добро пожаловать домой

Глава 8

Я проснулся от собственного дыхания — тяжёлого, будто качал меха паровоза. Всё вокруг было странно тихо, даже слишком. Ни шороха, ни скрипа металла, ни шагов Вапсига. Только масло. Оно стекало по руке, липкое, тёплое. Я почти не чувствовал кожи, но оно было. Настоящее.А значит, это не сон. И это значило, что всё было не сном. Тишина сменилась грубыми шагами по шуршащей листве с деревьев. Голова словно сейчас взорвётся от боли, которую я испытывал. Боль была невыносимой — особенно от того, что, кажется, меня несли. С каждым шагом становилось хуже, и каждый раз я надеялся, что скоро это закончится. С трудом открыв глаза, я увидел, что меня и вправду несли на плече. Не в силах больше держаться, мои веки захлопнулись сами. Мои свисающие ноги шаркали по чёрному халату, но он был как будто в чём-то скользком, будто на халат что-то разлили.Спустя несколько минут я нашёл в себе силы ещё раз открыть глаза. Боль пронзила моё тело, будто кто-то попал в меня из лука. Вдохнув воздуха, я услышал лишь запах масла, который витал вокруг нас. Открыв глаза, я увидел человека — или нет — в капюшоне, а на лице была надета та самая белая маска. С уродливой улыбкой, от которой меня до сих пор бросает в дрожь. Не знаю почему — вроде обычная маска, но что-то в ней меня пугало. Повернув голову, я увидел, что Вапсига тоже несёт какой-то сектант, с его халата что-то стекало, будто он тоже был облит водой... или, может, маслом?Посмотрев на задний фон, меня встретил густой хвойный лес, простирающийся по всему горизонту. На одном из деревьев я заметил большой след от когтей какого-то существа, похожего на медведя. Листва деревьев, плотно прилегающая друг к другу, была единственным, что не давало солнцу поджарить меня, как яичницу. Жаркая погода с отвратительным запахом масла, от которого мне становилось уже плохо. В голове всё ещё оставался звенящий гул от удара — он был невыносим.Переведя взгляд обратно на маску сектанта, который меня нёс, я заметил кулак, летящий мне в лицо. После этого удара я уже не очнулся так быстро.Когда я пришёл в себя, то понял, что лежу на холодном каменном полу, а из труб в потолке непрерывно текло масло, заливая мне глаза. Наручники, стянутые на запястьях, были такими же липкими, и от них пахло точно так же, как от сектантов. От этого запаха я начал испытывать отвращение и ужас — это был запах масла, который я уже не выносил и был готов отдать всё, чтобы только его опять не чувствовать.- Где Вапсиг? — спросил я у себя, уже надумав, что его куда-то забрали или что-то похуже.Но, на удивление, раздался звук где-то сбоку — хрип Вапсига. Он был жив, но ещё не очнулся. Где-то наверху слышались шаги и чей-то шёпот: *"Он почти готов"*. Вокруг была лишь непроглядная тьма, из-за которой я не мог видеть дальше собственного носа. Я не мог видеть, но мог лишь ощущать холод, пронзающий моё тело с новой и новой силой каждую минуту, не давая покоя. Вокруг было темно, как будто я находился под землёй, а холод и труба, с которой стекало масло, усиливали мои догадки. Ни малейшего света, ни фонарей, или даже факелов, которые бы освещали эту будто бы холодную комнату, не было. Одет я был по-летнему, так что одежда от холода не особо спасала.- Вапсиг... — тихим, уставшим голосом сказал я, уставившись в тёмную пустоту, не понимая даже, в какую сторону я повёрнут.А в ответ меня встретила только тишина и понимание того, что мне не повезло проснуться раньше. Пытаясь освободиться, я понял, что связаны у меня не только руки, но и ноги.Пролежав минут десять, я наконец начал видеть какие-то силуэты, похожие на мебель. В левом углу было что-то похожее на кровать, только вместо матраса — что-то похожее на траву.- Может, это сено? — спросил я у себя, переводя взгляд.Посмотрев на стену перед собой, я увидел раковину, но из-за того, что я лежал на полу, я не мог понять, она ли это или нет. И решётки у выхода из камеры, как в тюрьмах, из которых невозможно сбежать. Поняв, что ничего не могу сделать, я занервничал, начал дёргаться, пытаясь освободиться, но всё тщетно. Оставив попытки освободиться, я прижался к холодному полу, под которым, казалось, был большой холодильник.Мёрзнув ещё так минут пять, я начал раздражаться от звука капающего из трубы нечто похожего на воду, разносящегося эхом по всему зданию с периодичностью, которую я уже мог предвидеть. Окоченев от холода, я начал заново попытки согреться и выбраться, но в этот раз вышло только согреться, и то не очень.Вдруг снаружи раздался металлический скрежет, и слабый свет прорезал щель под дверью, рисуя на полу размытую тень человеческих ног. Я затаил дыхание — кто-то стоял у двери, но не спешил входить. Медленными шагами, как будто ноги не отрывались от земли, он начал подходить в сторону моей камеры. Я закрыл глаза, притворившись, что всё ещё без сознания. Открыв один глаз, чтобы посмотреть, что вообще происходит, я не мог много увидеть. Хотя дневной свет и сочился сквозь дверной проём, всё равно видно было только чёрный силуэт, проходивший рядом с камерой, в которой я лежал. Шаркая по каменному полу своей подошвой, силуэт внезапно остановился и начал пристально смотреть в мою сторону. Моё дыхание участилось.- Что ему надо от меня? Это же всё постановка, чтобы разыграть нас, всё это не на самом деле, — пытаясь успокоить себя, размышлял я, пытаясь найти хоть каплю логики в этом мире.Пытаясь стабилизировать дыхание и не подавать виду, что я не сплю, я смотрел на человека в чёрном халате, у которого не было видно ни лица, ни маски — капюшон закрывал голову почти до рта. Он смотрел на меня, а я на него. Силуэт начал уходить дальше по коридору. Пройдя ещё пару метров до камеры Вапсига, он вышел из моего поля зрения. И я больше его не слышал — наверное, опять остановился, подумал я.Прошла примерно минута или больше, но шаги опять зашаркали по холодному каменному полу, уже обратно в мою сторону. Опять приняв положение спящего, я начал прислушиваться. В этот раз звуки шагов прошли к выходу, а не остановились у меня перед решёткой. Раздался металлический скрип от дверных петель, которые будто не смазывали лет десять. Малейший тёплый свет, который был от открытой двери, опять исчез, оставив меня наедине с холодом и темнотой.В темноте я услышал металлический скрип цепей — их кто-то целенаправленно задел. Или мне уже мерещится? Ещё через некоторое время я начал слышать постоянный скрежет, металлические звуки и звуки, как что-то падает.- Но никого, кроме нас, не было в этом подвале, да? Может, крысы или ветер — которые в этом помещении должны быть обязательно, так как ему на вид было лет сто.Обдумывая варианты, которые казались наиболее логичными, я начал придерживаться теории, что это всё же крысы. Хотя не был до конца уверен — точно ли это не что-то нематериальное, как призраки. Но их же не существует, да?Я попытался убедить себя, что всё это — сон. Или розыгрыш. Но тогда вспомнил — я уже это переживал. Только в другой форме. Пять лет назад...Мне было десять, и мы тогда жили в старом доме бабушки — за городом, среди заброшенных дач и заросших тропинок. Электричество вырубалось почти каждую ночь, а за окном были только чёрные деревья, словно вырезанные из бумаги.В ту ночь я проснулся от щелчка — словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Комната была полностью тёмная, даже занавески не шевелились. Я подумал, что это сон, но щелчок повторился — и снова, уже у двери. Негромко. Ровно настолько, чтобы я проснулся окончательно.Я тогда спал с маленьким фонариком под подушкой — у бабушки он был как "на всякий случай". Я включил его и направил на дверь. Она была закрыта. Но ручка — я клянусь — качнулась, как будто её только что отпустили.Я лежал, не двигаясь. Потом услышал, как на полу что-то скребётся. Негромко, будто кто-то босиком водил пальцами по ковру. Медленно, будто знал, что я слушаю. Я не кричал — не потому что был смелым, а потому что был парализован от страха. Потом это остановилось.Но не исчезло.На потолке вдруг промелькнула тень. Она не шла — **ползла**, скрючившись, как сломанный паук, цепляясь за углы и лампочку. Я не видел лица. Но когда она остановилась прямо надо мной, я услышал дыхание. Сухое. Шипящее. Словно кто-то вдыхал меня, пробуя, подходит ли.Потом она... прошла сквозь меня. Как ветер. Как ледяная волна. Моментально — и я оказался один, в полной тишине. Только сердце колотилось. Я не мог уснуть до самого рассвета, а когда солнце встало, вся комната выглядела как обычно. Чистая. Без следов.Но на внутренней стороне двери, прямо на высоте моего роста, кто-то нарисовал грязным пальцем круг. И он остался даже после того, как бабушка отмыла дверь. Как будто дерево само впитало его. Этот круг до сих пор там.Я всё думал, что это просто страх, воображение. Пока не увидел маску на лице сектанта. Она была точно такой же, как тень тогда — только с глазами.Я узнал этот взгляд. Он уже приходил. Просто раньше — без тела. Или я уже схожу с ума, но тот случай я не могу объяснить по сей день, и от которого я так ненавижу эти маски. Они мне напоминают этот случай, и чем больше я о нём думаю, тем больше начинаю спрашивать себя: а не они ли были причиной моих долгих бессонных ночей? А если я и засыпал, то просыпался в холодном поту от снов, которые были с ним связаны.Спустя сколько-то времени я наконец начал чувствовать запахи кроме масла, но и они не особо были лучше — запах плесени и как будто что-то умерло и разлагается. Ещё поразмышляв, я услышал раздавшийся эхом кашель Вапсига.- Вапсиг!! — полушепотом выкрикнул его никнейм.В ответ я услышал шуршание, как будто Вапсиг пытается встать.- Где я? — спросил Вапсиг с просонья, не отойдя от сна.- В каком-то подвале.- Ты о чём?- Ну, посмотри вокруг — нас заперли где-то в камере. Ты ничего не помнишь?- Помню только, как меня по голове ударили, боль и резкий звенящий звук после удара.- Тебе повезло — тебе не били второй раз.- А тебя уже избивали? И меня не позвали?- Не особо хорошее время для шуток.- Прости, — задумчиво ответил Вапсиг.- У тебя тоже всё связано? — спросил я у него, посмотрев на свои руки.- Да, — коротко, но чётко ответил он.- И что нам тогда делать?- Попытаться не умереть от скуки и холода.- Ну, попробовать стоит хотя бы это.- Почему тут так холодно? — с возмущением спросил Вапсиг.-Что значит "почему"? Ну, так может, потому что мы пленники? Или ты думал, что нам проведут тёплый пол, дадут тёплые вещи и напоят горячим чаем?- Ну, вообще, желательно. Можно ещё камин, чтобы, если что, тебя там спалить, и дома не надо будет тратиться, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказал он.- Смешно, — ответил я.Только договорив, услышал, как двери с скрипящим и резким ударом об стену распахиваются. Помещение осветилось от солнечного тёплого света, который резко заполнил всю комнату. К нам зашли два сектанта, которые явно не были настроены дружелюбно. Резкими движениями один подошёл к моей камере, а другой — к Вапсига. Почти синхронными движениями они поднесли ключи к замкам на наручниках, и с щёлкающим звуком решётки со скрипом распахнулись.Не церемонясь, один из двух сектантов, который стоял у моей камеры, начал подходить ко мне всё ближе. Я лежал на полу и даже не мог пошевелиться, ведь я был связан. Подойдя в упор, он замахнулся и ударил меня ногой в живот со всей силы, от чего в глазах потемнело, и я ненадолго отключился.Когда пришёл в себя, увидел, что сектант своими грязными, в какой-то жидкости руками держит раскладной нож и режет верёвку на моих ногах. Я не стал сопротивляться — лишь бы этот нож не оказался во мне. Пока сектант пытался разрезать верёвку, я услышал звуки, которые доносились из камеры Вапсига — судя по всему, кого-то били. Поняв, что у Вапсига там тоже не особо всё хорошо, я смирился со своей участью.Разрезав верёвку, сектант сказал немногословно:- Вставай, — коротко и чётко.Этого мне хватило, чтобы понять, что всё уже предрешено. С трудом, без рук, шатаясь, мне всё же удалось встать под внимательным надзором белой маски, которая пристально на меня смотрела, не отрывая глаз. Встав с лежачего положения, меня сразу же взял за плечо сектант. Плавным движением руки он поднёс к моему лицу свой нож и приказал идти к двери.- Можете рассказать, зачем вы всё это делаете?? — выпалил я, пытаясь хоть что-то понять.В ответ — лишь тишина. Выйдя в коридор за решётку, я увидел Вапсига, которого точно так же ведут с подставленным к горлу ножом. Толкнув меня в плечо, я мигом оказался у распахнутой входной двери. Прищурив глаза от яркого солнечного света, который бил в мои глаза после стольких часов (или дней?) в заточении. Привыкнув к свету, он уже не так сильно мешал мне рассмотреть, что за дверью. За ней оказалась шахта, а помещение, где мы были, — это было одно из помещений для рабочих у входа в шахту, переоборудованное в камеры. Раздавался тут запах плесени и грибков, которые накопились тут за столько времени.Посмотрев налево, меня встретила лишь снова закрытая дверь и лестница в камне, которые заменяли шахте стены. Медленным шагом и с ножом у горла я не мог понять, что с этим миром не так, что же изменилось. Подойдя к той самой лестнице, меня заставили по ней подниматься. Лестница была деревянной — каждое прикосновение к ней сопровождалось громким скрипом, ощущением, что она сейчас сломается. С каждой следующей ступенькой она прогибалась ещё больше, но при этом я больше боялся не ножа у горла, а упасть с лестницы с большой высоты.Путь нам освещали факелы, как будто мы живём не в современном мире, где во всю процветала робототехника и воскрешение умерших животных, которые жили очень давно, а в средневековье.Скрип сменился сильным ветром, а запах плесени на стенах — свежим воздухом, который был сравним со свободным диким ветром, колышущим листья на поляне. Пройдя к концу лестницы, нас встретил люк. Старый, деревянный, с металлическими ржавыми вставками и петлями, которые скрипели громче, чем паровоз.- Стой на месте, попытаешься что-то сделать — убью, — тихим, почти незаметным голосом сказал он.Он убрал из-под моего горла нож и подошёл к люку. *"Вот он, мой шанс"*, — говорил я про себя, но понимал, что если что-то пойдёт не так, то в опасности окажусь не только я, но и Вапсиг, стоящий почти за мной. Ну или меня просто убьёт второй сектант. Тем более, я не особо умею драться, так что выбор не особо велик. Выбрав самый логичный вариант, я просто стоял на месте и думал, что может быть дальше.Вапсиг ткнул меня завязанными руками по спине так незаметно, как только мог. Я подумал, что он хочет то же самое, что подумал и я. Но я начал качать головой из стороны в сторону, показывая, что это слишком опасно. Вапсиг понял и больше не пытался пойти на самоубийство.Сектант, который меня вёл, начал со всех сил тянуть люк, чтобы открыть заржавевший люк. Приложив немало усилий, с сильным скрипом и отвалившейся ржавчиной, он всё же смог открыть люк. После чего приказал мне идти:- Поднимайся.Не став упираться, я поднялся по лестнице выше, к люку. Страх неизвестности сковал моё тело до того момента, пока культист не начал тыкать в мою спину ножом. Вытянув руки, чтобы поднять себя на поверхность, мои руки соприкоснулись с травой — мягкой, будто недавно выросшей. Приложив немного усилий и пару секунд, я уже был за пределами люка.Было поле, всё покрытое зелёной травой, сильный ветер, который рисовал на них волны. Погода была пасмурная — казалось, что сейчас пойдёт дождь. Конечно, в той камере было куда холоднее, но тут не особо теплее. Были бы у нас хоть кофты...Обернувшись, я увидел обрыв и маленький городок снизу, окружённый густым лесом. С горы или скалы было хорошо его видно — даже можно было рассмотреть каждый домик. И в центре города была проведена железная дорога, которая вела через городок куда-то вдаль. И лишь вдалеке виднелась железная дорога, по которой мы ехали.Не успел я нормально осмотреться, как в меня уже тыкали ножом, к которому я уже привык. Пойдя вдоль обрыва, я заметил дерево — а вернее, дуб, большой, и перед ним была какая-то деревянная постройка, похожая на сцену для выступлений. Подойдя ещё ближе, я увидел, что рядом с дубом стоят где-то ещё двадцать сектантов. В этот момент я потерял всю надежду, что мы сможем уйти живыми, так как они явно не особо дружелюбно были настроены.Но я услышал стук колёс и пыхтение. На горизонте я увидел его — наш паровоз, заезжающий в городок. Чёрный дым из трубы окрасил собой серое небо. Это был он — наш спаситель и единственный шанс выбраться, наш железный друг. Паровоз вернулся. Это давало надежду, что если нам удастся выбраться, то можно сбежать на нём. Но сбежим ли мы...- Шевелись, — сказал сектант, толкая в плечо. — Ты и так уже выспался за три часа в камере.- Три часа? — вскрикнул я, не сумев сдержать удивление.Культист на это ничего не ответил и опять молча начал идти, периодически толкая меня и угрожая ножом. Подойдя к импровизированной сцене, на меня уже смотрели все двадцать, а то и больше, сектантов своими мерзкими масками с ухмылками, которые вызывали у меня отвращение и животный страх, будто я опять оказался в той комнате с фонариком в руках.Сектанты всей своей толпой начали переговариваться:- Наконец-то они их привели.- Я уже заждался.- Не только ты, я тоже тут стою не первую минуту.Говорили фанатики из толпы. Из всего, что я услышал, я понял, что они ждали немало, чтобы нас увидеть.- Неужели мы такие популярные? — не теряя оптимизма, сказал я Вапсигу.- Ну, говори за себя — ты же популярный, не я.Ударив Вапсига и меня по затылку, мы поняли, что говорить нам не особо дадут. Нас вывели на деревянную, скрипящую не хуже, чем ступеньки, сцену. Из толпы начал выходить сектант в жёлтом халате, которого я не заметил в толпе с самого начала. Как только он начал выходить, гул толпы сразу затих, лишь сильный ветер и шелест листьев перебивали тишину.Подойдя к сцене, он развернулся к толпе и сказал:- Братья и сёстры Масла...- Смотрите... Смотрите на тех, кого привёл к нам Великий Паровоз!- Он, чёрный и бесконечный, прошёл сквозь ржавые пути и пустые земли. Он вёл их, даже когда они спали. Даже когда они сопротивлялись. Он знал путь, потому что Масло — знало путь.Он поднял руки, и с них капало густое чёрное.- Паровоз не ошибается. Никогда. Он не ведёт слабых. Он не тратит уголь на пустых людей. Если они здесь... значит, их сердца уже напитаны тёплой тьмой.- Масло... — толпа двадцати сектантов тихо повторила за ним, как молитву. — Масло...- Оно показало нам — кто способен открыть его красоту миру. Кто станет его ртом, его руками, его глазами. Оно показало, что двое стоят перед нами не как пленники... но как избранные.Он повернулся к нам, и на его маске был нарисован круг.- Вы ещё не понимаете, но скоро поймёте... Паровоз привёл вас в правильное место. Здесь — истина. Здесь — нет голода, нет страха, нет смерти. Есть только Масло. Оно вечное, оно живое, оно будет внутри вас, и вы — внутри него.Толпа за его спиной начала тихо раскачиваться в такт его словам, шепча: "Внутри него... внутри него..."- Примкните к нам. Не как пленники — как братья. Откройте глаза, и вы увидите, как Масло течёт по венам мира... как оно капает с небес... как оно скрепляет всё.Он замолчал на секунду, поднялся на сцену и уже почти шёпотом сказал:- Откажетесь — Паровоз увезёт вас прочь... но не домой.Выпрямившись, он начал на нас смотреть. От его маски у меня пошли мурашки — или от круга на его маске, от которого меня кидало вдрож, или от его речей. Я посмотрел на Вапсига, а Вапсиг посмотрел на меня в надежде увидеть в моих глазах ответ. Подойдя к нему поближе, шёпотом я ему сказал:- Надо соглашаться.- Чего?? Ты спятил?- Это единственный выход в этой ситуации.- Ты просто хочешь стать фанатиком, который верует в масло? Ну, ты и без этого любил обожаться масло, а теперь официально можно это делать, — дрожащим голосом сказал он, пытаясь выдать шутку.- Я вообще не про это. Ты хочешь жить или нет? Если да, то надо соглашаться, а дальше уже придумаем, что делать.Спустя пару секунд молчания он всё же обдумал всё:- Ты прав, сейчас надо согласиться. Но я не перестану их ненавидеть после всего, что они сделали с нами.- И не надо. Мы просто должны выжить- Ну что, избранные Маслом, вы решили? Какой будет ваш вердикт? — резкими движениями он резко поднял руки в воздух.- Мы согласны.- О-о-о... — протянул он, и в голосе дрожала радость. — Вы слышали?!Он резко поднял руки вверх, и чёрные капли упали на пол, впитываясь в доски.- Паровоз не ошибся! Масло не ошиблось! — его слова утонули в криках толпы, но он продолжил, перекрывая их. — Сегодня мы приняли в наши ряды тех, кого сам Путь избрал из миллионов потерянных душ!Сектанты начали стучать ногами в пол, гул усиливался, будто приближается поезд.- Их сердца открылись, и Масло потекло в них, как в нас. Сегодня их вены стали трубами, по которым течёт сила вечности! Сегодня их дыхание стало дыханием Машины!Толпа хором крикнула: "Масло!"- В этот день мы не просто стали больше. Мы стали сильнее. И когда рельсы дрогнут, а Паровоз вернётся за нами, он увидит — мы готовы! Мы — одно целое, скреплённое Маслом!Он обернулся к нам, поднял ладони, испачканные густой тьмой, и торжественно произнёс:- Добро пожаловать домой.