15 глава. Утро в доме убийцы

Девид провёл рукой по новому постельному белью, чтобы прогладить все складки. Он любил во всем ровность и чистоту. — Можешь ложиться. — Разрешил он, но ответа или даже малейшего действия не последовало. Повернувшись на Эшли, он раздражённо вздохнул: девица умудрилась вырубиться на его кровати. Что больше всего разозлило — она уснула в одежде! В той, которой успела обтереть всю машину, походить по лесу и натанцеваться на празднике. От небольшого свечения лампы он заметил тону блесток на ее лице. Тушь немного растеклась и под глазами девушки оставались черные пятна, а может это были и обычные синяки. Девид не хотел в этом разбираться. Было несколько вариантов: разбудить Эшли, заставить ее смыть каждую блестку со своего лица, желательно дать переодеться и уложить спать на диван или оставить все как есть. Вдруг на пальце девушки он заметил алую кровь. Она небольшой каплей стекала по пальцу вниз, переходя уже на ладонь. Когда она успела порезаться? Девид не хотел сейчас задумываться о ее неуклюжести. На кухне, где-то на верхней полке у него ещё с самого переезда в эту квартиру хранилась аптечка. Ее собирала мама, лично складывая все «самое нужное для отдельной жизни». Там и завалялось несколько пачек пластырей. Взяв один, он краем глаза заметил на диване телефон Эшли. Разбитый экран и мелкие крупицы, которые торчали из него. Было ясно, чем умудрилась порезаться его безнадёжная гостья. Телефон он выбросил, но перед этим вытащил сим-карту, убрав ее к себе в ящик. Пока он возился с телефоном, на время даже забыл, зачем ему пластырь, вспомнил лишь тогда, когда заметил на постельном бельё каплю крови. — Почему от тебя так много проблем... — Раздражённо прошипел Девид. Заклеив рану Эшли, мужчина подтянул на ее полуживое тело одеяло и сам лёг на диван. Наконец в его доме царила привычная тишина. Теперь у него было время подумать о завтрашнем дне и наконец решить, что делать с Эшли. Просто убить ее нельзя было — столько проблем упадёт на его плечи, что он до конца жизни с этим не расправится. Он не был уверен в том, что она не сдаст его, но деваться было некуда. Его безумно раздражал тот факт, что нужно было довериться кому-то... Особенно, когда этот кто-то — глупая девчонка, думающая только о шмотках и деньгах. И где он так провинился... Девида успокаивало лишь то, что уже завтра он отвезёт её домой, а после снова будет заниматься своими делами.По привычке Лев направился на кровать, где обычно спал его хозяин. Он немного по-ластился на одном месте и только потом понял, что это не Девид. Спрыгнув с кровати, кот запрыгнул на диван. Он ласково подошёл к хозяину, сев ему на грудь, уткнулся носом в его шею. Обычно кот лежал возле руки, но было слишком мало место, из за чего пришлось лечь на грудь. Он не мог остаться без внимания и контакта хозяина.

***

В окно заглянули лучи солнца, которые упали на мое лицо, заставив меня поморщится и приоткрыть глаза. В квартире было холодно, будто здесь никогда не включали отопление. Может Девид хладнокровный? Это имело смысл, особенно если знать, какой он чёрствый и холодный внутри. Сев в кровати, я подтянула одеяло и укрылась им по плечи.Вспоминая вчерашнего дня волной нахлынули на меня и по телу вновь пробежали мурашки. Юбилей тети. Смерть Вильяма. Лес. Труп. Мама Девида. Девид. Девид... Я перевела взгляд на диван, где как раз и спал хозяин квартиры. На нем так же мирно спал его кот. Я машинально начала искать телефон, чтобы посмотреть время, но ничего не нащупала. В груди все сдавило, когда я вспомнила, что произошло с моим телефончиком. Вдруг на своем пальце я заметила пластырь. Не припомню, чтобы надевала его. Я даже не до конца помнила, как уснула и как зашла в комнату. Похоже, под вечер мозг совсем опьянел. Поморгав, чтобы рассеять туман перед глазами, я взглянула на настенные часы. 8 часов утра. Вставать так рано не было моим любимым занятием, но продолжать спать в этом доме я больше точно не собиралась. Тихо встав с кровати и волоча за собой одеяло, я ушла в ванную. Окатила себя прохладной водой и направилась на кухню. Я все ещё была одета в свое красное, подчеркивающие талию платье. Оно уже все помялось и напоминало больше мешок, чем элегантное и дорогое платье. Манеры у меня были, отец бы так просто не отпустил меня в свет, если бы я не умела вести себя прилично при уважаемых людях, но Девида, хоть он и был моим преподавателем, я уважаемым не считала, так что к черту манеры! Открыв холодильник, я пробежалась взглядом по продуктам и сильно расстроилась, когда не увидела ничего готового. Только желудок возбудила. Достав два яйца, я начала искать сковородку, масло, так же  нашелся небольшой кусочек сыра и половина колбасы. Этого мне хватит. Когда я последний раз готовила? Было сложно вспомнить...Уставившись непонимающими глазками на плиту, я пыталась понять, как включить ее. Догадалась не сразу, но после трех попыток нажать на случайную кнопку, у меня это получилось! Помыв и разбив яйца в миску, я перемешала желток с белком, посыпала солью, а после налила в разогретую сковородку. Сделав пару надрезов на колбасе, я так же кинула их в омлет, натерев и сверху посыпав сыром. Выглядело вкусно, но почему то яичница сопровождалась запахом гарью.Тем временем, я достаточно взбодрилась и начала наливать себе чай. Мне было не страшно шуметь и греметь посудой. Тем более я не боялась разбудить Девида, нечего так долго спать. Я даже сделала ему небольшую услугу: помыла за собой посуду. Вдруг я услышала мужской кашель и улыбка сама собой появилась на моем лице. Забежав на кухню, Девид взглянул на меня, а после быстро распахнул шторы и открыл окно. — Ты решила медленно нас убить и потом, в следующий жизни, отомстить мне за свой телефон? — Иронично проговорил мужчина, выставляя меня не особо разумной личностью. Но я с тотальным безразличием смотрела на него. — Не нас, а только тебя. Думала, оставить включённую плиту и уйти из дома, к сожалению, ключи не нашла. Моё недолгое молчание прервал резкий вылит хлеба из тостера. Я взяла поджаренный тост когтями, чтобы не обжечься, и положила на тарелку.Если честно, я думала, что весь этот беспорядок выведет Девида из себя, но он выглядел спокойным. Сделав себе горячий кофе, (Такой же горький, как и сам человек) он с показательным отвращением смотрел на мой завтрак. — Эшли, как часто ты... Готовила? И готовила ли вообще? — Он облокотился на столешницу, смотря на меня. — Я не сомневаюсь что ты умеешь, но здравомыслящий человек не ест угли в чистом виде. Не слушая его, я доделала переложила кусочки омлета в тарелку и села за стол. — Помнишь, ты дал мне условия, чтобы ничего не говорила? Так вот, я подумала и решила, что у меня тоже есть свое условие. — Чуть помолчала, чтобы убедиться, что Девид меня внимательно слушает. — Ты, грубо говоря, украл меня с дня рождения моей тёти. Я уже молчу про то, что ты убил одного из ее гостьей. Но отцу будет интереснее узнать ни куда делся этот дурак, а куда пропала его дочь, и ты ему все объяснишь.— Ого, ты вспомнила что можешь ставить свои условия? — Он выпрямился и подошёл к столу. — Если бы я был таким жестоким как ты говоришь... То твоё условие не имело бы право быть, ведь когда я предлагал ты ничего такого не ответила. Допив кофе, мужчина со звоном поставил пустую кружку. — Но... Поскольку ты ничего не потребовала, я с лёгкостью могу твоему отцу что-нибудь ляпнуть... Вдруг, взяв мою тарелку, к которой я даже не успела притронуться, он выкинул мою яичницу. — Эй! — Знаешь, что сырыми яйцами можно отравиться? Да глупый вопрос... Многое ты знаешь конечно.Я смотрела на него с такой злостью, с какой только голодный человек может смотреть на того, кто только что выкинул его еду! Заметив мой взгляд, он немного помолчал, а затем произнес:— Я куплю тебе по пути домой нормальной еды, успеешь еще отравиться, но давай не в моём доме. Убрав кружку в раковину, он посчитал, что разговор закончен и вышел из кухни. Я поспешила за ним и в середине коридора успела схватить того за запястье. — Твоя самая глупая черта, что ты не умеешь слушать. — Сказала я, когда он повернулся. Отпустив руку мужчины, я уставилась на него, в темноте его зрачков почти не было видно. — «Что-нибудь ляпнуть» ты можешь своей маме или тем, кто посылает тебя убивать, а моему отцу ты скажешь, почему забрал меня, предупреждаю, если ты не придумаешь ничего стоящего, он будет очень зол. Также ты скажешь про мою успеваемость в институте, что я хорошо учусь, вот тут разрешаю «что-нибудь наплести».Его взгляд был холоден, он предпочел промолчать. Внезапно Девид с силой схватил меня за обе щеки и, сжав их, притянул к себе. Я вскрикнула, пытаясь убрать его руки. Он был так близко, что я ощущала его горячее дыхание и едва уловимый аромат только что выпитого кофе. Он стоял и смотрел сверху вниз прямо в мои черные глаза. — Я, по-моему, говорил, что будет, если ты ещё раз заикнешься про мою мать.  — почти прорычал он, продолжая сжимать меня все сильнее и сильнее. Сквозь зубы он едва ли проговорил: — Иди одевайся... Коффин. Выпустив меня из своей холодной хватки, он ушёл в комнату.Я погладила тыльной стороной ладони щеки, не отрывая от него злых и, казалось, немного мокрых глаз. Мне было больно, обидно, тошно. Мне хотелось уже снять это чёртово платье, желательно выкинуть его: вряд ли обычная стирка смоет все то, что оно пережило. Утонуть в своей огромной теплой ванне и лечь спать на свою просторную двуспальную кровать. И не просыпаться годик другой. Но реальность была такова. Щеки горели от рук Девида, ноги дрожали, отказываясь меня держать, ладони тряслись. Сжав их в кулак, я сглотнула и, закрыв глаза, начала считать. Это помогало успокоиться. Не буду скрывать: я посмотрела этот метод у отца. Чаще всего он так делал, когда мы с Эмили что-то вытворяли. Перед тем как начать ругать нас, он закрывал глаза и считал. Мог считать долго. Иногда мы даже начинали думать, что он погружался в другую реальность, именно ту, где нет нас. Но, открывая глаза, возвращался снова домой, где его обязанностью было отругать меня с сестрой. 56575859 60Я медленно открыла глаза. Пришлось вернуться в реальность, где моей обязанностью было вернуться домой и поставить Девида Графского на место.