60

Кофейня была почти пустая.На улице падал лёгкий снег,и каждый хлопьяк будто гасил шум,Всё казалось тихим,выдохшим.Я стояла у входа и смотрела внутрь,пока взгляд не нашёл его.Нугзар сидел у окна,спиной ко входу.Его я узнала сразу по сутулой спине,по локтю,небрежно поставленному на стол,по знакомому изгибу плеча в тёплом сером свитере.На столе чашка кофе,недопитая,и салфетка,на которой он что-то нервно чертил ручкой.Рядом стояла тростьЯ сделала шаг вперёд.Дверной колокольчик звякнул,и он чуть повернул голову.Увидел.Замер.Его лицо будто за секунду пронесло через себя весь спектр чувств: от удивления и боли до робкой надежды.— Привет, — тихо сказала я,подойдя ближе.— Привет… — Он сглотнул. — Ты... пришла.— Дай угадаю,ты хромаешь, — я посмотрела на его ногу,аккуратно вытянутую вперёд,забинтованную.Он усмехнулся без радости:— Подарок от Москвы.Лестница.Спешил.Получил.Порвал связки.Зато есть время думать о жизни.Я присела напротив. Мы смотрели друг на друга молча.— Ты сильно страдал? — спросила я,не зная,зачем,не зная,хочу ли слышать ответ.Он не ответил сразу.Только повёл плечами,будто сбрасывая лишнее с души.— Страдал, — просто сказал он. — Без пафоса.Я скучал.По тебе.По твоим утренним носкам,по тому,как ты молчишь,по твоим... "Пап,сделай чай" — даже когда это был не Дима,а я.Я... не умел жить без тебя.Пробовал.Не вышло.Мне защипало глаза.Я опустила взгляд в чашку,которую официант поставил передо мной.— Я думала,что отпустила, — прошептала я. — А потом однажды нашла старое видео,где мы смеёмся,и… меня прорвало.Я просто... хочу знать,ты ещё… хочешь?Он кивнул.Не раздумывая.Не моргая.— Я хочу.Даже если снова будет трудно.Даже если ты молчишь,как ледяная глыба.Даже если ты не улыбаешься — я всё равно рядом.Потому что даже хромая,я лучше приду к тебе,чем убегу от тебя на двух здоровых ногах.Я хмыкнула сквозь слёзы.Протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.Он сжал её крепко,как будто боялся снова потерять.И в этот момент я впервые за долгое время поняла: возможно,не всё сломано.Возможно,всё ещё можно сложить обратно.Пусть медленно.Пусть со шрамами.Но вместе.Я обошла стол,и он,будто почувствовав это раньше взгляда,сдвинулся,освобождая мне место рядом.Я села близко.Так,чтобы чувствовать его плечо.Чтобы слышать,как он дышит.Чтобы убедиться,что он настоящий,живой,все еще мой.Он не двинулся.Только чуть повернул голову в мою сторону,будто боялся спугнуть.Я смотрела на него,на эти тёмные глаза,в которых была и усталость,и боль,и всё то,что он пережил в тишине,без меня.И тогда я просто наклонилась и обняла его.Тихо.Медленно.Осторожно.Он замер на миг.А потом вдохнул резко,шумно,как будто только сейчас начал снова дышать.Обнял меня в ответ,крепко,всем телом,не заботясь о бинтах,о боли,о людях вокруг.Его подбородок упал мне на плечо,и я почувствовала,как он дрожит.— Прости, — прошептала я. — Я не знала,как по-другому.— Не надо, — выдохнул он. — Просто останься.Вот так.И на этом хватит.Мы сидели в тишине,слипшиеся,как два осколка одной чашки,которую пытались склеить вслепую.Я чувствовала его пальцы у себя на спине,как он медленно водит ими,как будто проверяет: правда ли я здесь.Я чувствовала,как где-то внутри — под грудной клеткой,под всеми слоями боли — шевелится что-то забытое.Тепло.Нежность.Нить,которую я считала порванной.— Я скучала, — прошептала я. — По тебе.По себе,когда я с тобой.Он вздохнул глубоко,с каким-то тихим отчаянием и надеждой одновременно.— Я тоже скучал по тебе.Даже если ты была рядом в голове,а не в жизни.Мне не хватало тебя.Всей.Даже с холодной маской.Даже,когда молчала.Всё равно ты была моя.Я кивнула,прижавшись крепче.И пусть за окном шёл снег,и мир всё ещё оставался сложным — сейчас,в этих объятиях,впервые за долгое время было просто.Быть.Я чуть отстранилась,но не отпустила его рук.Его взгляд был таким близким,таким родным… почти испуганным,как у человека,который боится проснуться.Я провела пальцами по его щеке осторожно, как будто боялась смазать этот момент.И тихо,несмело,наклонилась и поцеловала его в губы.Поцелуй вышел мягким,медленным,как дыхание после долгого бега.В нём не было спешки,не было страсти,кричащей о боли — только признание.Тихое "я всё ещё здесь" и "я хочу снова".Он чуть вздрогнул,как будто не верил,что это происходит на самом деле,а потом аккуратно,будто боялся спугнуть,обнял меня за талию.Его губы дрожали.Руки были тёплые.— Я так скучал,сойка, — прошептал он,когда наши лбы соприкоснулись. — И я всё ещё люблю.Всей своей ломаной душой.Я только кивнула.Слова были лишними. Мы просто сидели молча,пока окончательно не стемнело.Он то и дело поглядывал на меня — как будто проверяя,не исчезну ли я.Когда я встала,он встал тоже,криво опираясь на трость,но упрямо.— Я провожу, — сказал он.— Ты уверен? — я взглянула на его ногу.Он хмыкнул.— Даже если бы пришлось ползти.Мы шли медленно,но мне не хотелось торопиться.Его рука была на моём плече,а моя — на его талии.Иногда мы молчали,иногда говорили о чём-то несерьёзном: снег,чай,московские лестницы.Он хромал,но не жаловался.А я шла рядом и впервые за долгое время чувствовала,что дышу.Когда мы подошли к подъезду,он остановился,чуть тяжело выдохнув.— Дальше я не пойду, — сказал он с улыбкой. — Там твой охранник с балкона следит за ситуацией.Я обернулась.И правда — тень на балконе.Папа.Стоял,скрестив руки на груди,и смотрел вниз с таким лицом,что любой Андрей сбежал бы с города.Но в его взгляде уже не было злости.Только любовь.И забота.— Он теперь так каждый раз? — спросил Нугзар,сдержанно усмехаясь.— Только если чувствует,что мне снова может быть больно, — ответила я тихо.— Значит,теперь у нас с ним общее дело, — серьёзно сказал он. — Больше тебе не будет больно.Ни от меня.Я кивнула.Обняла его ещё раз крепко.Он склонился,поцеловал в висок— До завтра? — спросил он— До завтра, — прошептала я.Он развернулся и пошёл,хромая,по свежему снегу.А я поднялась наверх.Папа уже ждал меня у двери.Не сказал ни слова,только посмотрел в глаза и сжал мою руку.— Всё нормально? — спросил он.— Да, — ответила я. — Наконец-то да.Он улыбнулся и,почесав бороду,сказал:— Я никогда не сомневался в своем крестнике.Ни на каплю.