Глава 35. Враги и друзья

Настоящая дружба проверяется не временем, а поступками. Можно знать человека каких-то пару месяцев, но приходить на помощь и быть рядом в трудную минуту. Так поступила Ольга, когда отправляла мою маму в клинику, ездила со мной оформлять документы и договаривалась с врачами об особом отношении. В отличие от нее, практически чужого человека, старый друг нашей семьи Кирилл Олегович ни разу не поинтересовался маминым самочувствием. Все, что его волновало — это престиж адвокатского бюро и новые высокопоставленные клиенты. Я спокойно восприняла, что он временно отстранил маму от работы, хотя знал, как важна для адвокатессы Елисеевой ее практика. Но, оказалось, Воронову-старшему этого было мало. За спиной женщины, которая считала его близким другом, он умело плел паутину, в которую она угодила.Когда Иван Васильевич сказал, что маму опоил Кирилл Олегович, я не поверила. Подумала, что кто-то представился его именем, чтобы с ней встретиться, но врач уверил, что в клинике строгий паспортный контроль. Тогда я попросила о встрече с мамой, хотела из ее уст услышать, что это был Воронов.Мне пришлось дожидаться, когда она проснется. Я сидела в небольшой светло-бежевой палате и смотрела, как мама спит. Ее лицо было расслаблено, веки слегка подергивались. Она казалась на десять лет моложе без косметики, сурового взгляда и неизменно хмурых, сведенных над переносицей бровей. Я вдруг представила, что между нами нет распрей и ссор, что она не разлучала меня с любимым, не шла по головам к своей цели, а была нежной и ласковой. Как и любой девушке, мне была нужна мама.Она проснулась ближе к вечеру. Все это время я была с ней. Мне даже не позвонили с работы, хотя когда уходила, никого не известила, куда собираюсь и надолго ли. Скорее всего, меня уже списали со счетов, как и старшую Елисееву, но это волновало в последнюю очередь.— Мам, что случилось? — спросила я, когда она заметила меня у своей кровати.— Я спала... — растерянно проговорила мама. — Спала. Устала, наверное...— Ты пила. Иван Васильевич сказал, что к тебе приходил Воронов, — напомнила я.— Да... Кирилл... Мы гуляли. Он принес бутылку «Курвуазье». Я не удержалась.— Мам, но ты здесь как раз поэтому! Чтобы перестать пить! — простонала я.— Я не хотела... Но Кирилл настоял в качестве примирения. Я не говорила тебе, мы крупно повздорили недавно.— О чем вы говорили с Вороновым? Он же не просто так приехал к тебе с коньяком?— На что ты намекаешь?— Говорю, что думаю. Кирилл Олегович что-то от тебя хотел, иначе бы не стал заявляться в клинику с алкоголем. Так не мирятся после ссоры.— Да... — мама нахмурилась, словно что-то с трудом припоминала. — Он просил меня подписать что-то. Какие-то документы по старому делу. Мне было так весело сначала, а потом я захотела спать.— Мама, ты прочитала, что подписывала? — строго вопросила я.— Он спросил, доверяю ли я ему, — растеряно проговорила мама и закрыла лицо руками. — Боже мой! Алиса, что я наделала? Что наделала?— О чем ты?— Я знаю, что подписала, — она подняла на меня заплаканные глаза. — Кирилл хотел выкупить мою долю в бюро. Он боялся, что наш с твоим папой развод повлияет на престиж бюро. Мы крупно повздорили тогда. Я отказалась от сделки.— Думаешь, он подсунул тебе документы на продажу акций?— Подлец! Сказал, что пришел мириться. Воспользовался моим состоянием...— Мама, мы попробуем аннулировать сделку. Ты сейчас на лечении, врачи подтвердят твое состояние! Я возьму справку у Ивана Васильевича.— Конечно, милая! Нельзя это все так оставить. К тому же, я не получила от Кирилла никаких денег! А дарственная должна быть заверена нотариусом.Тут в памяти всплыла картинка прошлого вечера. Я не стала говорить маме, что Воронов, скорее всего, уже заручился нотариальной поддержкой, и пообещала во всем разобраться. Вот так второй близкий человек всадил моей матери нож в спину. Весь вечер она была безутешна, помог только укол успокоительного.Когда мама уснула, было уже поздно ехать в бюро, но я не желала откладывать разговор с Кириллом Олеговичем и направилась к нему домой. Всю дорогу я подбирала слова, чтобы высказать все, что думаю, вот только Воронова не застала. Елизавета Алексеевна, помощница по дому, сказала, что он ушел в ресторан с друзьями отмечать какую-то удачную сделку, и я догадалась, какую именно.За всю ночь я практически не сомкнула глаз, уснув только под утро. Тем не менее, проснуться получилось, на удивление, легко. Злость на Воронова-старшего придавала сил и бодрости. Я знала, что мне предстоит вступить в схватку с акулой, и ее исход зависел от моей уверенности.Воронов задерживался. Я нетерпеливо мерила шагами свой кабинет. Лидочка должна была сообщить, когда шеф приедет на работу. На часах был полдень, когда я не выдержала и спросила у секретарши про Кирилла Олеговича.— Да, он у себя. Час назад приехал, — равнодушно ответила силиконовая дура.— Лида, я же просила тебя сообщить мне, когда он явится! — процедила я.— Я не ваш личный секретарь, Алиса Павловна. Пора бы вам снять вашу корону и не строить из себя принцессу.— Что ты сказала?— Правду. Вы здесь никто. Дочь пьяницы, адвокат никудышный и теперь не Костина невеста.— Для тебя он Константин Кириллович. Заруби себе на носу!Сама от себя не ожидая такой смелости, я гордо процокала каблуками мимо ошарашенной секретарши. Пора было поставить Лидочку на место. Хватит терпеть ее выкрутасы. Она что-то крикнула мне вслед, привлекая внимание остальных сотрудников, но мне было все равно. Мысли были только о разговоре с Вороновым.Я решительно постучалась в его кабинет, но вошла, не дожидаясь ответа. Кирилл Олегович разговаривал по телефону. Он окинул меня хмурым взглядом и развернулся на своем кресле ко мне спиной, демонстрируя, что я для него пустое место. Но Воронов ошибся, полагая, что я так просто сдамся. Пройдя к его столу, я села в кресло и стала ждать, когда он окончит разговор.— Подожди минуту, Николай, — проговорил он в трубку и повернулся ко мне. — Чего тебе, Алиса? Я занят.— Ничего. Я подожду, — улыбкой гадюки улыбнулась ему и демонстративно закинула ногу на ногу.— Извини, Николай. У меня возникло неотложное дело. Перезвоню позже, — не сводя с меня недовольного взгляда, сказал собеседнику Кирилл Олегович и разъединился. — Ну?.. Слушаю!— Это я вас слушаю, Кирилл Олегович!— Меня? Но ведь это ты ворвалась в мой кабинет, прервала важный разговор...— Давайте прекратим этот спектакль! Вы вчера приехали в клинику к моей маме, опоили коньяком и, пользуясь ее состоянием, заставили подписать документы на передачу ее доли в бюро, ведь так?— Алиса, твоя мама совершила серьезный проступок. Это был единственный способ спасти честь бюро, — спокойно ответил Воронов, словно говорил не о моей матери, своей подруге, а о чем-то совершенно незначительном.— Спасти честь бюро? А как же годы вашей дружбы? Мама не меньше вас сделала для бюро, а теперь вы ее вышвыриваете на улицу, как дворового пса?! — я сорвалась на крик, плюя на то, что нас могли услышать.— Эля во всем виновата сама! Какой адвокат не подумает о брачном контракте? Какой адвокат станет напиваться на рабочем месте? Да, Алиса, она пила и здесь, только ты этого не видела, потому что обижалась на мать. Может быть, если бы ты раньше заметила, как часто она прикладывалась к бутылке, не допустила бы такого плачевного исхода.Он попытался заставить меня чувствовать вину, решил пробить мою оборону, чтобы лишить уверенности и нанести новый удар. Отличная тактика адвоката Воронова, о которой мне рассказывал его сын. Я была к этому готова.— Мы говорим не о наших с мамой отношениях, а о вашем предательстве. Но вы не учли, что сделку можно аннулировать, — я достала из кармана жакета свой козырь — справку из клиники о том, что Елисеева Элеонора Викторовна проходит лечение и временно не может нести юридическую ответственность.— Алиса, по-твоему, я такой дурак? — усмехнулся Кирилл Олегович и вынул из стола какие-то документы. — Прочти.Это был договор о продаже акций бюро, но только датированный двумя месяцами ранее, на нем стояли все необходимые подписи: мамы, Кирилла Олеговича и нотариуса, того самого, что я видела в зале совещаний с Вороновым. А сумма, за которую продали акции, была куда ниже их рыночной стоимости.— Вы подсунули договор, подписанный задним числом, — я бросила бумаги на стол. — Можно получить выписку со счета и проверить поступление оплаты. Тут указано, что договор не действителен, если оплата не произведена в течение четырнадцати дней с момента его подписания.— О, дорогая, конечно сними выписку со счета. Убедись, что деньги я перевел в срок, — расплылся в улыбке Воронов.— Что?..— Эта сумма была переведена с моего счета на счет твоей матери. Все эти реквизиты прописаны в договоре. Назначение платежа указывать было не обязательно.— Мы вернем вам эти деньги! — процедила я, чувствуя свое близкое поражение, пытаясь еще как-то удержаться на плаву.— Сомневаюсь. Эля их давно потратила.— Не понимаю...— Спроси у нее сама, — усмехнулся мерзавец. — А если ты, Алиса, попробуешь возникнуть, что эта сделка — подлог, то у тебя будут большие проблемы. Доказать ничего не сможешь. Юридически я все просчитал, к тому же есть нотариальное подтверждение. Будет твое слово против моего и слова уважаемого московского нотариуса. Кому поверят? Деточка, у меня связи, а у тебя только мать-алкоголичка.— Как вы могли, Кирилл Олегович? После стольких лет дружбы?..Силы что-то доказывать кончились. Я поняла, что проиграла. Но меня волновали совсем не эти акции, не деньги, которые с них получали. Больше всего боялась за маму. Как этот удар скажется на ее лечении, и что будет потом, когда она выйдет из клиники? Мама потеряла все — семью, профессию, любимую работу...— Я просто думаю о сыне! — пафосно заявил Воронов-старший.— О сыне?!— Через какое-то время я передам ему бюро и не хочу, чтобы к этому моменту бизнес разорился. Будь вы все еще вместе, я бы устроил так, чтобы Эля оформила на тебя дарственную. Я ей, кстати, предлагал, но твоя мать отказалась, только после этого стал настаивать на продаже, — Воронов встал из-за стола, прошел к небольшому шкафчику, где был спрятан его мини-бар и достал бутылку «Курвуазье». — Коньячку?— Спасибо, воздержусь, — процедила я.— А зря. Хороший. Между прочим, любимый коньяк Наполеона, — он немного помолчал и улыбнулся, — и твоей мамы.— Мерзавец, — прошептала я, и Воронов не расслышал.— И вот еще, Алиса, — он плеснул немного янтарной жидкости в коньячную рюмку и, блаженно вдохнув аромат алкоголя, сделал глоток. — Превосходно. Зря отказываешься. Так вот, Алиса, когда мой сын вернется, я ему сообщу, что выкупил долю Елисеевой, об обстоятельствах сделки умолчу, ты тоже не смей вдаваться в детали.— Так вот почему сейчас... Вы специально отправили Костю в Сочи, чтобы он ничего не узнал. Он никогда бы не поддержал вас.— Не тебе судить. Я забочусь о благе сына, а ты маленькая неблагодарная мерзавка! Ты не посмеешь ему что-либо говорить. Хочешь вдобавок рассорить его с отцом после того, как сама бросила чуть ли не перед свадьбой?К сожалению, Кирилл Олегович был прав. Если я расскажу Косте о том, каким способом его отец из партнера адвокатского бюро стал единоличным владельцем, то он окончательно в нем разочаруется и останется один. В конце концов, Воронов-старший вскоре отойдет от дел, все достанется Косте, а он заслужил получить успешный бизнес.— Я ничего не расскажу Косте, но только потому, что люблю его и не хочу причинять боль.— Ты только послушай себя... Любишь... Ты никогда не любила моего сына, а только им пользовалась. Он все за тебя решал. Думаешь, не знаю, что благодаря ему у тебя красный диплом? А здесь в бюро? С единственным стоящим делом справиться не смогла, на моего сына свалила!— Я ничего на Костю не сваливала! Он сам взял дело Акуловых.— Знаю, он подходил. Скажу честно, я был против, чтобы сын в это влезал, но он настоял. Только ты этого не заслуживаешь! — ядовито прошипел Кирилл Олегович. — Слышал, что ты подыскиваешь себе другое место? Советую поторопиться, потому что я не упущу возможность вышвырнуть тебя из бюро. Смотри, Алиса, опоздаешь — уволю, задержишься на обеде — уволю, уйдешь в рабочее время, как вчера — уволю. С такой записью в трудовой тебя никуда не возьмут. А Лидочка за тобой присмотрит.— Я вас поняла.— Замечательно.Как же мне хотелось бросить в лицо Кириллу Олеговичу свою трудовую книжку, крикнуть, что увольняюсь и громко хлопнуть дверью. Меня останавливало только полное отсутствие денег. Работа в бюро со стабильным окладом была нужна мне позарез.В обед позвонила Мила и спросила, как мои дела. Мне не хотелось обременять девчушку еще и своими проблемами, но было так тяжело, что не было сил держаться. Не вдаваясь в подробности, я рассказала, что случилось. Почти сразу после ее звонка, мне набрала Ольга и пригласила к ним на ужин. Мила всем поделилась с матерью, и та захотела меня поддержать.— Спасибо, но я не хочу доставлять неудобства, — пробормотала я, чувствуя, как начинают гореть щеки от смущения.— Алис, не говори ерунды, приезжай! К тому же, мой муж в командировке, мы с Милкой вдвоем. А так, поднимем настроение друг другу.— Хорошо. Я приеду.Сразу после работы я отправилась к Красовским. Хотя после замужества Ольга сменила фамилию на Ярцеву, про себя я все равно звала ее по фамилии первого супруга. По пути к ним я зашла в супермаркет, купила торт и пирожные. Конечно, следовало бы взять и бутылку вина, но после случая с мамой, я не могла даже смотреть на алкоголь.Без машины, на метро дорога от бюро до Ольгиного дома заняла больше часа, и, когда я приехала, ужин был уже готов. Несмотря на то, что жили Красовские обеспечено и могли себе позволить помощницу по дому, Оля умело вела хозяйство сама. Она приготовила гарнир, салат и мясо, красиво накрыла на стол и успела переодеться к ужину в красивое платье. В отличие от мамы, Мила не стала придерживаться приличий и спокойно вышла в футболке и домашних шортах.— Алис, если тебе будет нужна помощь... Ну, ты понимаешь, о чем я, то мы поможем. У нас есть средства и...— Не надо, Оль, спасибо, — как-то незаметно мы с ней перешли на «ты», чему обе были рады. — Пока меня не уволили, буду подыскивать другое место, а там уже посмотрим.— А что Викинг? — вдруг поинтересовалась Мила, до этого она стойко держалась и не вспоминала Костю.— Он ничего не знает, и я не стану рассказывать про его отца. Косте хватает проблем.— Каких? — нахмурилась девочка.— Никаких, по работе, — соврала я, не желая снова делать Миле больно.— Может, позвонишь Дену?— Ему тем более звонить не стану. Нас с Денисом ничего не связывает, — ответила я, боясь посмотреть в глаза Красовской, потому что она мигом меня раскусила бы.— Алиса, возьми мяса. Это рецепт моей тетки, очень вкусно, — решила перевести тему Оля.— Между прочим, он постоянно о тебе спрашивает.— Что?Слова Милы задели за живое. Я была уверена, что Власов выбросил меня из головы после нашей ночи. Он общался с Ольгой, это было мне известно, но ни разу она не говорила, что Денис мной интересовался. Она деликатно избегала болезненной для меня темы, лишь однажды упомянув, что поддерживает с ним связь.— То самое, Алиска, Ден постоянно про тебя выпытывает.— Мила! — одернула ее Ольга, но в этот момент в дверь позвонили, и девчонка, мило улыбнувшись, выпорхнула из-за стола. — Алис, извини ее, пожалуйста! Иногда чувствую себя ужасной матерью, Миле совершенно не знакомо чувство такта.— А Денис... Он действительно спрашивал обо мне или Мила это так сказала? — теребя в руке салфетку, спросила я.— Постоянно. И у меня, и у Милы. Ты знала, что они общаются? — Оля вопросительно взглянула на меня, а я отрицательно покачала головой. — Да, даже как-то ходили гулять. Алис, не знаю, что там у вас случилось, он просил не говорить тебе об этом.— Проходи, пока все не съели! — влетела в гостиную довольная Мила, а следом за ней вошел он.Власов, как и я, не ожидал такой встречи. Он стоял растерянный с бутылкой вина и тортом на пороге комнаты и не решался войти. Все такой же прекрасный, немного уставший, слегка хмурый и до безумия мужественный. Мое сердце было готово выскочить из груди, а легкие свело в агонии, потому что я забыла, как дышать.— Привет, — сказал он мне, словно больше никого не было.— Привет, — ответила я.— Мила, о таких вещах предупреждают, — прошипела на дочь Оля. — Денис, мы тут уже начали. Я тебя не ждала, честно признаюсь.— Я уже понял, — усмехнулся Власов и снова посмотрел на меня. — Если я лишний, то могу уйти. Я все понимаю.— Нет, что ты?! — воскликнула Оля, а потом, смутившись, посмотрела в мою сторону. — Если Алиса не против.— Конечно, не против, — выдавила я.— Я схожу за приборами, — Ольга грациозно, как могла только она, поднялась со стула и пошла на кухню.— Вилки тяжелые. Пойду помогу маме, — подскочила маленькая интриганка Мила и побежала на кухню.— Как ты, Алис? — спросил Денис, как только мы остались одни. Он сел рядом со мной, и у меня закружилась голова от любимого запаха его одеколона.— Хорошо. Спасибо, — стараясь взять себя в руки, ответила я. — Как ты?— Нормально, дела пошли на лад, — он улыбнулся, как улыбался мне раньше, и снова перехватило дыхание.— Очень рада за тебя.— Алис, я знаю про твою маму. Мне очень жаль. Если я могу как-то помочь...— Никак! — отрезала я. Его жалость — последнее, в чем нуждалась. Закинув ногу на ногу, я гордо подняла голову, но вышло глупо и смешно.— Лисенок, — усмехнулся Денис. — Гордый Лисенок. Просто подожди. Все будет хорошо.— О чем ты?— Неважно.Ольга с Милой вернулись, чему я была рада, а вот Денис, кажется, не очень. За ужином мы не касались моих проблем и общались на отвлеченные темы. Мои опасения по поводу Милы, к счастью, не оправдались. Видимо, на кухне Оля все же вправила мозги своей дочке. Через какое-то время напряжение окончательно спало, я расслабилась и громко смеялась над Олиными рассказами. Денис почти не говорил о себе, за что была ему благодарна. Я знала, что если он хотя бы мимоходом упомянет Лену, то разрушит все добрую атмосферу, что появилась. Он это понимал.— А теперь чай с тортами! У нас их два, правда, одинаковые, — усмехнулась Оля, поднимаясь со стула.— Ты принесла «Киевский»? — удивился Денис.— Да, от «Палыча», самый вкусный, — ответила я.— И у меня от «Палыча», — рассмеялся Власов.— Вот видите, это судьба! — воскликнула Мила, за что получила мой грозный взгляд. — Что? Пока мамы нет, могу говорить, что думаю.Чаепитие плавно перетекло из столовой на балкон, где мы вчетвером любовались огнями ночной Москвы. Вечер был теплым, и так не хотелось, чтобы он кончался. Но время не спрашивало разрешения утекать, как песок сквозь пальцы. Пора было возвращаться домой.— Уже поздно, мне нужно ехать, — вздохнула я, глядя на часы и прикидывая, сколько мне добираться.— Может быть, заночуешь у нас? — предложила Ольга. — Места у нас много, постелю тебе в гостевой.— Да, Алиска, оставайся. Уложим маму спать, а сами будем секретничать, — воодушевилась Мила.— Спасибо, но мне нужно домой. Завтра на работу, а опоздать я не могу. Вы понимаете.— Я тебя отвезу, — сказал Денис, даже не спрашивая, а утверждая.— Не нужно. Уже поздно, я доберусь на такси.— Лисенок, я отвезу, и точка.— Не стоит. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя возникли проблемы, — решительно сказала я, намекая на Лену, чье имя так не хотелось называть.— Бери вещи, и едем. Никаких проблем не будет. А вот если поедешь в такси с незнакомым мужиком, я буду переживать. И девчонки тоже. Ты же не хочешь, чтобы мы все волновались?Бессовестным шантажом Денис вынудил сесть в его машину. Как только мы оказались вдвоем в тесном замкнутом пространстве, легкость общения куда-то испарилась. Напряжением, которое возникло между нами, можно было заряжать аккумулятор. Тишину в салоне нарушали только звуки магнитолы. И я, и Денис молчали, боясь начать разговор, хотя так много хотелось спросить друг у друга.Машина притормозила у подъезда, и я, кинув на прощание: «спасибо», хотела выскочить на улицу, но Власов схватил за руку, а потом заблокировал дверцы автомобиля.— Что такое?— Значит, ты теперь здесь живешь? — поинтересовался Денис.— Да, как видишь, — пожала плечами я, понимая, что не этот очевидный вопрос он хотел задать.— Не пригласишь к себе?— Нет, Денис, не приглашу, — отрезала я. Его предложение оскорбило, только он этого не понял. — Не приглашу по двум причинам. Первая — мне надоело наступать на одни и те же грабли. Я уважаю себя, хотя по некоторым моим поступкам этого не скажешь! А вторая причина, что живу не одна.— Не одна? А с кем? — Власов смешно нахмурился, и про себя я позлорадствовала.— Я снимаю комнату у одинокой женщины и живу с ней. Одно из условий аренды — никаких гостей, особенно мужчин, после девяти.— Тогда ладно, — выдохнул Денис, который, казалось, только вспомнил про воздух.— Я пойду, — нерешительно проговорила я, хотя это больше напоминало просьбу. Вдруг дико захотелось остаться. В глубине души затеплилась надежда, что он снова меня похитит. Но нет-нет! Нельзя снова уступать.— Лисенок, я по тебе соскучился, — прошептал он.Все было как обычно. Красивая фраза, его ладонь на моей щеке, наши губы, соединившиеся в поцелуе. Только что дальше? Опять одна ночь, чтобы наутро он исчез? Кто я для него? Приятное развлечение? Способ отвлечься от работы и семейного быта? Сладкий поцелуй приобретал вкус горечи и чем горче он становился, тем сильнее во мне кричала гордость. Я не могла согласиться на роль любовницы, а Денис добивался именно этого.— Нет, Денис, — я уперлась ладошками в его грудь и несильно оттолкнула.— Ты права, не сейчас, — он отстранился, я молча ждала его дальнейших действий. — Знаешь, Лисенок, а я почти закончил с ремонтом.— Это хорошо. Скоро сдашь квартиру.— Нет, я подумал, что не хочу никого чужого в нее селить. Решил переехать сам.— Хорошо, но зачем ты все это говоришь мне?— Просто так, — улыбнулся Власов и разблокировал двери. — Жаль, что мы больше не будем соседями.— Не думаю, что твоей девушке понравилось бы такое соседство, — весь вечер я держалась, чтобы не вспомнить Лену, но настроение уже было испорчено. К чему притворяться дальше?— Давай не будем о ней, — вздохнул Власов.— Но ведь вы все еще вместе...— Я уже говорил, что все сложно, Лисенок.— А мне кажется, легко! Ты отлично устроился, живешь с ней, а как хочется приключений — бежишь ко мне.Денис промолчал, и это стало самым красноречивым ответом. Я вышла из машины, громко хлопнув дверью. Он смотрел мне в спину, я чувствовала на себе его взгляд, но так и не обернулась. Пусть видит мою гордую походку, стремительный шаг, ровную осанку, а горькие слезы, что катились по щекам, умело скрыла темная сентябрьская ночь.