зелёнки, в засохшей крови бинт на тумбу.

И тут мир вокруг исчез.

—Как?.. — Я слабо улыбнулась. Он нанёс ледяную мазь, защипало, но сейчас было плевать.

—Не расстреляют. Нашли тех, кто виноват. Их к стенке и поставят. А ты живи, радуйся. — Медик тяжело вздохнул, размазывая густую, белую, холодную, страшно неприятную субстанцию по моему животу.

Меня не расстреляют...

***

Лагерь. Тренировка первого отряда.

Костя и Валя были на мешках вдвоем, да ещё пара ребят с ними. Товарищи перебрасывались короткими фразами, параллельно работая.

—Когда? — Спросил Тяпкин.

—Пока не знаю. — Ответил ему Чернов.

Вдали слышались крики: «Работаем, работаем!», «Быстрее, давайте!», «Живее, живее, парни, живее!»

—Ночью? —  Тяпа посмотрел на него.

—Тяпкин, не отвлекаемся! — Гаркнул инструктор, и пацан отвернулся.

—Да нет, спать же тоже иногда надо. Подкараулить где-то нужно, желательно днём, да только сами не справимся. — Кот бросил короткий взгляд на Валю.

—Разберёмся. Хотя, знаешь, есть у меня один вариант...

***

После тренировки все сидели в курилке. Маэстро тихо играл на гитаре, слабо щипая уставшими пальцами тонкие, туго натянутые струны, потягивая папиросу. Кто-то ему подпевал, кто-то сидел молча, просто отдыхал. Погода была хорошая, последние солнечные деньки были особо приятными и тёплыми, там, где солнца было больше было даже не тепло, а жарко.

—Слышьте, пацаны! — Позвал Кот погромче, чтобы точно услышали.

Он знал, что их отряд Студера и всё, что связано с ним не терпел изначально. Понты были дешёвыми, характер крысиный, поступки грязные. Эта нелюбовь была выгодна сейчас.

На Костю сразу были направлены все взгляды. Тяпа смотрел с напряжением и ожиданием, всё это они уже обсудили наедине, оставалось согласие ребят.

—У Студера под боком шестёрки сидят, дела грязные делают...

—Ну?

—И вот одна тварь особо выделилась. Курильщик. — Чернов оглядел всех. —А с ним ещё семеро человек. Они оступились. Совершили покушение не на ту, на которую следовало. — Костя бросил короткий взгляд на Тяпкина. —Закрутился всей этой истории сюжет, пора бы подытожить.

—Чё, угандошить? — Спросил Калуга.

—А их итак к стенке поставят. — Ответил Тяпа. —Такое бугры местные не прощают.

—Мы всего лишь должны с ними переговорить. Ласково и нежно. — Кот кивнул медленно, намекая.

—Когда? — Заяц нахмурился.

—Примерно через час.

—С вами.

—Учавствую.

—Буду.

—Чё, давайте.

—За Рысь — иду.

—Ага.

—Да.

—Ну, хрен с ним, поучаствую.

Голоса доносились ещё долго, первый отряд, всё взвесив, согласился всем составом...