Глава двадцать шесть. Садио

Я покинул постель и спящую Мариту только потому ,что Содом пригрозил прийти лично. И я знал, он исполнит своё обещание. А с учётом того как брат относился к моему выбору, не стоило снова сталкивать их лбами. Не удержавшись, бросил последний взгляд и понял, что в душе улыбаюсь. Мне охренеть как давно не было так хорошо.

Спустившись, прошёл в его кабинет и нахмурился. Атмосфера, напряжённая словно в комнате, потрескивали молнии. Но больше всего удивило присутствие отца, который смотрел на меня так же пристально, как брат. Нечасто мы собирали семейный консилиум, а теперь они оба здесь в казино, где отец вообще не должен был находится.Содом швырнул газету на стол, не сказав ни слова. Я уже тогда почувствовал подвох. Всё хорошее всегда заканчивается неожиданно и резко. Просто обрывается.

«Свадьба Данте Скарфо и Мариты Гровано назначена на тринадцатое число»,

гласил заголовок утренней газеты. Значит, вчера случилось что-то ещё о чём Марита умолчала. Почему? Хороший вопрос, на который я потребую ответ.

«Вчера вечером на балу в честь помолвки стало известна дата свадьбы. Сальваторе Гровано объявил о слиянии двух семей...».

Ярость клокотала в душе дикой волной накрывая, сметая все барьеры. Спокойствие? К чёрту! Я был на грани ещё одна капля и ступлю за черту упаду в пропасть и позволю себе действовать так, как должен был с самого начала. Грубо. Силой. Безжалостно. Никаких компромиссов или договорённостей. Развернувшись, чтобы уйти, услышал глухой рык Содома.

— Сядь.

Понимая, что брат не стал бы настаивать, если бы всё не оказалось намного хуже, развернулся и занял место напротив него. Отец всё ещё внимательно наблюдал за мной, но не сказал ни слова.

— Читай дальше.

«Исповедь невинной дочери Сальваторе Гровано шокирует. Оказалось, что Марита влюблена не в своего жениха, с которым у них назначена дата свадьбы, а в другого мужчину. Того, которого не одобрил бы Сальваторе Гровано».

Сжав губы в тонкую линию, я хотел разорвать бумагу, когда увидел ту самую исповедь:

«Господи я грешна. Мои желания выходят за рамки дозволенного. Я хочу дышать, не вспоминая о том поцелуе, который заберёт из меня весь воздух. Хочу не прикасаться постоянно к своим губам и думать, как его губы касались моих. Я обещана другому и хоть это не моё решение не могу поступить так с собой. Но самое ужасное это желание. Я хочу его каждый день целовать вместо воздуха. Укутываться в его объятия как в тёплый непробиваемый щит. Боюсь поверить и снова потерять. Не хочу, чтобы он просто исчез, как сделал это восемь лет назад. Я с ума сходила. Ушла в себя, не доверяла никому, молчала о своих чувствах. Но не отвыкла от него. Не смогла. Он запечатлел себя в моей душе. Садио Костелло тот, кому принадлежит моё тело. Он всё, чего я хочу даже наперекор желаниям отца».

— Отойди в сторону. Пришло время отступить, — спустя долгие минуты моего хриплого молчания, приказал Содом.

Я слышал его слова. Понимал. Но отказывался верить. Она моя. ОНА МОЯ. Посмотрев на брата, глазами показал свой отказ. Не отступлю.Содом кивнул, как будто ожидал от меня подобной реакции.

— Упрямый, как осёл, — яростно прошипел и повернул в мою сторону монитор. — Она ушла. Этого мало, да?

Он кликнул по иконке, включив запись с видеокамер на парковке. Наверху не было ни одной камеры, поэтому мне ещё предстоит подняться, чтобы найти пустую холодную кровать. Марита появилась на парковке и направилась к своей машине, постоянно оглядываясь назад, будто ожидала погони. Я знал всё ложь, но брат не позволял укрепить мою веру он вбивал один клин за другим наносил безжалостные удары, разбивая моё доверие.

— Ты не можешь постоянно гоняться за той, что пытается сбежать. Она ушла мать твою! — махнув рукой и не сдерживая гнева, крикнул Содом. — Остановись, пока не стало слишком поздно.

— Поздно для чего?

— Пока ты не сиганул в пропасть, сын, — тяжело выдохнул отец, молчавший всё это время. — Теперь я вижу гораздо больше.

Прищурившись, я посмотрел на него.

— И что же ты видишь?

— Насколько глубока твоя одержимость, — отец всегда с лёгкостью мог читать других, но то какое слово он использовал не любовь, не привязанность, не игра — одержимость то же самое, что чувствовал я, ударило под дых. — Пытаешься найти оправдание тому, что случилось, но всё, что ты видишь, правда. Никто не пытается обмануть и заставить тебя отступить. Посмотри фактам в лицо и прими правильное решение.

Как просто чёрт возьми. Отец всегда рассуждал головой никогда сердцем. По крайней мере, не после смерти мамы.Содом пытался остановить, когда я встал, смяв кусок бумаги так, что никто не сможет его больше прочесть и швырнул в камин. Направляясь к двери, уже знал следующую остановку.

Амбар. Ринг. Бой.

Содом уверен последует за мной, но сейчас меня волновало другое, куда выпустить ярость дикой волной клокотавшую внутри. Машина. Рёв мотора. Визг шин. Скорость.В тот момент было плевать на весь грёбаный мир. Я был яростью. Бурей. Я смерч, который унесёт с собой всё живое и похоронит глубоко в земле. Я разрушающая сила. Я голод. Я боль. Я необузданная ярость.Бросив машину у амбара, ворвался внутрь как разрушающая сила. Чувствовал на себе косые встревоженные взгляды, но игнорировал каждого из них. Скинул одежду, надел шорты, майку, без перчаток, без защиты я хотел бой один на один в ринге. Хотел бить, чувствуя свою кожу каждый удар силу.

— Что произошло? — в голосе Корвина сквозила настороженность. Он однажды видел меня таким. Психом. Тем, кто съехал с катушек и не понимал, что творит. Читал в моих глазах лютую ненависть. — Садио, просто скажи. Я помогу ты ведь знаешь.

— Какая встреча, — пропел тусклый грубый голос. Я прикрыл глаза почувствовав, как тело напряглось, словно готовилось к прыжку. Да, я мог атаковать. Не просто изувечить, а убить. — Садио Костелло. Психованный брат, одиночка. Как поживаешь?

— Маркус, катись отсюда к чёртовой матери, — стальным тоном заявил Корвин.Я обернулся. Я позволил нашим взглядам встретится. Я сжал кулаки. Я ликовал внутри понимая, куда могу вылить каждую грёбаную толику ярости и гнева. Маркус приподнял подбородок оценивая меня и криво усмехнулся.

Этот придурок решил, что сможет потягаться со мной силой, но он даже не понимал, с кем столкнулся сейчас. Кривая усмешка на его лице. Нос теперь ровный деньги отца сделали своё дело, но я всё ещё считал его куском дерьма.

— Предлагаю выйти на ринг и размяться. Ты как?

В тот момент Корвин сказал нет, а я кивнул, соглашаясь. Принимая вызов Маркуса. Мы не разговаривали этого и не требовалось все эмоции можно было прочесть на наших лицах.

— Нет, — повернувшись ко мне, велел Корвин. Он сжал моё плечо. — Садио, это провокация и ты должен понимать...

— Оставь, — тон лился словно железо. Резал слух. Вибрировал дикостью.

Корвин отошёл в сторону понимая, что я не отступлю. А Маркус оскалился, словно всё шло по его плану. Плевать. Я чувствовал, как мои руки зудят от необходимости нанести удар, и он будет таким сладким, потому что я снова испорчу приятное личико Маркуса.

Когда мы вышли на ринг и заняли каждый свою позицию все, кто находился в зале стали зрителями. Это подогревало градус опасности. Заставляло меня стискивать зубы, чтобы не броситься в атаку и не вырубить противника раньше времени. Мысли они круговоротом в голове ходили и это злило ещё сильнее. Но после, когда я выплесну дикую ярость, смогу найти Мариту и узнать правду. Не имел я право приходить к ней в подобном состоянии. Не хотел причинить боль. Не хотел ранить своей злостью. Маркус оскалился и кивнул. Внутри у меня словно плотину прорвало я как стая гончих собак сорвался с места, позволив мыслям проникнуть глубже, а ярости выйти на поверхность и править моим телом.

С каждым новым ударом гнев рос по экспоненте. Быстро чертовски блядь быстро. И тогда я спустил пар. Отпустил вожжи, которыми сдерживал себя и обрушился на Маркуса гневом и яростью. Я раздавил его. Я затоптал его. Я сломал его.

— Да что с тобой? — крикнул кто-то, когда я почувствовал на своём теле стальной захват Корвина.

Он оттащил меня от Маркуса вывел из амбара на свежий вечерний воздух и тогда я прочёл в его глазах разочарование.

«Да, друг, я бываю настоящим засранцем. Тем, кто готов разрушить не только своих врагов, но и друзей. Поэтому не пошёл к Марите, потому что на месте Корвина могла оказаться она. И если друг простит, примет поймёт Марита может отпустить».

Дыша через стиснутые зубы, я чувствовал, как в костяшках пульсирует тупая боль. Она пыталась проникнуть сквозь дымку диких чувств, но я не позволял. Мне нужно взять себя в руки именно поэтому я здесь. Чтобы спустить пар и отправится на поиски ответов. Я не могу прийти к ней в диком гневе. Мне нужно спокойствие, и я не понимал, где его взять.

Корвин ничего не говорил, как всегда, зная если я сам не расскажу, он не сможет вытащить из меня ни слова. А я не расскажу. Корвин нахмурился, смотря куда-то мне за спину. Развернувшись проследил за его взглядом и увидел Содома. Его шаги были резкими быстрыми и мне не нужно было слышать, я знал, что-то произошло.

Брат остановился передо мной посмотрел на Корвина, который кивнув, скрылся в амбаре, достал телефон протянул мне и снова включил видео. То самое, где я пытаю Рикардо Росси повинного в смерти мамы. Я помнил тот день смутно, но хорошо осознавал свои чувства, когда Риодан помог мне найти Рикардо и позволил свершить месть. Весь спектакль был неспроста: игра с его лицом, которое я превратил в месиво. С пальцами, когда один за другим я отрезал их. А потом отправил то видео семье Росси, чтобы знали, что стало с их приемником. Они лишись того, кто должен был занять место своего отца.

— Нам придётся спрятать тебя.

— Нет, — тут же возразил, возвращая телефон брату.

— Они прислали видео отцу. Как думаешь, что он испытал, увидев, как его сын безжалостно убивает?

— Я отомстил за смерть мамы, — тихим, спокойным тоном заявил. — Эти ублюдки хотели игры, они её получили.

— Ты издеваешься надо мной, мать твою? — грозно рычал Содом. — Не понимаешь, да? Он раскроет тебя и посадит за решётку.— Не сможет доказать.

— Уверен у него есть план на этот счёт. Перестань играть со смертью в прятки. Однажды она найдёт тебя, и мы лишимся ещё одного члена семьи. Не поступай так с нами, Садио, — он подошёл ещё ближе сжал мои плечи своими ладонями и заглянул в глаза. — Ты не сможешь быть с ней. Она никогда не подарит тебе детей даже неизвестно сколько она протянет с донорским сердцем, пока не понадобится другое. Как пройдёт пересадка? Как приживётся новое сердце? У тебя нет с ней будущего.

Я упал на колени раздавленный. Обречённый. Боль въелась в кости шла по кровотоку и когда достигла сердца, взорвалась. Я всадил кулак в землю. Удар. Снова. И снова. Ещё раз пока не почувствовал руки Содома на своих кулаках, которые он прижал к земле, не позволив больше калечить себя.

— Прости. Она это всё, что тебе нужно, но я боюсь того, что произойдет, если с ней что-нибудь случится. Ваша история может закончиться слишком рано.

— Лучше я напишу историю с ней, какой бы короткой она ни была, чем из страха потерять её из бесконечных «если бы» отпущу и позволю плыть по течению без меня.

Содом помог мне подняться перекинул мою руку через шею и дотащил до машины. Я знал, куда мы едем. Семейный совет. А казалось, словно меня на суд везут. Я заключённый. Отец и брат судьи. И я чётко знал каким окажется их вердикт. И я чётко знал, что несогласен с ним.

— Как ты вычислил Рикардо Росси? — я ожидал этого вопроса, но не позволил ответу скользнуть по губам. Содом не узнает так же, как отец. Это моя тайна. — Если будешь молчать, мы окажемся в глубокой заднице.

Отвернувшись к окну, я смотрел на деревья, но видел перед собой только кровь. Единственный человек, который оказался рядом в момент тьмы, что сидела в моей голове, Риодан. Он и помог найти Рикардо. Когда увидел в каком я состоянии под наркотой готовый умереть, потому что зияющая рана в душе от потери мамы сводила меня с ума, Риодан дал лекарство. Жестоко? Определённо. Но оно подействовало.

Я будто в аду жил каждый день. Тот шаткий мир в моей душе он искривил сознание, и тогда я решил просто сгинуть. Да. Для меня были тёмные времена. Тяжёлые. Адские. И Риодан нашёл меня. И Риодан предложил то, чего никто никогда не смог бы — отомстить. Напиться крови боли и криков того, кто забрал маму. И я понял, что пойду на тот шаг, потому что выйти из этой мёртвой петли по-другому не знал как.Машина остановилась. Содом вышел с каменным лицом открыл дверь с моей стороны не позволив выпасть на тротуар и приволок в дом. Отец стоял у окна наблюдая лесом позади дома и молчал. Я слышал, как тикают стрелки на часах и ждал. Отец, наверное, пытался не заорать на меня или, быть может, хотел набраться терпения, чтобы вести нормальный диалог, я не знал. В душе кольнуло оттого, что он видел ту съёмку. Понял, каким я могу быть больным жестоким уродом. И я не знал, как это повлияло на его отношение ко мне.

— Полагаю прятаться ты не намерен, — не вопрос грубое утверждение. Отец повернулся и хлестнул меня взглядом. Я не успел определить тот момент, когда моя душа треснула, но чётко почувствовал его.

— Ненавидишь меня? — мой голос сиплым шёпотом сорвался в тишине комнаты. Содом покачал головой, но я ждал ответ от отца.

Он подошёл, присел рядом. Прислонился ко мне, не прерывая зрительного контакта.

— Злюсь. Та ярость она на кусочки изнутри ломает меня сын. Я ненавижу, только не тебя, нет. Себя. Мы с Содомом наблюдали за тобой видели, что ты по краю ходишь, но даже не представляли насколько глубоко ты зашёл в своей печали. Ты скорбел, и я должен был прийти с открытыми объятиями, но не сделал этого. И подозреваю только после того, как отомстил ты позволил себе жить. Не вернулся полностью, в тебе всегда сидела та мрачная сущность, но ты жил дальше.

Мы смотрели друг другу в глаза. Слова отца каждое из них входило в меня, словно он капал какой-то лечебный эликсир и смешивалось с моей тьмой. С тем, что я всегда знал. Он так глубоко читал меня и мои чувства, что дышать больно было, ведь то правда, после того как отомстил, позволил себе жить.

— Что случилось? Как ты вышел на Рикардо? — спросил Содом, но я смотрел на отца. И тогда он понял. Его глаза прищурились губы поджались.

— Ему помогли.

Содом кивнул, как будто это многое объясняло. Конечно, не сомневаюсь, каждый из них искал. Хотел стать тем, кто вонзит клинок в сердце врага может быть не так кроваво, как это сделал я, но и отец и брат мечтали быть тем чьё лицо враг увидит последним.

— Садио, ты должен остаться здесь, пока не придумаем, как выйти из этой ситуации. Не могу и не хочу потерять тебя.

— Марита. Я не оставлю её.

Отец кивнул и отстранился, посмотрев на Содома. Брат всегда был против, но он не станет вставать между нами, если отец поддержит.

— Всё сошлось слишком хорошо, — посмотрев на Содома, прошипел. — Ты должен понимать не бывает так. Она моя. Там всё гораздо глубже, чем думаешь. Марита не оставит меня, она...

— Просто сбежала. Ты ведь сам видел как девушка оглядывалась, словно боялась, что её кто-то будет преследовать. Ты лжёшь себе...

Рычание вырвалось изо рта. Содом скривил губы и кивнул на моё разбитое тело.

— Остынь брат. Ты не в форме. Перестань рычать, если не хочешь, чтобы я отправил тебя в нокаут. Тогда нам не придётся силой удерживать тебя дома. Как тебе такой план?

— Помоги ему подняться в комнату, — велел отец. Он бросил на меня предостерегающий взгляд. — Лучше бы тебе оставаться там, когда я приду. И не пытайся сбежать. Как только восстановишься, я позволю встретиться с Маритой и выяснить правду. Но до тех пор лучше оставайся в комнате и не накаляй обстановку.

Я знал, что не стану ждать. Не смогу. Должен найти Мариту узнать всю правду и сбежать. Да. Я знал, кто может помочь, и какую бы цену он ни запросил я готов её отдать.Содом оставил меня с наглой ухмылкой и ушёл. Я нашёл телефон и набрал номер Риодана.

— Мои услуги тебе не по карману, Садио Костелло, — грубый, разрезающий на кусочки голос пролился в трубку телефона.— Мне нужны поддельные документы на Мариту Гровано и меня. И два билета как можно дальше от Такары.

— А ты совсем не умеешь слушать, да? — усмехнулся злобно Риодан. — Документы не проблема, но ты уверен, что стоит сбегать с чужой невестой?

Стиснув челюсти, я пытался не рычать Риодан не оценит подобного, а сейчас мне нужна услуга.

— Я прошу о помощи, — выдавил грубым тоном. — Мне не справиться без твоей поддержки, Риодан. Назови цену.

Сначала подумал, что он повесил трубку, так тихо было на линии, а потом услышал единственное слово, от которого внутри всё замерло.

— Хорошо.

Риодан отключился, а я выдохнул, понимая, что теперь осталось несколько недостающих частей, снять наличные, чтобы не использовать карты собрать вещи и забрать Мариту. Тело настолько устало, но даже после душа лёжа в кровати, которая казалась слишком пустой, я вдыхал аромат рубашки, в которой Марита спала со мной и ждал. Как только Риодан даст знак, я выберусь из крепости и найду мою одержимость.