4

Глава 4юля— А я, в свою очередь, кое-что хочу. Я хочу поговорить с тобой, Мир. Что за капризы?— Какие капризы? — округлил глаза.Сын полностью перенял мимику отца. Милохин точно так же округлял глаза, придавая своему лицу невинно-оскорбленное выражение, когда его ловили с поличным! О да, он выглядел точь-в-точь и мог задурить любую девушку!— Такие капризы. Почему тебе здесь не нравится?— Тут есть привидения. Я боюсь их и останусь с тобой! — заявил Мирослав и даже вцепился левой рукой в покрывало.— Если ты боишься привидений, может быть, заночуешь в спальне, где их нет?— Мамочка, это же привидения! Они ходят сквозь стены. Значит, они везде! — поделился сын трагическим шепотом. — Я их боюсь и останусь с тобой, чтобы охранять.— Как же ты будешь меня охранять, если сам боишься?— Вдвоем бояться не так страшно! — умно, не по годам взросло, заявил мой сынишка.Мирослав смотрел на меня с обожанием. После его слов и проникновенного взгляда мои аргументы кончились. К тому же я не пылала желанием прыгать в койку со Стефаном уже сегодня!— Хорошо, оставайся здесь. Только не пачкай пластилином покрывало, придется тебе сесть за столик. Но сначала нужно умыться и переодеться.— Хорошо!Когда рядом не оказалось Стефана, Мирослава стало просто не узнать. Чудо-покладистый ребенок… Как сильно похож на своего отца! Как бы я ни игнорировала появление Милохина, мысли постоянно возвращались к нему!От мыслей отвлек звонок телефона. Номер был незнаком, но я ответила. Все, что угодно, лишь бы не думать о милохине.— Еще раз привет, рыжая метательница борщей!Это Милохин! Мне стало нечем дышать! Как он узнал мой номер? От директора приюта?!— Ну, что молчишь, рыжая? — нагло поинтересовался Милохин. — Ничего не хочешь мне рассказать? О том, что забеременела и родила, например?Сердце подскочило в район горла и начало стучать там оглушительно громко, разбивая на клочки мое самообладание и выдержку.Я не видела милохина сейчас. Но хорошо запомнила, каким он стал — все такой же обаятельный мерзавец, но заматеревший и выдержанный, как хорошее вино, от которого пьянило с одного бокала.Я увидела Милохина лишь мельком, но захмелела мыслями о нем. Слушая его голос, я не могла найти ответных слов, растерялась на миг.— У сына должен быть отец! — заявил непреклонно Милохин. — Мирослав — мой сын, я это докажу и приму все необходимые меры, чтобы участвовать в его жизни в качестве отца. Он будет называть меня папой!Хорошо, что Милохин произнес эти слова. Как хорошо, боже, спасибо! У милохина до сих пор такая тонна обожания самого себя, что это выводит за считанные секунды. Услышав его уверенное обещание принять меры, я вышла из состояния ступора и мгновенно захотела выцарапать милохину бесстыжие глаза.Сына моего он захотел? Подлец! Негодяй самовлюбленный… В прошлом он отнял Буську. Признаю, у него были основания, все-таки он — отец! К тому же моя сестричка подсуетилась, выразив желание заниматься воспитанием дочурки. Буся была их дочерью, не моей. У меня и прав-то на нее было, как у птички на подъезд, куда она залетела погреться от стужи.Но сейчас… О, Милохину лучше не раскрывать свой красивый порочный рот ради угроз в адрес моего сына. Мирослав — мой. Я его никому не отдам! Ни за что. Милохин начал дурно — с угроз и обещаний, которые заставили меня взбеситься за считанные секунды. Я просто сбросила звонок Милохин, перевела телефон на беззвучный режим и с улыбкой повернулась к Мирославу.— Мир, у Стефана роскошная ванна. Не хочешь искупаться? Вместе с гавриками, — я показала на динозавров.— С гавриками? — оживился Мирослав.Мирослав всегда любил динозавров. Когда сын начал болтать, не сразу мог произнести сложное слово «динозаврики», сократил до «гаврики».Так и прицепилось! До сих пор все динозавры для него — гаврики.— Да. Можешь искупаться с гавриками, — согласилас я.Мысленно приготовилась прибирать за малышом беспорядок. Мирослав всегда безобразничал и шкодил вместе со своими «гавриками».— Даже с шипучкой? — перешел в наступление Мирослав. — Мама, я хочу с шипучкой! В отеле ты сказала «нельзя». А мы не в отеле. Мы в доме у пана Стефана! Он сказал, будьте, как дома, а дома ты мне разрешаешь, правда?Мирослав не терял времени зря, выудил из своего рюкзачка бомбочку для ванной. Ядовитого зеленого цвета, с кучей блесток под целлофановой оберткой. Я сразу узнала эту бомбу-шипучку! Она феерически долго шипит в ванной, распространяет ядовито-зеленые волны по воде и пахнет кислым лимоном.— Мамочка, пожалуйста! — захлопал ресницами Мирослав.— Хорошо, — сдалась.От бомбы с шипучкой и блестками потом придется отдраивать ванну, но не беда.— И с красками для ванн? — загорелись глаза сына.— И с красками для ванн, — разрешила.Мирослав сдуло в тот же миг. Он поспешно разделся, схватил в охапку свои любимые игрушки и побежал в ванную комнату. Ванная комната, действительно, была роскошной. Просторная, очень светлая, в приятном сером оттенке с вкраплениями цвета «молодая зелень». Свежо и не тускло!— Джакузи, ма! — захлопал в ладоши Мирослав.Помимо джакузи в ванной стояла и обычная ванна — большая, высокая, на бронзовых гнутых ножках, но Мирослав уже выбрал, где будет купаться и намеревался покрутить все рычажки управления джакузи. Я включила воду. Потыкала немного в настройках, настроила нужный уровень воды и предупредила Мирослава, чтобы не хулиганил.— Полезай. Мне нужно поговорить, я приду к тебе через минутку. Договорились?— Можешь не торопиться, я буду сидеть тихо-тихо! — пообещал Мирослав.Я поцеловала сынишку, развернулась и пошла к выходу. Плюх! Плюх! За моей спиной раздались оглушительные всплески.— Мир?— Иди-иди, мам… Гаврики прыгают купаться.— Кажется, мы договорились, что ты будешь вести себя тихонечко!— Я сижу тихонечко, но гаврики сами прыгают! — весело ответил сынишка и запустил очередного динозавра в ванну-джакузи.Плюх!Я вздрогнула от звука нового всплеска. Так, разговор с Милохиным должен быть предельно коротким. Иначе Мирослав начнет шкодничать! Вернувшись в комнату, взяла телефон. Он был горячим и вибрировал без умолку звонками от милохина. Я выждала несколько секунд, собираясь с мыслями. Ответила только после того, как сосчитала до тридцати.— Алло.— Вредина… — выдохнул Милохин. — Звонки мои сбрасываешь, юля! От разговора скрыться пытаешься? Так вот я тебя обрадую. Не выйдет. Слышишь? Почему ты молчишь, Вась? Почему не хочешь со мной говорить! Я знаю, нам есть что обсудить.— Я вас слышу прекрасно, а еще хочу понять.— Сейчас я тебе все на пальцах объясню, разжую и в ротик вложу. Тебе только проглотить останется!О черт, а он на взводе. Просто в бешенстве от того, что я посмела сбросить его звонок. Заставила ждать! Самого короля посмела проигнорировать! Захотелось побесить его еще немного. Я сделала вид, будто не понимаю, кто мне звонил.— Кто вы и что вам нужно? — спросила я.— Кто я?! КТО Я?! Напомнить тебе, милая, как мы переспали?— Простите, я все еще не понимаю, кто вы такой, — сказала ехидно. — Одного заявления, что мы переспали, мало. По голосу я вас не узнаю.— Значит, мужиков у тебя было достаточно. Что, юля, не удержала ты себя в рамках приличий? Понеслась душа в рай?— Вы скажете, зачем звоните? Или мне отправиться гадать на картах таро, кто вы такой?— Милохин. Даня Милохин. Отец Буси.— Отец Агнесс и супруг Адель? — уточнила я. — Ах да, припоминаю кое-что… — пощелкала пальцами. — Да-да, был такой инцидент в моей прошлой жизни.— Инцидент?— Простите. Неверно выразилась. Досадная ошибка.— Я не ошибка, юля. Я — лучшее, что с тобой случалось! — заявил миллиардер самоуверенным тоном.Сердце дрогнуло, внутри все заныло. Чуть ниже живота сплелся тугой узел от воспоминаний. В чем-то Милохин был прав. Он, действительно, был лучшим для меня. Во всем. Пока не произошла катастрофа! Пока он снова не превратился в циничного мерзавца и не отобрал у меня самое дорогое, пока не убил веру в чувства! Он разбил мне сердце. Я не хотела снова утонуть в непрошеных чувствах к мужу своей сестры. Поэтому я собрала все свои силы, наскребла гордости и выдержки:— Пф… Простите. Вы сильно преувеличиваете свои умения в постели. Вы настолько чуткий и внимательный любовник, даже не сразу поняли, что имели дело с невинной девушкой. Как в том анекдоте, знаете? Про колготки.— Не знаю.— О, я вам сейчас расскажу. Просыпаются наутро в постели двое. Молодожены. Мужчина целует девушку, заглядывает ей в глаза и говорит: «Милая, прости! Я так долго тебя хотел, так сильно ждал! Я был очень несдержан. Набросился на тебя, как зверь... Скажи, я сильно тебе навредил?» Она ему в ответ: «Ничего страшного, дорогой! Я просто не успела снять колготки!»В ответ — тишина, прерываемая лишь звуком частого, громкого дыхания мужчины. Хорошо, что между нами есть расстояние. Иначе было бы сложно, почти невозможно выдержать его штормовой, темно-серый взгляд!— Анекдоты травишь? — выдохнул. — Хор-р-р-р-рошо. Это радует! Потому что я люблю побеждать. Легкие победы не впечатляют, а вот сложные, ооо… Вкус сложной победы — это блюдо, которое можно смаковать бесконечно!— Вы — все?— Еще не начал, юля. И про колготки ты зря сказала. Очень зря. Я хотел обсудить мирно. Но теперь… Теперь все будет иначе. Теперь, рыжая вредительница, я от тебя ни за что не отстану. Я сделаю все, чтобы забрать сына! У сына должен быть отец, а ты…— Не смей! — я повысила голос. — Не смей, подлец. Мирослав — только мой сын. Ты его не получишь! Хочешь снова прогнуть ситуацию под свои хотелки?! О, ты просто ублюдок, если снова будешь сорить деньгами и подкупать всех подряд! Мерзавец, у тебя нет ни сердца, ни капли собственного достоинства. Самовлюбленное животное! Ты…Гудки. Пока я костерила Милохина на все лады, он уже сбросил звонок.Ах мерзавец! Угрожает, что примет все необходимые меры?!