28 глава. Не делай мне одолжений

Я сидела на первом этаже и читала свои записи, которые делала, чтобы подготовиться к зачетам. Все то время, пока сдавала моя группа, я читала, иногда местами думая, что делать со своим незачетом по физике. Сочлась на том, что просто пересдам у другого преподавателя. В голову так же закрадывались мысли о том, что этот ненормальный может подставить Виви, только из-за того, что она моя подруга. Не хотелось подставлять ее... Но я старалась не думать об этом сейчас.  Прошло пол часа. Я поднялась к кабинету, где должен был быть следующая пара, а значит и следующий зачет. Там уже стояли некоторые ребята из группы, в том числе и Виви. Я подошла, начиная интересоваться ее сдачей. У нее все прошло легче, чем у меня, и Уилл ее не донимал, от чего я облегчённо выдохнула. Мы поговорили и начался зачет по экономики. Прошло два зачета, довольно легко и без нервов, ведь учителя просто сжалились над нами и поставили оценку по текущим. Но наступил самый сложный зачет, ведь я знала, что Грифский к нам милостив не будет. Я много готовилась к нему, мне просто не хотелось опозориться перед ним. Мне хотелось показаться умной, умной именно в его предмете, именно в его глазах. Я понимала, что он не воспринимает меня в серьёз. И это выводило из себя.Группа зашла в кабинет, где уже сидел Девид. Я села с Виви на предпоследнюю парту и начала читать, готовясь к зачету.Но учить плохо получалось. В голове ничего не откладывалось, мысли путались, а глаза бездумно бегали по строчкам. Каждой частичкой тела я чувствовала его взгляд на себе. Подняв голову, я встретилась с темными глазами, убедившись, что мне не кажется. Он внимательно изучает меня, будто в кабинете сидели только я и он. Вдруг на лице мелькнула слабая улыбка и глазами мужчина указал на листок. Я лишь нахмурилась. Сам отвлекает меня и сам же хочет, чтобы я заучивала.Прозвенел звонок, а вместе с ним Девид раздал нам листочки с вопросами и пустые листки, где мы должны будем написать ответ. Пошли первые студенты, те, кто уже давно все выучил и уже хотел отстреляться, в большинстве случаев это были отличники, в эту группу входила и Виви. Она боялась Графского, но знала, что рано или поздно ей нужно сдать, и лучше сделать это рано. Пока она отвечала, я невольно замечала то, как трясутся ее руки и дрожит голос, пока она просто читала с листочка свои ответы. Но, похоже, Девид сегодня был в хорошем расположении духа: даже не дав ей договорить, он поставил 5 и отпустил бледную. Я улыбнулась ей вслед, пока та махала перед лицом листочком, намереваясь вот-вот расплакаться. Лишь когда она вышла из кабинета, я почувствовала сдавленное чувство в груди. Меня снова пожирал его взгляд... Все больше и больше студентов вставали, отчитывались перед Девидом и уходили. Не всех он встречал так же добродушно как Виви, и почему-то я была уверена, что мне тем более не стоит рассчитывать на его милосердие. Время шло, и вдруг: — Коффин, вы собираетесь просидеть здесь до вечера? У меня тоже есть свои дела. Я оторвала глаза от листика и осмотрелась по сторонам. В кабинете никого не осталось. Серьёзно? Я осталась последняя? Даже не заметила, когда все студенты успели уйти... Мой листок был полностью исписан, даже на обратной стороне, но я все равно не была уверена. Никогда в жизни я так сильно не переживала за глупый зачет. Даже перед ACT* (American College Testing —стандартизированный тест для поступления в колледжи и университеты США), который я сдала на 30 баллов из 36, я так не волновалась... Казалось, мне страшнее было не получить незачет, а опозориться в глазах Девида. Но почему меня это так волновало? Встав, я все таки села напротив мужчины, начиная вслух зачитывать первый вопрос и ответ. Второй. Третий. Он молчал, не поправляя меня и не останавливая. Я чувствовала подвох, и не зря. — Все не верно. — Что!? — Я не могла поверить в то, что не смогла попасть хотя бы в один вопрос верно. — Но я готовилась! — Я видел, — он согласно кивнул, будучи очень спокойным. Меня это только больше раздражало. — Поэтому и не хочет ставить тебе незачёт. — Делаешь мне одолжение? — Я приподняла бровь. Куда же делась вся справедливость Графского? — Можешь считать как тебе удобно. Думаю, мы оба не хотим видеться на этих каникулах, поэтому «одолжение» я делаю и себе. Он начал собирать все исписанные листы студентов в одну толстую папку. Наверное, он был слишком уставшим и вымотанным за этот день, чтобы заметить весь спектр гневных эмоций, что я сейчас испытывала. Думает, со мной так легко можно обойтись!? Я со всей силы ударила ладонью по папке, которую он только что хотел убрать в футляр. Лишь тогда он обратил на меня своё внимание. — Я не принимаю поблажек... — А я их не раздаю, мы оба выходим из зоны комфорта. Для него это все шутка или что!? — Нет, Девид, ты не понимаешь! — Я встала, обойдя стол, чтобы точно не выпустить его из кабинета. — Не хочешь возиться со мной, чтобы я потом ощущала себя в долгу? Он так же поднялся, уже держа в одной руке футляр, а вдруг запуская машину. Кажется, он куда-то торопился. — Ты слишком все усложняешь, Коффин. — Его усталый взгляд метнулся по мне, а в глазах я вдруг прочитала все его отношение. Он ни во что меня не ставил. Я для него глупый ребёнок, который просто любит покапризничать. — Любой бы другой на твоём месте сказал спасибо, с учетом того, что один незачёт у тебя уже есть. Любой другой, может и да, но не я. Благодарить, за то, что тебе делают одолжение, о котором ты даже не просил? Вот уж спасибо. Но в чем то он был прав: видеться с ним на каникулах — это меньшее, чего я хотела. — Хорошо, — согласилась я, специально медлив. Опаздывает куда-то? Ничего, подождут. — В этот раз я приму твой подарок, но даже не думай считать меня в долгу. Я ничего тебе не должна. Он ничего не ответил, казалось, просто уже молча дожидаясь, когда я наговорюсь и уйду. Так я и сделала. Злость продолжала накипать во мне, а вместе с ней и закрывалась обида. Я  так упорно старалась ради того, чтобы провалиться, того, чтобы мне сделали одолжение, того, чтобы опуститься в чужих глазах. В глазах, которые и так смотрят на меня свысока.От негативных мыслей меня отвлёк шум в коридоре. Большинство студентов уже все сдали и покинули здание, но знакомые голоса не давали мне покоя. Я завернула за угол, вместо того, чтобы пойти прямо и заметила небольшую группку девушек, которые окружили невысокую блондинку. Виви... Я быстрым шагом направилась к ним. Постепенно до меня доходили слова: — Бесполезная дура! — Зачем тебе эта никудышная? Могла бы остаться с нами! — Но ты уже сделала свой выбор...Я развернула на себя одну из девчонок. Брюнетка с пустыми чёрными глазами, та, которой я недавно отбивала пощёчину. Она меня тоже вспомнила, (могу предположить, что даже не забывала).— Тебе мало досталось? — Спросила я с вызовом. — Сейчас Тейта здесь нет и тебе никто не поможет, — заулыбалась она, убирая мою руку со своего плеча. — Помощь бы здесь понадобилась только тебе. Мы обе сощурили глаза. Я чувствовала, что они боятся меня, ведь они знают, что я не люблю пустые угрозы. Когда я появилась, их пыл сразу же угас. Однако я не собиралась долго наблюдать за этим цирком. Ворвавшись в состроенный круг, я схватила Виви и выкинула ее оттуда. Быстрым шагом мы направились к раздевалке, выслушивая, как вслед нам доносятся тихие оскорбления. — Ты должна уметь давать им отпор. — Четко сказала я, забирая свою верхнюю одежду. — Я не могу... — Можешь. Виви лишь шмыгнула носом, натягивая рукава куртки. — Они не посмеют приблизиться к тебе, если я буду рядом, но я не всегда смогу находиться с тобой.Она прекрасно понимала это, но сейчас не могла выдавить даже слово, чтобы как то ответить. Мы распрощались молча, успев пожелать друг другу только хороших каникул и поздравить с наступающим. Глубоко в душе я понимала ее страх. Понимала, почему ей так тяжело даются слова, почему так тяжело отдать отпор. Она чувствует то же самое, что и чувствую я, стоя провинившийся перед отцом. В такие моменты все слова словно испарялись, ноги становились ватными, а его тяжелый взгляд, казалось, мог бы прожечь камень. Однако страх — не единственное, что я испытывала в эти мгновения. Я также чувствовала огромное уважение к нему, и именно это заставляло меня молчать и не противоречить. Но иметь уважение к тем, кто унижает слабых... Для меня это было равносильно неуважению к себе. А себя, поверьте, я уважала.