Когда ваши отношения под запретом

На часах ровно полночь. Ты снова и снова переворачиваешься с бока на бок, пытаясь принять как можно более комфортную позу для сна, но из раза в раз у тебя ничего не получается, и ты снова начинаешь ворочаться. Прислушиваешься к звукам за дверью. Вот мама выключила телевизор, погасила свет, позвала папу из кабинета, и они вместе поднялись к себе в комнату, негромко хлопнув дверью. Через несколько минут звуки окончательно стихли, и в доме установилась гробовая тишина. В коридоре отстукивали настенные часы, за окном завывал ветер. Тебе все ещё не спалось.

"Почему никому никогда нет до меня дела? Почему никому не приходило спросить меня о моём самочувствии, о переживаниях, о том, что я сегодня делала, ела ли, чувствовала ли себя комфортно? Почему всем плевать на меня?"

Ты нахмурилась и села в кровати. За окном вот уже несколько часов безостановочно валил мокрый снег, тяжёлыми хлопьями ложась на стекло и подоконник. В груди щемило и клокотало, эпизоды недавнего скандала сразу же всплыли в голове:

"Ты забываешь о своей роли.""Ты ведёшь себя безнравственно.""Как можно быть настолько безответственной и безалаберной?!""Тебе никогда не удастся добиться чего-либо в жизни, если не изменишь своего отношения."

Родители всегда строили на твой счёт напрасные иллюзии и не уставали повторять, что из тебя обязательно получится кто-то великий. Единственная проблема была в том, что ты не особо то и хотела этого. Будучи долгое время единственным ребенком в семье, на тебя были возложены большие надежды, и все не уставали пророчить тебе блестящее будущее профессионального музыканта, но дух противоречия не давал двигаться дальше, поэтому с серьезной игрой на пианино было покончено. Но музыкальную школу ты все же окончила с дипломом полным пятерок. Потом у тебя появился младший брат, но это ничуть не уменьшило внимания к тебе, наоборот, ты должна была быть достойным примером подроста блеск поколению. Затем ты увлеклась рисованием, и все начали активно покупать для тебя материалы и искать учителей, но и тут ты не оправдала надежд. Груз ответственности с каждым годом рос и рос, родители рушили все твои мечты, одну за другой топча и уничтожая некогда яркие и светлые мечтания, полные почти детской наивности и веры в мир во всем мире. Никаким твоим начинаниям не удавалось реализоваться лишь потому, что эта жизнь оказалась куда более жестокой, чем можно было себе предположить.

Да и твой характер во многом мешал: стоило кому-то обратить излишне пристальное внимание на то, чем ты занималась, и у тебя сразу же пропадал всякий интерес. Рисование, театр, музыка, танцы, пение и скульптура были всего лишь твоими увлечениями, а не теми занятиями, которым бы ты хотела посвятить всю себя. Хотя рисование было, все же, неотъемлемой частью твоей жизни.

Тупая пульсирующая боль пронзила голову, и ты слишком резко вдохнула. К горлу подкатила тошнота, и мир поплыл перед глазами. Очередной приступ мигрени. Ты падаешь  обратно на кровать, касаешься покрывшегося липкой испариной лба и стонешь сквозь плотно стиснутые зубы. На прикроватной тумбочке несколько пузырьков и стакан воды. Трясущимися от напряжения руками собираешь привычный набор и глотаешь горсть разноцветных пилюль за один раз. Зубы стучат, мозг продолжает пульсировать, и ты снова возвращаешься к мысли об опухоли головного мозга. В последнее время твоё общее самочувствие заметно ухудшилось, а тяга к жизни постепенно начала угасать, поэтому мысли о смерти стали посещать тебя все чаще. Почему-то осенью тебе всегда становилось особенно плохо, поэтому никто не придавал твоим бредням особого значения.

Тебя вообще редко когда слушали.

Боль потихоньку начинала отступать. Часы пробили час ночи. Рядом с подушкой вспыхнул экран мобильного телефона. Кто-то прислал сообщение..

"Где ты сейчас? Ты нужна мне, детка.".

Сердце сжимается и подлетает к горлу, грозясь полностью перекрыть кислород, и лишить жизни. Ох, уж этот парень... Ты закатываешь глаза, но тут же смущённо улыбаешься, не в силах сдержать нахлынувшие чувства.

Ваши отношения не должны были развиться, не должны были зайти столь далеко, они были запретны и до безумия неправильны. Он был старше тебя почти на десять лет, он был твоим кошмарным сном, он был целой вселенной для тебя. Нет, это были не просто отношения глупой ученицы и извращённого учителя, он, по сути, вообще не имел к твоему образовательному процессу никакого отношения. Это были отношения, скорее, наставника и влюбившийся в него преемницы.

Около года назад ты, под влиянием очередного обострения и лёгких психотропных веществ, которых ты наглоталась, что бы приступить душевную и физическую боль, стояла на краю моста и глядела в мутные воды реки Хан, и если бы не хмурый юноша, который грубо дёрнул тебя за край куртки и наорал так, словно был твоим старшим братом, то ты бы уже давно была на том свете. Он грубо тряс тебя за плечи и что-то настойчиво говорил, а ты открывала и закрывала рот, не в состоянии сдержать рвущиеся наружу рыдания. Нельзя было точно сказать, что любовь была взаимной, но тебе было проще обманывать себя и иметь хоть какой-то стимул жить, чем убиваться еще и из-за того, что тобой просто пользовались и вытаптывали чувства в грязь. Юнги был единственным, кто по-настоящему мог помочь тебе, единственным, кто мог бы вытащить тебя из этой непроглядной тьмы, которая окутывал тебя с каждым  с днём все сильнее, помочь справиться с отчаянием и дать то, чего никто другой не мог бы дать тебе. Он мог дать тебе душевное спокойствие. Юнги был тем, кто не требовал ничего взамен, не просил быть той, кем он хотел бы видеть тебя, он не просил наступать на горло собственной гордости, что бы удовлетворить свои потребности. Ему вообще ничего не было надо от тебя. Ну кроме секса и разговоров по душам, конечно.

Ты уже привыкла к тому, что он мог написать тебе посреди ночи, разбудить тебя и позвать, хотя до этого мог не объявляться неделями. Но при этом юноша никогда не настаивал - ты сама все бросала и мчалась к нему, только что бы снова ощутить себя хоть кому-то нужной. Ты сбегала из дома, из школы, с факультативов, бросала друзей, сон, уроки стоило ему совершить один короткий звонок или же написать пару ничего не значащих слов. Его длинные изящные пальцы мягко касались твоей щеки, самыми кончиками гладили острую скулу, и сухие губы жадно сминали твои. От него крепко пахло кофе и сигаретным дымом, который словно невидимыми нитями вплелся в копну его крашенных в пепельный волос. Его голос всегда хриплый и невероятно вкрадчивый, руки сильные и прохладные, пытаются прикоснуться к тебе везде, где только могут достать. Когда Юнги оказывается слишком близко, ты совершенно забываешь о том, что творится за пределами его дома, и все, что тревожило и угнетало тебя становится таким малозначимые и нелепым, что ты напрочь забываешь обо всем. Рядом с ним твое сердце, кажется, перестает биться, а мозг соображать, и единственное на что ты становишься способна - это глупо хлопать глазами и без остатка растворяться в чужих объятиях.

И вот ты снова, наплевав не все, что происходит с тобой, хватаешься первую попавшуюся одежду и открываешь окно настежь. В шкафу лежит заранее подготовленная веревка из связанных между собой белых простыней, там же заранее подготовленный рюкзак, в котором есть немного денег, пара пачек сигарет и ключи от его дома. Телефон снова вибрирует в кармане, но ты слишком занята, что бы отвлекаться на него. Из распахнутого окна тянет холодом и сыростью, на полу скоро появляются лужицы растаявшего снега и ты чуть не падаешь, когда делаешь слишком резкие движения. Словно героиня какого-то сопливого романа ты ловко спускаешься по простыням со второго этажа, спрыгивая прямиком в голые кусты, отряхиваешься, а последний раз тревожно всматривается в окна родительской спальни и сломя голову убегаешь прямо в ночную мглу.