21. АДСКИЕ МУКИ

ФРЭННИ- Ты ведь понимаешь, что я просто изводил Люцифера, когда говорил о непорочном зачатии?Я с трудом отрываю голову от дверцы машины и смотрю на Гейба сквозь пелену похмелья.- Что?- Ну ты знаешь... когда вы приехали той ночью. После того как он рассказал тебе о... том, кто он.- Ах да. Значит, я не Мария?- Нет.- Слава богу. Из меня вышла бы поганая мать, - бормочу я, потирая лоб, - К тому же я не собираюсь оставаться девственницей надолго. - Я снова со стуком опускаю голову на стекло, с болезненной отдачей, превращающей мозг в кашу. - Ой!- Так тебе и надо, - смеется Гейб.- Заткнись.Мы подъезжаем к дому, и на крыльце появляется мама. Гейб открывает дверцу с моей стороны и помогает мне вылезти. Я стараюсь сама передвигать ноги, пока мы идем по дорожке, но Гейбу приходится буквально тащить меня. Дойдя до лестницы, он оставляет эти попытки и подхватывает меня на руки.- Хорошо повеселились? - улыбаясь, спрашивает мама.Интересно мне знать, сколько еще семнадцатилетних девчонок могут заявиться домой в девять часов утра с ужасным похмельем и на руках у парня (даже если этот парень самый настоящий ангел, чего мои родители просто не могут знать) и услышать: «Хорошо повеселились?» Это просто омерзительно. Ведь будь я на руках у Люка, все обстояло бы иначе.- Ну как, Фрэнни? - Гейб сдерживает смех, и если бы у меня хватило сил, я бы врезала ему.- Заткнись, - вместо этого бормочу я ему в плечо.Мама идет за нами, пока он несет меня по лестнице и укладывает в постель. Я слышу хихиканье сестер, но не открываю глаз, чтобы посмотреть, кто именно смеется.Гейб садится на краешек кровати. Проводит пальцем по моему подбородку, вызывая во мне трепет даже в таком отвратительном состоянии.- Ты справишься? - спрашивает он.- Ага, если ты застрелишь меня, - отвечаю я.Он склоняется ко мне и касается губами моей щеки, ведет к уху.- Не могу, - шепчет он, а затем усмехается.Интересно, а могу ли я застрелить его?- Тогда проваливай к чертям собачьим! - говорю я, переворачиваясь на бок и накрываясь одеялом с головой.Мама, шаркая, выходит из комнаты, щебеча что-то о курином бульоне. Но Гейб по-прежнему здесь - я чувствую его присутствие.- Что тебе надо? - бормочу я под одеялом.- То же, что и всегда. Хочу отметить твою душу. Мне нужно, чтобы ты простила себя.- Нет.- Почему? Почему ты так уцепилась за это?Я не заплачу.- Потому что, - выдыхаю я сквозь слезы. - Мне так надо.- Надо для чего?От него у меня трещит голова.- Можем поговорить об этом в другой раз?- Давай все же сейчас. Что значит «мне так надо»?Резкая боль в голове заставляет меня застонать. Я сбрасываю одеяло, чтобы набрать воздуха.- Я просто не могу. Ты ведь знаешь все мои мысли. Не мог бы ты просто выбрать из них то, что тебе нужно, и оставить меня в покое?- Если бы ты об этом думала, то смог бы. Вот к чему я и пытаюсь привести тебя - почему ты не можешь отпустить это.- Потому что не могу.- Почему?- О боже! Просто уйди.Скрипя кроватью, Гейб подсаживается ближе, и над моим ухом проносится его прохладное дыхание.- Фрэнни, я никуда не уйду. Я всегда буду здесь, рядом с тобой, - что бы ни случилось.Его губы скользят по моей щеке, и боль в голове внезапно уходит, а на ее месте появляется щемящая боль в другом месте. Там, где определенно не должно болеть. Я переворачиваюсь и зарываюсь рукой в волосах Гейба. Его губы легонько касаются моих, как раз когда в спальню возвращается мама с двумя кружками в руках.- Ах, боже мой! Простите, - говорит она.Улыбающиеся глаза Гейба задерживаются на мне еще секунду, а затем он встает с кровати.- Мне действительно пора идти.- Не уходите, - со смущенной улыбкой просит мама, протягивая ему кружку. - Поешьте бульона.- Спасибо, миссис Кавано, - улыбается он ей, - Но теперь Фрэнни в надежных руках, - Он поворачивается ко мне, - Я навещу тебя позже.- Ага, - Это все, что я могу ответить.Он уходит, а я отворачиваюсь к стене, ложусь на бок, игнорируя маму и суп и гадая, что сейчас произошло. И еще я думаю о Люке. Он должен прийти сегодня вечером, а я собираюсь опробовать дар подчинения на родителях, если пойму, что к чему, может, смогу изменить их отношение к нему.Но может, мне сначала стоит хорошенько подумать.Я думаю о «шелби», припаркованной сейчас через улицу, и сердце начинает бешено колотиться. Я люблю его. Я знаю это. Так какого черта я до сих пор хочу поцеловать Гейба?ЛЮКЯ следую за Габриэлем и Фрэнни до ее дома и почти весь день высиживаю в машине. Смотрю на окно и думаю, как произвести впечатление на родителей Фрэнни или, по крайней мере, убедить их, что я больше не дьявол во плоти. Но, сидя здесь и пялясь на окно, я вдруг чувствую резкую боль в животе и бульканье, раздающееся оттуда. Время идет, и боль становится острее, а бульканье еще громче. Это уже просто невозможно игнорировать.Дьявол правый, это мой желудок? Я голоден? Поднимаю руку, чтобы потереть живот, и улавливаю идущий от меня запах. Сера и в подметки не годится тому «аромату», что я источаю сейчас. Это просто ужасная вонь. Вряд ли так я произведу впечатление на родителей Фрэнни. Оказывается, быть человеком очень неудобно - и даже гадко.Убедившись, что Габриэль на месте, я до наступления сумерек уезжаю к себе, чтобы принять душ, и по пути заглядываю в автокафе «Макдоналдс». Бигмаки не так уж плохи. Кто бы мог подумать?Оказывается, отрицательных сторон в пребывании человеком намного больше, чем я сначала думал. Список всего, необходимого мне для личной гигиены, просто шокировал меня. Я думаю обо всем, что нужно уладить, пока моя магия не исчезла полностью, - множество счетов в крупных банках и инвестиций, поддельные документы для Фрэнни и меня, в случае если нам придется бежать, возможно, стипендия в УКЛА. Я переступаю порог квартиры, и острый запах серы бьет по носу, словно бейсбольная бита. Я невольно сморщиваюсь от этой вони. Может, на самом деле я и не так уж сильно воняю. Как я мог раньше думать, что запах серы приятен?Слезящимися глазами я смотрю на Бехерита - своего босса. Даже если я больше не способен почувствовать присутствие демона или небожителя, мне следовало бы догадаться об этом. Он стоит во всем своем адском великолепии: дымящаяся змеиная багровая кожа с черными крапинками; короткие изогнутые черные рожки, чуть ли не упирающиеся в потолок из-за его громадного роста; хвост обернут вокруг талии, прямо от которой начинаются ноги с копытами, как у сатира. Хотя босс никогда не признается, из какого греха был рожден, его постоянное появление в короткой красной мантии и золотой короне говорит само за себя. Он рожден от гордыни.Бехерит стоит ко мне спиной, разглядывая репродукцию Доре на кухне. Я размышляю о том, не повернуться ли и закрыть за собой дверь - словно бы меня здесь и не было, - но подергивание его остроконечных ушей говорит мне, что уже слишком поздно.Я захожу внутрь и закрываю за собой дверь.- Это визит вежливости, Бехерит, или тебе что-то нужно?Он медленно поворачивается, царапая копытами линолеум и оставляя черный след копоти на маргаритках. Пылающие красные глаза лишены веселости. Плоское узкое лицо искажено гримасой, клыки сверкают.- Люцифер, - говорит он громким шипящим голосом, - мне было нужно, чтобы ты выполнил свое задание. А не вонзил нож в спину. Ты в самом деле думал, будто достоин моего положения? Что ж, теперь мы знаем это наверняка. Ты очень зрелищно продемонстрировал свою несостоятельность, особенно перед владыкой Люцифером.Запах гниющего мяса просачивается сквозь вонь серы. Я чувствую его до того, как слышу рык. Адские псы. Отлично.- Бехерит, сюда нельзя с животными. Извини, но тебе придется убрать свою дворнягу, - Я смотрю на дверь ванной, откуда выходят три огромные черные собаки, одна - с тремя головами, и все с красными глазами, говорящими об их адской принадлежности. - Э... в смысле, дворняг.- Какая жалость. Я думал, ты обрадуешься такой компании. Ты был здесь так долго, что я посчитал, ты, наверное, соскучился по дому.- Да нет, мне и здесь неплохо.Бехерит исчезает в красной дымящейся вспышке и тут же появляется рядом со мной, сжимая горящей ладонью мое горло так, что мне трудно дышать, и чуть ли не поднимая меня над землей. Я в первый раз по-настоящему понимаю, что я теперь человек. Мне не хватает воздуха, легкие просто рвутся на части.- Что-то непохоже! - ревет он и бросает меня через комнату.Я лицом врезаюсь в стену и падаю на пол, у лап псов, пытаясь выровнять дыхание. Превращение в человека сейчас мне совсем не на пользу, а кровь, стекающая по лбу в глаз, отнюдь не в помощь против псов.Я сажусь, непринужденно провожу рукой по лбу и стараюсь игнорировать треск в голове и рычание собак.- Обязательно было это делать?Красные глаза Бехерита вспыхивают, а на лице появляется гнусный оскал.- Кровь? С каждой минутой все веселее, - говорит он, шагая ко мне и длинным когтем полосуя майку на моей груди, разрезая плоть, как масло. Из раны сочится кровь. Он поднимает голову, принюхивается и сморщивается. - Я почуял, как неправильно ты пахнешь. Уж думал, что простудился, - Его налитые кровью глаза перемещаются на собак. - Мне и не придется тащить тебя назад в раскаленную яму. Намного проще, чем с Белиасом и Аваирой, - Он медленно качает головой, изображая печальную улыбку, - Трое моих лучших демонов - какая потеря... - Его глаза вспыхивают, - Но именно это случается с предателями. Владыка Люцифер увидит, что ошибся насчет меня, когда именно я отмечу душу этого дитя. Вы с Белиасом не были достойны подобного.Значит, Белиас и Аваира в раскаленной яме. Я должен быть в восторге, но у меня сжимается желудок. В подземном царстве нет второго шанса.Бехерит вздыхает, печальная улыбка превращается в оскал.- Говорят же, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Люцифер, но я не понимаю тебя. Неужели это было так трудно? Она ведь такая крошечная и беспомощная.Перед глазами проплывает желанное лицо Фрэнни. Миниатюрная - да, но отнюдь не беспомощная.Бехерит смотрит на псов.- Цербер, Баргест, Гвилги, оставляю это вам. Мне еще нужно доделать свое дельце, - он смотрит на меня, - то есть твое.С этими словами он превращается в мою человеческую форму.Нет!От страха ком застревает у меня в горле. Я с трудом сглатываю.- Бехерит, да брось, вряд ли мы можем позволить себе играть в близнецов. Мы же должны быть незаметными. А близнецы привлекают слишком много внимания, - говорю я, соскребая себя с пола.Мое же собственное лицо ощеривается на меня.- Не беспокойся. Мы недолго пробудем вдвоем, - говорит он, расплываясь в улыбке.Бехерит щелкает пальцами, и собаки набрасываются на меня, а он выходит из двери.Многое бы я сейчас отдал за коробку собачьих галет.ФРЭННИЯ просыпаюсь от пронзающей мозг молнии. Переворачиваюсь на бок и содрогаюсь от рвотных позывов над мусорной корзиной, стоящей около кровати, а перед глазами проносится образ Люка, лежащего в крови на полу.- НЕТ!Рядом с кроватью появляется обеспокоенная мама.- Фрэнни, тебя тошнит? Что случилось?Пребывая в состоянии оцепенения, я лишь повторяю «нет», снова и снова. Будто в мозгу что-то перемкнуло. Я не могу двигаться - или думать.Мама помогает мне сесть.- Ну же, детка. Мы поедем к доктору.- Нет! - обретаю я голос - Мне нужен Люк! - Сердце колотится с бешеной скоростью, и перед глазами уже мелькают звездочки, - Мне нужно найти его!В этот момент с улицы раздается сигнал автомобиля. Я вскакиваю с кровати и подлетаю к окну. Люк как раз припарковал «шелби». Он улыбается мне и машет рукой, зовя к себе.- О боже!Кровь снова начинает циркулировать в венах. Он не умер.- Мам, мне нужно выйти, - говорю я, натягивая джинсы под мешковатую футболку и выбегая из комнаты на трясущихся ногах.- Фрэнни! Что происходит? - кричит она, следуя за мной.- Ничего. Дай мне несколько минут.Я выхожу и захлопываю дверь. Бегу к машине Люка и, запрыгнув внутрь, обнимаю его.- Я тоже рад тебя видеть, - говорит он с озорным взглядом.Отстраняюсь и смотрю на него. Люк жив - по крайней мере, сейчас.- Кое-что должно произойти. Я видела тебя...- Что, Фрэнни? Что ты видела? - Он не выглядит испуганным или обеспокоенным. Скорее - жаждущим, голодным.- Там была кровь... ты был...- Мертвым? - заканчивает он за меня с улыбкой.Я киваю.- Фрэнни, разве я выгляжу мертвым?- Сейчас нет. Но это случится.- Что случится?- Не знаю... возможно, Белиас...Он прерывает меня, качая головой.- Я позаботился о Белиасе. Больше не стоит волноваться на его счет.- Что ты имеешь в виду? Он ушел?- Даже больше.- Значит, что-то другое... Я знаю, что ты в опасности.- Со мной все будет хорошо. Не переживай.Но я все же переживаю. Он тянется ко мне, а когда приближается, чтобы поцеловать, я успокаиваюсь. Дыхание замедляется, а сердцебиение возвращается к нормальному ритму.Я поднимаю на него глаза.- Люк, это было очень страшно. Пообещай, что будешь осторожен.- Я родился осторожным. Ничего не случится.Как бы я хотела поверить ему. Мама смотрит на нас из окна. Уверена, что она считает меня сумасшедшей, а это нам совсем не поможет. Особенно после случая с Гейбом.- Итак... - вздыхаю я, - Ты готов?- Для чего?- Ты же знаешь. Произвести впечатление на моих родителей.- Ах да. Это...- Да ладно тебе, Люк. Мне казалось, ты уже смирился. Я хочу, чтобы этим летом ты смог находиться здесь.Особенно сейчас. Мне так не хватает его рядом.- Сейчас я действительно не готов к этому. Я бы лучше остался с тобой наедине, - говорит он, и его глаза вспыхивают, заводя меня.- Что у тебя на уме?- Все злодеяния, которые я могу совершить с тобой, - я многое заставил бы тебя испытать, если бы ты позволила.Я сглатываю и делаю глубокий вдох, когда он притягивает меня.- С чего это вдруг? Ты сам говорил, что нам нельзя... ну знаешь, - В действительности же мои мысли крутятся вокруг этих «злодеяний».- Я передумал. Я хочу тебя, - говорит он, проводя горячими губами по моей шее.Я запрокидываю голову, чтобы ему было удобнее.- Так значит, вся эта чушь с похотью сейчас не в счет?- Ага. Не в счет, - говорит он, залезая рукой под мою майку. - Мы могли бы пересесть назад...- Господи, Люк! На нас сейчас смотрит мама, - говорю я, отталкивая его и натягивая майку. - Почему ты так странно ведешь себя?- Ты сводишь меня с ума, - лукаво улыбается он.- Отлично, тогда давай поедем к тебе.- Там сейчас такой беспорядок. Кто-то запустил туда собак, и они все там вверх дном перевернули. В клочья порвали.- Что? Кто бы мог такое сделать?- Старый приятель. Не стоит переживать из-за этого, - говорит он с чересчур лукавой улыбкой, и на секунду мне кажется, что я учуяла запах тухлых яиц. - Давай поедем куда-нибудь еще. Я хочу свести тебя с ума.Люк страстно целует меня, затем устраивается на своем сиденье и включает двигатель. Отъезжая от дома, он кладет руку на мою ногу.Мы заворачиваем за угол Первой и Амистад, тормозя рядом с парком на окраине моего района. Не успевает машина остановиться, как он снова набрасывается на меня. Я кручу головой по сторонам и вижу лишь пустой парк. На детской площадке уже никого, только последняя из мамаш катит по улице коляску, удаляясь в лиловых сумерках.Я отзываюсь на опаляющий поцелуй Люка, от его горячих ладоней по коже бегут мурашки. После долгого глубокого поцелуя я отстраняюсь, ловя ртом воздух. Мое сердце колотится. Над ухом я слышу его медовый шепот:- Я так сильно хочу тебя.Я дрожу, когда Люк запускает руки под мою майку и расстегивает бюстгальтер. Я веду ладонью по его груди, забираясь под футболку.- Ты не забудешь этого, обещаю, - говорит он, а его пальцы прожигают след на моем животе, подбираясь к поясу джинсов.Я замечаю, что он весь горит. Он уже давно не был столь горячим. Мое дыхание замирает.- Подожди, - говорю я до того, как его рука достигает цели. - Не знаю, что движет тобой. Ты мне несколько недель кряду говорил, что мы не можем. Мне нужно подумать.Хотя очень сложно думать, когда он предлагает мне то, что я хочу больше всего на свете.На долю секунды я будто бы вижу на его лице ярость, но потом оно становится предельно спокойным.- Над чем здесь думать? Фрэнни, я устал ждать. Я так сильно хочу тебя, просто больше не могу терпеть. Обещаю, что это покажется тебе удивительным. То, что я буду делать с тобой...Остальных слов я не слышу из-за скользнувшего в мое ухо горячего языка.Я не в силах сосредоточиться, думая лишь о том, что может произойти между нами. Но его прежние слова эхом отдаются в голове. «Мы не можем сделать это, пока я не буду знать наверняка, что ты в безопасности». Я делаю глубокий вдох и стараюсь не потерять последние крупицы разума.- Люк, что изменилось?- Я. Теперь это безопасно, я знаю. Они не смогут до нас добраться.Я так сильно хочу поверить ему, но последняя крупица разума не хочет сдаваться. Я отталкиваю его руку, которой он пытается расстегнуть мои джинсы.- Это бессмысленно. Ты сказал, что сейчас мы в большой опасности, поскольку ты не чувствуешь их присутствия.Внезапно до меня снова доносится этот запах - тухлые яйца. О боже - сера. Белиас?Глаза Люка вспыхивают красным огнем, освещая темный салон машины.- Ну давай же, детка. Ты просто убиваешь меня, - говорит он.На планете Земля словно бы вдвое усилилась гравитация, а весь кислород исчез. Люк никогда не назвал бы меня «деткой».Черт побери! Белиас. Думай!Я слышу в голове голос Гейба: «Если тебе когда-либо что-либо понадобится, ты знаешь, где меня найти». И хотя я знаю, что, возможно, слышать в голове разные голоса - это дурной знак, сейчас меня это устраивает.- Я знаю, куда мы можем поехать, - говорю я, застегивая бюстгальтер и стараясь не поддаться панике. - Мы приглядываем за домом друга, это здесь за углом. Дом пустой. Мы будем совсем одни, - Голос дрожит, а сердце пытается покончить с собой, долбясь о грудную клетку.- Отлично. Куда едем? - говорит он, заводя «шелби».- Поверни здесь налево.Я веду его по кругу, и мы проезжаем дом Тейлор и мой дом, а я притворяюсь, будто сбилась с пути, хотя на самом деле лихорадочно думаю, как мне поступить дальше. Когда мы оказываемся у дома с огромным рождественским кактусом на крыльце и качелями, я говорю: «Здесь» - и указываю на дом Гейба.- Ну наконец-то. А то я уже подумал, что ты дразнишь меня.Он начинает меня раздражать.- Просто подъезжай к дому.Он припарковывается, а я гадаю, правильно ли поступила. Ставлю ли я Гейба под угрозу? Узнает ли он, что это не настоящий Люк? И самый главный вопрос, мучающий меня, - если это Белиас, где тогда Люк? Мне не дает покоя видение о нем, окровавленном на полу, и я проглатываю подкативший к горлу ком ужаса.Когда я выхожу из машины, паника превращается в отчаяние. В доме темно. А что, если Гейб не здесь?Псевдо-Люк огибает машину, обхватывает меня, и мы вдвоем поднимаемся по лестнице. Только тогда я понимаю, что у меня нет ключа, а постучаться я не могу, ведь дом должен быть пустым...- Думаю, входная дверь не заперта, - говорю я, надеясь, что права.Когда мы добираемся до двери, я понимаю, что даже больше, чем права. Дверь на самом деле приоткрыта, а внутри царит темнота.- Я бы не доверил тебе присматривать за моим домом, - ухмыляется псевдо-Люк.- Ага... ну... - Я напряженно думаю. Может, у Гейба найдется что-нибудь золотое или серебряное, что бы я могла использовать.Он заталкивает меня внутрь и закрывает за нами дверь. Здесь темно, хоть глаз выколи, а он уже начал лапать меня. В отчаянии оглядываясь в потемках, я вспоминаю, что здесь все белое. Никакого золота или серебра. Ничего.- Давай-ка найдем кровать, - скрипучим голосом говорит мне на ухо псевдо-Люк.- Э... наверное, она наверху, - довольно громко произношу я, чтобы меня услышали, если дома кто-то есть.Он подталкивает меня к лестнице, которая освещена лишь тонкой серебристой полоской лунного света, растянувшейся через гостиную от окна до нижних ступенек. Но как только мы доходим до перил, псевдо-Люк замирает и с опаской оглядывается.- Чей это, ты говорила, дом?- Просто одного приятеля.Он смотрит на меня с гримасой на лице, и в тусклом свете луны я вижу, что он превращается в... нечто. За считаные секунды он увеличивается в размерах, нависая надо мной и хватая за волосы, обжигая голову. Запах паленых волос и тухлых яиц настолько омерзительный, что слезы наворачиваются у меня на глаза.Я инстинктивно присаживаюсь и бью ему ногой в грудь, но он удерживает меня за волосы, и удар не получается достаточно мощным, поскольку я теряю равновесие. Но тем не менее я слышу хруст его костей там, где ударила.Мне кажется, что существо усмехается, - не та реакция, на которую я рассчитывала, - но звучит это как сдавленный, сухой кашель.- А-ах... просто огонь! - скрипит он. - Мне это нравится. - Он оттаскивает меня от ступенек, - Умно, смертная. Но, видишь ли, у нас, демонов, есть шестое чувство. - Он поворачивается и шипит: - Ты опоздал, Габриэль.Я перегруппировываюсь и делаю еще одну попытку вырваться, на этот раз целясь в руку, что держит меня за волосы. Но мне едва удается коснуться ее. Демон зловеще ухмыляется, глядя на меня и тряся за волосы.- Сначала это было даже забавно, но теперь мне надоело. Прекрати.Когда мое сердце уходит в пятки, со всех сторон раздается мелодичный голос Габриэля - словно объемный звук высокого качества.- Ты захочешь отпустить ее, Бехерит.И вот он появляется наверху лестницы, только я вижу его неотчетливо - лишь смутную фигуру, от которой исходит мощный белый свет. Сияние озаряет всю комнату, включая монстра, держащего меня. Я поднимаю глаза на отвратительное лицо и слышу свой стон, когда кровь в моих жилах леденеет. Это не Белиас. Этот демон больше и омерзительнее на вид, если такое возможно, и воняет от него гораздо сильнее - а мне и так тяжело дышать из-за паники.- Габриэль, у тебя всегда было своеобразное чувство юмора. С чего мне отпускать свой приз?- Она не твой приз. У тебя нет на нее прав. Ее душа чиста.- Хм... да, Люцифер не слишком хорошо поработал, не находишь? Для него это задание оказалось слишком трудным, - Он хмуро смотрит на меня и снова сдавленно кашляет, - Влюбился. Любовь! - Он фыркает, - Как странно!- Да, он полностью преобразился. Ты же слышал изречение, любовь побеждает все?- Что ж, в конце концов, она ничего не победила. Он мертв, а мне достался приз.- Мертв - понятие относительное, ты так не думаешь?Сердце трепещет при звуке голоса Люка. Я поворачиваюсь медленно, как рождественское украшение, свисающее с елки, и мое сердце сжимается. Люк весь в крови, футболка разорвана в клочки, а на груди, плечах и правой щеке несколько глубоких разрезов.- О господи, - выдыхаю я.- Ваш Господь никому из вас не поможет, - скрипуче заявляет монстр и ухмыляется. Он за волосы поднимает меня на уровень своих глаз, и мне кажется, что голова моя отделяется от тела. - Теперь ты играешь во вражеской команде.- Бехерит, тебе придется все переосмыслить, - говорит Люк, заходя в гостиную из кухни.Бехерит смеется - громоподобный рев, сотрясший дом.- Ты угрожаешь мне? Ты - полуживой смертный без всякой силы? - рычит он, опуская меня на землю, но я все равно болтаюсь, как марионетка. - С тобой я разберусь, когда покончу с твоей маленькой зверушкой. - Он трясет меня за волосы.- Вообще-то у меня есть сила. И очень кстати ты упомянул зверушек...Улыбка Люка заставляет мое сердце трепетать, и я тянусь к нему рукой. Он буравит меня взглядом, а за его спиной я различаю пять пар огромных светящихся красных глаз, глядящих на нас из темноты. Щелкнув пальцами, Люк отходит в сторону, и из кухни, обнажив клыки, выбегают три гигантские собаки, одна - с тремя головами, и в мгновение ока набрасываются на меня.На самом деле не на меня, а на существо, что держит меня. Люк тоже здесь. Он берет меня за руку и что-то кричит. Из-за рычания собак и собственной растерянности я не сразу понимаю его слов, но потом различаю их.- Используй дар, Фрэнни! - кричит он.Мой дар подчинения. Что мне нужно делать?Я даже не знаю, как он работает.- Отпусти меня, - сдавленно крякаю я, и ничего не происходит. Я пробую снова. - Я не нужна тебе! Отпусти меня! - говорю я громче.Рука, держащая меня за волосы, ослабевает, а другой рукой демон отбивается от нападающих на него собак. Люк тянет меня к себе. Собаки повсюду - кусаются и рычат.- Я не нужна тебе! - кричу я.Вырываюсь из хватки, оставляя в руке демона клок опаленных волос. Люк тащит меня через комнату. Одна из собак следует за мной, и я пригибаюсь, собираясь пнуть ее, но Люк оттаскивает меня до того, как я успеваю сделать это.- Лучше не злить Баргеста. Особенно после того, как он спас наши задницы.- Баргест?- Старый приятель. Я долгое время был в собачьем патруле, так сказать, охраняя врата ада. Мы с Баргестом закадычные друзья уже почти тысячу лет. Правда, он не так быстро, как хотелось бы, признал меня в человеческом обличье. - Люк указывает на кровоточащие следы от когтей на груди.- Почему они не напали и на меня? - спрашиваю я, прижимаясь к его правому боку.- Я приказал им. - Он снова широко улыбается, - А мой талисман - красный бюстгальтер - пригодился для определения запаха. Теперь задача Баргеста охранять тебя.Я отпускаю Люка и смотрю на огромную собаку, сидящую передо мной; ее голова вровень с моей.- Охранять меня от чего?Лицо Люка на секунду становится мрачным.- От ада, - говорит он, - и всего, что там есть.Я начинаю снова прижиматься к нему, когда что-то касается моих спутавшихся волос. Люк внезапно отстраняется и сгибается пополам.- А-а-а!- Люк? Что случилось?Застонав, он смотрит на Бехерита. Лицо Люка перекосилось от боли, а глаза светятся красным огнем. Затем я вижу сверкающую рукоятку кинжала, торчащую из его плеча. Когда Люк вынимает его, я все понимаю. Золото. Слабость Люка.Сердце готово выпрыгнуть у меня из груди, адреналин зашкаливает. Я поворачиваюсь к Бехериту и вижу Гейба, спускающегося по лестнице и окутывающего его белым светом. Это словно облако во время грозы. Среди белого света вспыхивают маленькие молнии. Волосы на моей голове встают дыбом, а в воздухе повисает густой запах озона. Когда из ладони Гейба выстреливает огромная молния и поражает Бехерита, я кричу.Бехерит скорчивается от боли, а его стоны наполняют весь дом, в то время как собаки продолжают нападать на него. Но он сосредоточен на мне и Люке и, даже пребывая в агонии, торжествующе ухмыляется.Оцепенев от страха и ярости, я лишь смотрю на Бехерита и вижу, как в его руке появляется еще один золотой кинжал. Это выводит меня из ступора.- Стой! - кричу я. - Оставь его в покое. Он больше ничего для тебя не значит. - Я делаю шаг вперед, становясь между ним и Люком. - Я пойду с тобой, если ты оставишь его в покое.Бехерит издает победный рык, а Люк, все еще согнутый пополам, хватает меня за руку. Он трясет головой, выпучив глаза и еле сдерживая стон боли. Клубы черного дыма исходят из раны от кинжала на его левом плече.- Нет. Используй подчинение.Я не способна сейчас думать. Подавив слезы, я поворачиваюсь к Бехериту.- Стой! - снова кричу я, и Баргест рычит, когда я освобождаюсь от руки Люка и делаю еще один шаг вперед. - Оставь Люка в покое! Я пойду с тобой. Просто оставь Люка в покое! Пожалуйста!Мое сердце бешено колотится, когда я медленно двигаюсь к лестнице. Моя футболка рвется там, где меня пытается удержать за нее Баргест. Я продолжаю идти. Белый свет Гейба вспыхивает в качестве предупреждения, но я игнорирую его и шагаю в зону досягаемости Бехерита.Демон заносит руку и снова рычит. В это же мгновение мое плечо пронзают длинные когти.Пригнувшись, я прыгаю к его другой когтистой лапе, по-прежнему сжимающей золотой кинжал. Хватаю его, разворачиваюсь на согнутых ногах и вскакиваю, вонзая лезвие в грудь монстра.- Отправляйся в ад! - кричу я.Но мой крик тонет в его вопле, пронзительном и долгом. Даже удивительно, что мои барабанные перепонки не лопнули. Падая на землю, я закрываю глаза и затаиваю дыхание, не зная, каковы будут ощущения, когда он убьет меня.Крик Бехерита стихает, и я чувствую проходящий сквозь меня сильный жар. Но вместо адской боли испытываю блаженство. Может, смерть, даже от руки дьявола, - это не так уж и плохо.Но затем я понимаю, что жар идет из-за моей спины. Открываю глаза - Баргест стоит между мной и Бехеритом, вцепившись ему в руку. Когда я поворачиваюсь, то вижу Люка, и не только его глаза светятся красным, а все тело. Именно его жар проходил сквозь мое тело, окутывая меня защитным полем.Снова вспыхивает свет Гейба, почти ослепляя меня. Бехерит визжит, и сквозь свечение я различаю черный гной, сочащийся в том месте, где я пронзила демона кинжалом, а густой маслянистый дым окутывает верхнюю часть его туловища. Сверхзвуковой хлопок сбивает меня с ног, а когда свет Гейба рассеивается, остается лишь шипящий черный пар и запах паленого мяса и серы. Бехерит и собаки исчезают.Гейб мчится вниз по ступенькам. Его сияние слабеет, когда он подходит. Наконец я вижу его лицо, а на нем - страдание.- Гейб?Он пробегает мимо, и мое сердце сжимает ужас, когда я слышу грохот за спиной. Я поворачиваюсь и вижу то, что не могла выбросить из головы с тех пор, как проснулась с этим видением: Люк лежит на полу, мертвенно-бледный и весь в бордовой крови.