Глава 28

Однако, дел в доме нам с пенькой нашлось очень много. Днем мы занимались уборкой, небольшим, посильным ремонтом, а по вечерам ходили на озеро или в лес, по грибы и по ягоды.В пятницу Минхо даже учился соседскую корову доить, а потом гонялся во дворе за гусями. Чуть позже уже гуси гонялись за ним, справедливо решив показать, кто здесь главный.– Ма, а деда Коля сказал, что завтра меня на тракторе будет катать! – Воодушевленно рассказывал Минхо, подставляя руки под струи холодной воды в дворовом умывальнике.Я поставила миску с салатом на уличный столик, а сама села в плетеное кресло. Склонила голову набок.Большой он уже у меня. Богатырь настоящий растет. По деревне гуляет один, хоть я и скрипя сердце его отпускаю. Но характер Минхо с каждым днем все больше напоминает характер Грома, и спорить с ним все сложнее. Страшно упертый. Командир настоящий.И... внешне... Внешне он тоже все больше похож на него.А мне так чертовски больно это каждый день видеть.Быть может, если бы у меня перед глазами каждый день не бегало живое напоминание Грома, я бы его быстрее забыла?Но в тот же миг, я решила, что, если бы мой сын был похож на кого-то другого – мое сердце вообще бы разорвалось на части...Я улыбнулась сквозь силу и подступившие слезы, и пряча в голосе горечь, спросила сынишку:– Не забоишься? На тракторе-то?– Не-а! – Отважно тряхнул тот головой.– Сенечка! Ой! Радость-то какая! – Услышала я голос, показавшийся смутно знакомым. Обернулась и тут же растянулась в улыбке во все тридцать два.– Здравствуйте, Антонина Петровна!С сестрой моей покойной соседки я давно держу связь. Нашла ее номер, и позвонила, чтобы бабуля знала, что я жива и здорова. Наверняка надумала себе тогда всякого, когда увидела, что из автобуса меня силой амбалы выводят.Полицию она, кстати, тогда все-таки вызывала, а потом еще две недели им обивала пороги, требуя меня разыскать и отобрать у «бандитов - антихристов». Но все это я уже гораздо позже узнала, когда с ней по телефону болтала. А вот свидеться довелось только сейчас.Мы тепло обнялись, и я не упустила момента пригласить Антонину Петровну поужинать с нами. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая нашу деревню брызгами оранжевых красок. Сынишка забрался в гамак, я накрыла на стол, а Антонина Петровна притащила котомку с гостинцами, выгружая их тоже.– Вот тут вареньице малиновое, сама делала, – приговаривала она, – как хорошо, что все-таки встретились! Мальчишка-то твой как подрос! Совсем большой уже стал! – И не говорите, – улыбнулась я бабушке, – я и глазом моргнуть не успела, как он вымахал. И деревенский воздух ему тоже на пользу.И пока соседка травила мне байки времен своей молодости, Минхо в гамаке заскучал, и отправился нарезать круги вокруг дома.Так всегда и бывает – ребенок мельтешит перед глазами, а потом миг, второй, третий, а ты только на пятый понимаешь, что его давно нет.И сердце тут же проваливается вниз живота, а потом от тревоги и страха, начинает стучать где-то в горле.– Минхо?... – позвала его неуверенно, озираясь по сторонам. Стемнело уже. За домом старая ржавая бочка собирает дождевую воду, иногда Минхо там пускает кораблики... – Антонина Петровна, я сейчас... – торопливо вскочила, огибая дом по мосткам.Одно дело, когда он днем где-то бегает, но ночью, в этой темноте непроглядной запросто можно уйти совсем не туда. Здесь рядом озеро, лес, и вообще миллионы опасностей!В пару секунд мной овладел безотчетливый страх.– Минхо! – Строго крикнула я, а когда, завернув за угол дома, увидела сына возле ограды в кустах, чуть не осела на те же мостки с облегчением. – Минхо! Я же тебя кричу! Ты почему не отзываешься?! – Заругалась на сына.Кусты с той стороны шевельнулись, причудливо играя ночными тенями, а следом по вытоптанной тропике удалилась широкоплечая мужская фигура.Мое сердце пропустило удар, а потом принялось колотиться со скоростью света.– Ма!– Минхо... Кто это был? – я все смотрела и смотрела в темноту на тропинке, силясь разглядеть еще хоть тень силуэта, но ничего уже не было видно.– Наш сосед!– Что еще за сосед? – нахмурилась я.– Он сказал, что живет там, в конце улицы! – Минхо беззаботно махнул куда-то рукой.– В конце этой улицы не больше домов.– Теперь есть! Я сам видел! Я днем туда бегал! Там не дом, а дворец настоящий! Хочешь посмотреть? Пойдем?!– Птенчик, не сейчас же. В такой тьме мы ничего не увидим, еще и сами заблудимся.***– А вы знали, что у нас в деревне новый жилец? – осторожно спросила Антонину Петровну, когда мы на веранде пили чай с сушками.– Да, да! – Охотно поддержала та мою мысль, – Джису из пятого дома мне звонила на днях, рассказала. Говорят, затворником живет, ни с кем не общается.Я сонно сморгнула.– Странно, да? С чего бы это вдруг кому-то сюда переезжать? Еще год, второй, и деревня полностью вымрет.– А он еще и домину себе там отгрохал, – подтвердила соседка фразу Минхо, – да черт поймет, что у этих богачей на уме.– А он... Ну-у? Богач?– А ты дом его сходи, посмотри, и сама все поймешь, – хитро улыбнулась старушка.Но я только плечом пожала.Ну живет и живет. Я в чужие жизни не лезу.Однако незнакомый сосед не выходил из моей головы до самой полуночи, а воспаленное воображение рисовало его почему-то очень похожим на Грома. Когда же это все прекратится?Сколько можно страдать по человеку, которого никогда в жизни больше не суждено мне увидеть?Не жизнь. Настоящая мука...