Часть 5. Выбор между гибелью и смертью

За последние 5 часов, проведённые в до невозможного шумной камере, в которой было зябко, как и, наверное, на улице, я замёрзла ужасно. Голова разболелась, тошнило, казалось — ещё секунда, и упаду с нары. Тяпа сказал, что я побледнела, Кот подтвердил. Они дали мне лечь на нару, сами перешли на другую. Но лучше не становилось, напротив, каждую секунду только хуже. Нужен был свежий воздух, а его в камере недостаток. Душно. От беспомощности хотелось разрыдаться.

Голова стала тяжёлой, тело как вермишель, как у куклы, набитой соломой. «Вот сейчас точно свалюсь» — тревожно пронеслось в голове. Но шум резко стих. Послышался щелчок, кто-то проворачивал ключ в замочной скважине металлической, массивной и тяжёлой двери. Она скрипнула. Смотрящий. Мне удалось посмотреть на него, силуэт пока не рассеивался, значит, ещё держусь.

—Чернов, на выход! — Басом приказал он. Кот устало, в моменте раздраженно соскочил с нары и сделал несколько шагов к выходу. —Лицом к стене. — Рявкнул мужик. Костя подмигнул мне, мол «всё будет хорошо, ты только не расклейся, пока меня нет», и скрылся. Дверь захлопнулась, замок опять щёлкнул.

Внутри образовалась неприятно давящая пустота. Без брата всегда было одиноко. Это всё же родная кровь. И как бы мы не грызлись, какие бы драки между нами не происходили и сколько бы костей мы друг другу не переломали, я всё равно люблю его и берегу. Без него как без опоры, как без земли под ногами. Страшно, тяжело. А с ним как за каменной стеной, как под вечной защитой, под большим и тёплым крылом. Я знаю, что так он меня никогда не любил и уже не полюбит, ему как авторитету, старшему брату, и, в конце концов парню такие чувства не знакомы, но я продолжаю пытаться заставлять себя поверить. Глупо, конечно.

А как без семьи-то? По-иному нельзя. Матери нет, отца нет, а брат есть, и покуда он есть, беречь буду, как зеницу ока, да внушать себе, что он меня любит. Хоть пальцем кто тронет его — собственными зубами глотку перегрызу, если узнаю. Да и как мне его ненавидеть? Он меня с колен считай поднял, крылья мне своими же руками расправлял. Благодарность моя к нему безмерна.

Тяпа подсел ко мне.

—Рысь, ты держишься ещё? — Спросил он.

—Пока да. Нормально. — Ответила я, и посмотрела ему в глаза. Какие-то родные, такие... Простые, что-ли? Вовсе не пустые, не замученные. Добрые, спокойные. И лицо у него... Тоже домашнее будто, как у котёнка.

—Терпи, скоро все кончится. — Сказал Тяпкин.

—А тебя как зовут? — Язык, говоря это, двигался будто сам. Вопрос из мыслей вылез случайно, незапланированно.

—Тяпа, ты чего, забыла уже, что-ли? — Он усмехнулся глуповато и тепло.

—Нет, имя. — И я тоже усмехнулась. Ещё глупее.

—Имя? Валентин. А твое, тогда, какое? — Улыбка озарила его лицо, и он стал, будто-бы, ещё светлее, как лучик во тьме.

—Я Юля. Мне приятно очень. — Он снова протянул руку для рукопожатия. Я пожала её так крепко, как только могла, костяшки аж побелели.

Как только мы разорвали рукопожатие, то щёлкнул замок. Дверь отворилась. Пополнение. Два взрослых мужика, вошли медленно, вальяжно. Видно, опытные сидельцы, подбитые опытом жизни, что тюремной, что на воле. Дверь за ними захлопнулась ещё одним смотрящим, лица которого, да силуэта в целом, я так и не разглядела.

—Здороваться надо! — Сделал замечание рыжий пацанчик, сидящий у стенки на коленях и ведущий на ней же счёт игры сокамерников. Но его быстро заткнули звонким щелбаном, и никаких других восклицаний от него не последовало.

Все наблюдали только лишь за двумя мужчинами, один из них присел на нару, другой же облокотился плечом о её основание.

—Тэ-эк-с...

Снова настала давящая тишина. Прошло минуты так 3. Каждая шла как год под их тяжёлым взглядом. Я вжалась в стену, и в общем меня не должно быть видно. Всё внутри стянуло узлом, и хотелось, чтобы Кот поскорее вернулся. Вдруг: щелчок. Лучик надежды зародился внутри, распахивается дверь, и... Всё падает вниз. Заводят третьего мужчину.

***

Спустя 30 минут. Алма-Ата. Камера предварительного заключения. От лица Юли.

Я молча смотрела, как старшие играли в кости на папиросы. Тяпа к тому времени уже перешёл на другую нару, а Кота всё не возвращали. О чем с братом могут так долго беседовать? Тревога внутри нарастала.

Игру закончили, и один из мужиков стал осматривать помещение. Я опять вжалась в стенку.

—Тэк-с... Тя как зовут? — Вопросительно кивнул сиделец на Тяпу. Всё внутри замёрзло.

—Тяпа. — Ответил он почти сразу.

—А по протоколу?! — Крикнул тот же мужик.

—Тяпкин, Валентин Петрович. — Вздохнув произнёс парень.

—Валюша, сестричка наша! — Смеясь и потирая ладони воскликнул весело уродец, оживился.

—Ненаглядная... — Пробормотал его приятель.

—Ладно, сюда иди, слезь-ка.

—Зачем? — Спросил Валя.

—Ну ты чё, не понял чё-ли чё те старший сказал?!

Тяпкин спрыгнул с нары и сделал шаг вперёд.

—Ну, чего надо?

Щелчок. Скрип. Наконец зашел Кот, а вернее его запустили. Понурый и злой.

—Чернова, на выход! — Рявкнули мне.

И я, едва живая, сползла с нары и двинулась на выход.

—Лицом к стене.

Брыкаться не было смысла, поэтому я спокойно встала.

—Пошла. — Прошипел служащий, и я, неохотно оторвавшись от стенки, побрела неясно куда.

В коридорах была странная, непонятная вонь. Краска на стенах до безобразного облезла. В углах огромные пауки вили свою паутину. Лестница. Металлические ступени, изуродованные ржавчиной выглядели совсем не надёжно, и я, немного нервничая, придерживалась за перила. Весь путь прошёл в тишине. Дошли по итогу к какой-то не менее облезлой, некогда белой двери.

—Лицом к стене.

—Да пожалуйста. — Огрызнулась я и встала. Он постучался, открыл дверь.

—Пошла.

Я вошла. Помещение не самое большое, стены выкрашены в голубую краску, и здесь она, почему-то, не облезла совсем. Пол застелен тёмным паркетом, посередине комнаты стоит такой-же тёмный стол, около него стул. На нём стоит небольшая настольная лампа, всё завалено бумагами и папками. На задней стенке висит портрет Сталина, несколько шкафов вдоль неё же, тоже, наверное, забиты бумажками. За дубовым столом сидело двое. Худой и жирный мужчины.

Я сделала медленный, тяжёлый шаг, ещё один, и ещё. Голова гудела. Присев на стул, я посмотрела в глаза сначала худому, потом жирному. Непонятно абсолютно ничего.

—Вину искупить хочешь? — Первым заговорил тощий.

—Перед кем? — Последовал вопрос от меня.

—Ясно ведь, перед родиной. — Он ухмыльнулся.

—Это родина должна передо мной вину искупать. — Я хмыкнула.

—Выбирать тебе, в любом случае, никто не даст. Или вышка, или школа. Специальная только, школа-то. — Мужчина самодовольно улыбнулся. Смазливо, гадко. Ощущал власть.

—Имеете ввиду либо сдохнуть, либо умереть? — Я рассмеялась.

—Считай так.

—Плевать, школу давай.

***

От автора:

Поздравляю вас с выходом 5-ой, юбилейной части! Наш путь ещё только начинается, и нас всех ждет ещё очень-очень многое. Спасибо вам за звёздочки и просмотры, я безумно благодарна! Очень ценю и люблю вас всех, мои милые читатели, всех вижу и всех замечаю. Если будут какие-то вопросы ко мне, непонятны слова, то в вашем распоряжении всегда есть комментарии, вы можете спросить все, что интересует, и я постараюсь ответить. Вы солнышки, спасибо большое за такой актив и поддержку!

Спасииииииибооооо, котятки❤

С благодарностью и любовьюВаш автор, ваша Наташа. ❤💞💓