16

Глава 16даня— Еще раз посигналь! — посоветовал я.Дочка с удовольствием начала давить на клаксон, засветилась от радости. Бусинка была рада внезапному предложению поехать в гости.— Так, все, хватит, Бусь. Ждем, когда выйдет юля.— Тетя юля? — уточнила дочурка. .— Юлия звучит лучше! А я ее знаю?— Ты ее очень-очень близко знаешь, Бусь. Только не помнишь, наверное. Ты была совсем крохой, когда юля тебя воспитывала, ты даже ее мамой называла.Дочка задумалась.— А она красивая?— Очень красивая! — подтвердил с жаром.— Значит, у меня две мамы? — спросила она. — Разве так бывает?— Так получилось. Адель просто была… эээ… не в состоянии за тобой смотреть, она немного болела, поэтому ты жила с тетей юлей и даже называла ее мамой.— Но она не мама? Или мама, как мама Адель?Ешкин кот! Мои мозги сейчас вскипят! Заварил кашу, называется. Завел детишек от двух родных сестриц… Причем, одна уже укатила и ни разу за время отсутствия не поинтересовалась, как поживает ее дочка. Кажется, Адель реально плевать на все, кроме своей карьеры и кошелька.— Папа, папа, ты не ответил! — требовательно позвала меня дочка.— Ты очень умная девочка, иногда кажется, что даже умнее меня. юля — твоя тетя. Она была бы самой чудесной мамой… Кстати, у нее есть сын. Твой брат.— Мой брат? У меня есть брат? У него тоже две мамы?— Нет. У Мирослава одна мама — юля.— А папа?Я, блин, его папа!— Это она? — дернула за рукав Бусинка. — Папа, это она? Она тоже блондинка!— Да, это она. Пошли здороваться?— Пошли! — дочка собралась выйти, но потом вдруг села обратно. — Папа… — трагическим шепотом.— Что случилось?— Я забыла, как надо называть тетю.— Юлия. Можешь называть ее просто юля.Вылез из машины и помог выбраться дочурке, она побежала вперед меня, вприпрыжку. Я видел юлю и заметил, что она нервничала и не могла отвести взгляда от Бусинки, хотя крепко держала Мирослава за здоровую руку.— Привет! — махнула рукой дочурка, остановившись рядом с Василисой, и внезапно обняла Мирослава. — Папа сказал, что ты мой брат!Сердце подскочило куда-то вверх и осталось колотиться в районе горла.— Я сказал, что ты — сестра Адель, и что у тебя есть сын! — сказал севшим голосом, пока юля не надумала себе чего-нибудь.Василиса кивнула в ответ.— Мир, это Агни, твоя сестричка.— Почему у нее такое странное имя? — спросил Мирослав, немного смущенный.— У тебя тоже имя странное, но я же ничего не говорю!— Только что сказала. Мам, ты слышала?— Ябеда! Пфф… — фыркнула Бусинка.— Сама такая, а еще ты рыженькая немного! Как морковка!— Сам ты рыжий, как морковка, а я как солнышко! Мой папа всегда говорит, что я — его солнышко! — выдала дочка с гордостью.— Солнце — желтое!— А вот и нет…— А вот и да!— Мир, хватит спорить! Мы же принимаем гостей, забыл? Нужно показать себя гостеприимным.Мирослав кивнул с самым серьезным видом.— Мама, она моя сестра?— Да, Мир, Агни — твоя сестренка.Мирослав заулыбался чуть более приветливо. юля потянулась к Бусинке и порывисто ее обняла.— Ты выросла! — произнесла она изменившимся голосом и поцеловала ее в волосы.— Папа сказал, что ты — красивая!Мне осталось только развести руками и кивнуть. юля не обратила внимания на мои слова, казалось, она не могла оторваться от Буси, а мне стало стыдно! До самых кишок стыдобой проняло… Я только сейчас, пентюх, задумался о том, чего юли стоило уехать и оставить малышку.— У меня много твоих фото, — юля смахнула слезинки с ресниц, немного отвернувшись в сторону. — Спорю, что у папы таких фото нет, а еще на этих фото есть твоя прабабушка, она тебя очень любила.— Я хочу посмотреть! — попросила Бусинка.— А мне можно? — поинтересовался Мирослав.— Конечно, можно. Я твои фото тоже покажу Агни.Дети заинтересованно переглянулись. Мои сладкие рыжики… Я любил их до безумия и с каждым мигом влюблялся все сильнее.— Только меня не забудьте! — попросил, опомнившись, когда понял, что дружная компания направляется в дом. — Или останетесь без торта и мороженого! — пригрозил.— Мир, покажи Агни дом, — попросила юля и задержалась на миг возле меня, пожурив:— Ты просто самый ужасный шантажист в мире! Как тебе только совести хватило даже детей шантажировать.— Я ничего дурного не имел в виду, я… — начал оправдываться и в самый последний миг понял, что юля едва сдерживала смех. — Шуточки! Ах ты, шутница! О, тебе всегда удавалось провести меня! Как со связыванием галстука, помнишь?юля покраснела и отвела взгляд в сторону.— Мне казалось, что чаще выигрывал ты.— Но я проиграл в главном, — показал рукой на своих детей.Мирослав взял Бусинку под руку и вел ее с важным видом, а я видел в нем себя и юлю, видел нас двоих, понимая, что я ни за что не оступлюсь. Да я, млин, костьми лягу, чтобы воссоединить семью и исправить ошибки прошлого.— Я… — слова застряли в горле. — Да похер, скажу, как есть. Просрал я все, юль. Тупо просрал. Прости… Мирослав не знает, что я его отец, и в этом нет твоей вины. Только моя. Я не должен был поступать так по-скотски.юля снова отвернулась от меня, подошла к кустам шиповника, разглядывай цветки нежно-розового оттенка. Чем ее так заинтересовали эти цветы? Они же самые обычные! Через минуту я понял, что юля просто плакала, ее худенькие плечи вздрагивали, и я был готов себе ногу отгрызть, и руку, лишь бы только она перестала плакать.— юль…— Все хорошо, — ответила она. — Иди к детям.— А ты?— Я сейчас… Все хорошо! — повторила настойчиво.— Ну врешь же, — у меня самого сел голос, слишком хриплым стал и натянутым от эмоций.Я слишком много от нее хотел, но сейчас пришлось утешиться лишь осторожным объятием и прижаться к волосам, вдыхая их аромат.— Ты вкусная…— дань, мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Не напирай!— Не напираю.— Да? А что тогда мне в попу упирается?— Пульт, — соврал.— От телека?— От меня!юля рассмеялась сквозь слезы.— Ох уж этот пульт… У него, кажется, только один канал переключается.— Скорее, не выключается! На тебе повернутый…— Угу.— Влюбленный, — добавил осторожно.— И все эти годы он ни на кого не переключался? — хмыкнула с сомнением.— Врать не буду, штормило и носило по верхам! Монахом я не был. Но и не было в этом ничего, что я чувствовал рядом с тобой. Я же себе об этом думать запретил, и только когда ты появилась, понял, чего был лишен. Самого ценного… — снова вздохнул, сместился и осторожно дотронулся губами до щеки, близко-близко к губам юли.— Хватит… — смутилась. — Доставай свой торт и пошли к детям.— Вась, я же не шучу. Я с тобой предельно откровенен.— А если бы не встретил меня? — задала вопрос юля. — Что тогда?— Вопрос риторический. Из параллельной реальности. В этой реальности нам суждено было встретиться снова!— Ох, говорить красиво ты умеешь!Я достал торт и еще несколько пакетов с едой и напитками.— Там еще игрушки. На второй заход возьму. И кстати, я не только говорить умею красиво, я умею потрясающе целоваться и…— Помню.— Помнишь?— Даже если хотела забыть, то ты мне недавно это напомнил.— И?— Что «и»?— Тебе понравилось?— Ты и сам знаешь! — отвертелась  и пошла вперед, забрав у меня один пакет.Я был вынужден довольствоваться туманным ответом и видом удаляющейся точеной фигурки. Я догнал юлю в дверях дома.— юль, не томи! Понравилось же!— Очень! — шепнула она и посмотрела на меня пылко. — А теперь спрячь свой пульт куда подальше, в доме дети и больше я на эту тему говорить не намерена!— А если за пределами дома? Поздним вечером? — спохватился за ниточку, как утопающий за соломинку.— Я подумаю. Посмотрю на твое поведение.— юль, пульт пожалей! Сейчас взорвется.— Сам пожалей! — поддразнила меня. — Уверена, ты знаешь, как это делают взрослые люди…* * *День выдался чудесным. Несмотря на то, что Мир обжег руку с утра, несмотря на первоначальную неловкость в общении и острые темы, которых мы пытались избегать, но они все же всплывали.Было сотни всяких «но», однако в итоге все сложилось как нельзя лучше. Давно я так не отдыхал — прежде всего, душой, не заботясь о делах и отключив свой телефон, чтобы никому не пришло в голову потревожить нашу идиллию. Хотелось бы мне верить, что и юля проводила время ничуть не хуже. Сердцем я чувствовал необыкновенное единение, вспомнил время, когда я жил в их квартирке после смерти бабушки.И черт подери, поначалу было непривычно, но по итогу, мне хватало всего! И самое важное, самое дорогое всегда было рядом. Сейчас это чувство вернулось, возросло в несколько раз, и мне хотелось сохранить его, не упускать…Я то и дело ловил на себе взгляды юли, полные интереса. В другой раз обязательно сделал все для того, чтобы выглядеть еще более выгодно, чтобы смотреться в самом лучшем ракурсе, но сейчас ничего делать не стал, и заметил, как взгляд юли загорелся еще ярче, чем до этого, а я… Ох, блин, чувствую, как штаны на мне горят и причиняют адские неудобства.— Дети уже носом клюют, — заметил я, поцеловав в рыжую макушку дочурку.Буська забралась ко мне на шезлонг, нырнула под руку, чтобы посидеть рядом, там и задремала. юля посмотрела на нас и улыбнулась:— Из тебя вышел отличный отец. Я в этом не сомневалась еще тогда, но всегда приятно получить подтверждение.— Мир, пошли мясо отнесем? — предложила Яся. — Много осталось.— даня мяса пожарил, как на целую роту, — улыбнулась юля. — Я помогу.— Сиди-сиди, я сама! У меня уже есть помощник! — успокоила Яся.— Только никакого открытого огня, Мирослав! — строго сказала юля, заметив, как Мирослав пытался подкинуть щепки в догорающий костер.Идея пикника на открытом воздухе возникла сама собой, мы пришли к ней синхронно. На заднем дворе дома было отличное место, мы почти целый день провели на улице, даже костер небольшой развели, было приятно сидеть у полыхающих дровишек. Искры последний раз взметнулись вверх, и через секунду на месте костра остались только тлеющие головешки.юля сидела по ту сторону костра и смотрела на меня, клянусь, ее взгляд был небезобидным, полным желания.— Как насчет того, чтобы провести время вместе? Есть момент, который мы не обсудили. Я бы зашел к тебе перед сном… — предложил.— Давай обсудим сейчас?— Не могу. При детишках не обсуждается.— Ах, ты про такие обсуждения! — протянула юля. — Снова все свел к одной плоскости!юля поднялась энергично и начала собирать оставшуюся посуду.— Да. Скажи, будто тебе не хочется! — возмутился.— Уложи дочку спать.— А ты поможешь ее переодеть ко сну?— Хитрюга.— Она уже большая девочка.— Кто обычно укладывает ее спать?— С няней ко сну готовятся, я немного рассказываю ей сказки, придумываю, по большей части.— О да, ты мастер придумывать.— Ну хватит уже! — взмолился.юля нагрузила поднос посудой и пошла вперед. Я поднял Бусинку на руки и понес в дом, держась позади юли.— Так ты поможешь? Или мне Яську попросить, чтобы она помогла.— Помогу, конечно! Сейчас только посуду на кухне оставлю и поднимусь наверх…Я осторожно опустил дочку на кровать, залюбовался ее открытым и счастливым личиком. Когда я избавился от Адель, то не показывал, будто переживаю, что Буся будет по ней скучать, хотел казаться уверенным в своем решении. Но на деле оказалось, что дочка всего один или два раза про Адель спросила, кажется, не сильно скучала, просто привыкла к отсутствующей маме.— Она красавица.юля присела на кровать и начала осторожно расплетать волосы Агнесс, вытаскивая из них увядшие лепестки цветов. Я отошел и сел в кресло, наблюдая.— Кажется, ты хотел уйти?— Немного понаблюдаю, — в горле пересохло. — Хотелось бы увидеть тебя с младенцем.Рука юли вздрогнула, она попыталась скрыть полыхающее лицо.— С нашим малышом, — продолжил я. — Очень хочу от тебя ребенка! Чтобы без всей этой чехарды и маеты.— О чем ты?— О том, как сказать Мирославу, что я — его отец, — вздохнул сокрушенно.— Папа?! — раздалось удивленное. — Ты мой папа?!Я посмотрел в сторону двери, она была чуточку приоткрытой, а из-за нее выглядывала любопытная мордашка сына.юля тоже вздрогнула и обернулась.— Мирослав, — позвала она.Дверь хлопнула, в коридоре раздался топот детских ножек.— Вот и узнал, — сокрушенно вздохнула юля. — Черт, — выругалась себе под нос. — даня, твою же… Не могу подождать немного?! Я планировала сказать ему позднее!— Когда позднее? — спросил я. — Когда ему восемнадцать стукнет? Почему не сказать именно сейчас! — возмутился.— А ну-ка! — шикнула на меня юля. — Вышел отсюда! Пока не разбудил Бусинку, она совсем из сил выбилась. Проследи, чтобы Мирослав никуда не влез, пусть Яся за ним присмотрит, сам в диалог не вступай!— Почему?! — воздел руки вверх.— Потому что у Мира взрывной характер. Угадай, в кого он такой?! А теперь выметайся, дочка вот-вот проснется из-за этих разборок, придется еще и ей объяснять необъяснимое! Пшел вон! — добавила приказ, как нашкодившему щенку.Я возмутился! Черт побери, я негодовал. Я взбунтовался. Особенно там, внизу, где господствовала жажда укрощения строптивой  девушки. Ну никак она мне не давалась, постоянно из рук ускользала. В самый неожиданный момент! В самый неподходящий, а счастье было так близко, возможность заняться сексом маячила буквально перед носом, дразнила смелыми обещаниями, фривольными намеками и острыми разговорчиками!Если бы не Буська, я бы юлю прямо здесь на пол повалил, цветастый сарафанчик задрал и показал ей, что значит быть отлюбленной всюду и принадлежать мне целиком. бНо пришлось выйти. Выйти дыша часто и горячо, от давления пара у чайничка чуть крышку не срывало и носик свистел, нещадно!— А где папа? — раздалось сонное бормотание Бусинки.Я насторожился и был готов войти, если вдруг дочка захныкает.— Папа внизу, помогает прибраться во дворе, — успокоила юля неожиданно мягким голосом, полным любви и тепла.Млин… Я аж поплыл от таких резких колебаний температур наших разговоров. Внезапно понял, что именно она — та самая! Стержень нашей будущей семьи, и приструнит, и пожалеет, и полюбит. Меня бы полюбила… Ох как хочется!Я не стал прислушиваться, о чем начали шушукаться между собой юля и Агнесс, девчачьи разговорчики, как ни крути! Надо было помочь убраться, между делом я хотел найти Мирослава. Пусть юля строго-настрого запретила, но я буду не я, если не попытаюсь! Далеко ходить не пришлось, я услышал звук чего-то, разбившегося и пошел в том направлении.Мирослав сидел на лестнице. Сама судьба говорила мне: наладь общение с сыном.— Мирослав!