Амалия

Я стояла перед зеркалом, задумчиво проводя расчёской по своим волосам. Длинные светлые пряди, мягкими волнами спадавшие почти до лопаток, слушались легко, поддавались каждому моему движению. Я закручивала их неторопливо, будто каждое движение имело особый смысл, будто сама подготовка к вечеру была не менее важной частью предстоящего, чем сама встреча. Этот ритуал успокаивал, но и наполнял странным, тревожным предвкушением.Передо мной в отражении стояла девушка, в которой я иногда не могла узнать себя. Я взяла помаду мягкого, естественного оттенка — в тон моим губам — и легко провела по ним, подчёркивая их естественную пухлость. Казалось, что я возвращаю себе власть над своим образом: небольшие штрихи, не кричащие, а утончённые. Когда же рука потянулась за тушью, я замерла. Мгновение, и взгляд вновь встретился с отражением.Светлые, почти прозрачные ресницы делали мои глаза особенно заметными. Голубизна в них казалась глубокой и чистой, как ледяное озеро в горах, и я поняла: не нужно больше ничего. Если я подчеркну их — они утратят свою естественную магию. Пусть такими и останутся: яркими, сияющими, живыми. Я положила тушь обратно и чуть улыбнулась, рассматривая себя внимательнее. Аккуратный маленький нос, ровные черты лица, нежная кожа и губы, в которых то ли хранилась детская мягкость, то ли уже намёк на ту силу, которая во мне зрела.И всё же красота, которую я видела, была не единственной моей частью. Она скрывала за собой вопросы, сомнения и страхи. Мой взгляд, несмотря на ухоженный облик, не был спокойным. Я думала о вечере — о встрече, которую назначил Джеймс Хэмптон. Отец Кристофера... Но я прекрасно понимала, что его семья — это не только близкие по крови. Его «семья» могла означать весь Орден. Их взгляды, их улыбки, их слова, полные яда и тайн.В памяти всплыло нападение. Тень человека, что едва не оборвала мою жизнь. Будет ли он там? Сумею ли я встретиться с его глазами и не выдать дрожь в своих руках? А ещё — книга. Я ясно видела её перед собой, тяжёлую, древнюю, хранящую ответы. Но что я сделаю, когда доберусь до неё? Сумею ли справиться с той силой, что всё сильнее и ярче рождалась во мне? Я не знала, как её удержать, как направить, как не дать ей разрушить меня. Но желание узнать было сильнее страха.Мысли скользнули к маме. Я злилась. Её слова, её поступки — всё оставило след. И эта злость жгла меня, потому что была частью меня самой. Но в то же время меня разрывала мысль: ведь именно Мойры подтолкнули бабушку к самоубийству. Значит, их забота — всего лишь игра? Ловушка? Их намерения были покрыты мраком. Раньше я шла за ними из жажды ответов, но теперь — я не была уверена, что хочу следовать и дальше.Я — потомок. Я — часть их. Я — Мойра ночи. Но это не значит, что я обязана повторять их путь. Если они ткут судьбу, то почему не могу ткать её я? Почему должна повиноваться нитям, которые уже переплетены? Я стиснула кулаки и, глядя в зеркало, шепнула самой себе: «Если понадобится — я переплету их заново. Я не стану марионеткой судьбы».От размышлений меня отвлёк глухой стук в дверь. Нокси, свернувшийся клубком у ног, приподнял голову и настороженно посмотрел в ту сторону. Я усмехнулась, шутливо спросив:— Как думаешь, кто там, Нокси? — словно он мог ответить мне.Но ответ был очевиден. Там был Кристофер. Время выезжать.Я медленно подошла к двери, сердце будто забилось сильнее от простого предчувствия. Стоило лишь повернуть ручку — и передо мной предстал он. Кристофер стоял в идеально сидящем на нём костюме, строгом и безупречном, словно сам воздух вокруг подчёркивал его силу и власть. Но не это выбило у меня дыхание. В руках он держал платье.Чёрное, струящееся, будто сотканное из ночи и тайны. Лёгкая ткань ложилась волнами, плечики ниспадали вниз, открывая линию ключиц и придавая образу чувственности и изящества. Каждый шов, каждая нить — были совершенством. Это платье не просто подчёркивало фигуру — оно превращало женщину в видение, в центр любого пространства, в искру, к которой будут прикованы взгляды.Я замерла, не скрывая восторга. Пальцы сами потянулись к ткани, и я ощутила её гладкость, прохладу.— Это... потрясающе, — выдохнула я, не находя иных слов.В его глазах мелькнула удовлетворённая тень улыбки. Он видел мою реакцию и был доволен ею. Словно именно такого эффекта и добивался.— Я знал, что оно подойдёт тебе, — сказал он спокойно, но в голосе звучало нечто большее.Я сделала шаг в сторону, впуская его внутрь квартиры. Воздух между нами сгустился, стал плотнее, теплее. Нокси проводил его взглядом, но даже он понял: этот вечер обещает быть особенным.Кристофер, словно угадывая мои мысли, вдруг вынул из-за спины длинную коробку, перевязанную атласной чёрной лентой. Его движения были медленными, выверенными — так, будто он заранее знал, какой эффект это произведёт. Я приоткрыла крышку и невольно задержала дыхание.Внутри, на бархатной подкладке, лежала пара туфель на каблуке. Чёрные, словно сама полночь, с мягким переливом матового шёлка, украшенные тонкой металлической нитью, что тянулась по изгибу и мерцала, как созвездие на ночном небе. Каблук был изящным, тонким, но устойчивым — ровно таким, чтобы в них можно было и шагнуть вперёд с уверенностью, и выглядеть при этом как королева вечера.— Они... идеальны, — выдохнула я, прикасаясь пальцами к прохладной поверхности.Кристофер слегка улыбнулся, довольство в его взгляде вспыхнуло ещё ярче. Я почувствовала лёгкую неловкость и, стараясь скрыть её, пробормотала:— Я переоденусь в спальне...Что-то на миг мелькнуло в его глазах — тень желания, тонкая, едва уловимая искра, как будто он собирался возразить или шагнуть за мной. Но в следующее мгновение его лицо вновь стало спокойным, с той же непроницаемой уверенностью, что всегда. Улыбка, полная скрытого довольства, всё ещё играла на его губах.— Хорошо, — тихо произнёс он.Я повернулась к Нокси, который внимательно следил за нами из угла.— Пригляди за гостем, ладно? — шутливо сказала я, словно кот понимал каждое слово.И закрыла за собой дверь спальни.

Платье обволокло моё тело мягко, как вторая кожа. Оно село идеально, подчеркивая каждую линию, но при этом оставляя ощущение лёгкости. Каблуки добавили рост и величественности, а с ними я словно выросла в собственных же глазах. Я не посмотрела в зеркало. Мне хотелось видеть не отражение, а его реакцию.Медленно я вышла из спальни.

Кристофер сидел на диване, держа Нокси на руках и лениво почесывая его за ушком. Он был так увлечён котом, что не заметил меня сразу. Но стоило его взгляду подняться — и мир словно остановился.Его глаза расширились, губы едва заметно приоткрылись. В его лице не было ни капли холодной маски, ни следа сдержанности. Только чистое, обжигающее восхищение.— Звёздочка... — сорвалось с его губ почти шёпотом, с каким-то удивлением и трепетом.Я смутилась, но улыбка сама расплылась на моём лице. Щёки залились теплом, и я шагнула ближе. Потянулась к нему и легко коснулась его щеки губами.— Спасибо, — прошептала я едва слышно, так, что дыхание коснулось его кожи.Кристофер замер на мгновение, и я почувствовала, как напряглось его тело. Но затем он улыбнулся — по-настоящему, тепло, так, как я почти никогда не видела. В его взгляде не было ни намёка на игру. Только откровенность.— Ты даже не представляешь, насколько это платье оказалось ничтожным в сравнении с тобой, — ответил он низким голосом.Я отстранилась, всё ещё улыбаясь и чувствуя, как сердце бьётся в груди чаще, чем должно.— Если ты продолжишь, мне станет неловко, — заметила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.— Тогда пусть станет, — усмехнулся он, бережно опуская Нокси обратно на пол. — Но я скажу всё равно.Мы оба рассмеялись тихо, и эта лёгкость на секунду развеяла всё напряжение вокруг. Я взяла его под руку, и мы вышли из квартиры.

Вечерний воздух был свежим, обволакивающим, но даже он не остудил того жара, что оставили его слова и взгляд.Кристофер открыл передо мной дверцу машины. Его рука на миг задержалась на моей, помогая устроиться, и лишь потом он сел рядом.И дорога к предстоящему вечеру началась.Машина мягко скользила по ночной дороге, и в её тихом гуле чувствовалось что-то убаюкивающее. Но внутри меня всё бурлило — мысли, эмоции, воспоминания. Я снова и снова возвращалась к одному: я действительно поцеловала его. Пусть всего лишь в щёку, но это было настолько неожиданно, что сердце и сейчас билось быстрее, чем обычно. Реакция Кристофера не выходила из головы — в его глазах тогда не было ничего, кроме чистого восхищения. Для меня это стало незабываемым моментом.Я потянулась к панели управления и начала бездумно нажимать кнопки, открывая список треков. Пальцы скользили по сенсорным клавишам, а сама я делала вид, будто ужасно увлечена этим занятием.— Что ты делаешь? — наконец спросил Кристофер, бросив на меня короткий взгляд с той самой лёгкой, игривой улыбкой, которая ему шла неожиданно хорошо.— В этой машине слишком тихо, а тишина — это скучно, — обронила я с притворной серьёзностью, стараясь не рассмеяться.Он тихо усмехнулся и, чуть склонился ближе, помогая мне найти нужный раздел.— Тогда устраним этот недостаток.Салон наполнился едва слышной мелодией. Я взглянула на дисплей и прочла название: The Neighbourhood — Leaving Tonight.Я вслушалась в слова и невольно нахмурилась. Эта песня звучала странно в его машине. Она была про разбитые чувства и разочарование. Я слишком хорошо знала её текст, и он никак не вязался с образом Кристофера. Ведь я иногда даже сомневалась, способен ли он вообще что-то чувствовать. Его эмоции были редкими, как вспышки молнии среди чёрного неба — мгновенные, резкие, но слишком быстро исчезающие.Я повернула голову к нему. Он сидел спокойно, сосредоточенный на дороге, но губы его беззвучно повторяли строки, а пальцы постукивали ритм по рулю. Эта непринуждённость удивила меня ещё больше.Заметив мой взгляд, он скосил глаза и с улыбкой спросил:— Что?Я прищурилась, вглядываясь в него пристальнее, и позволила озорной искре промелькнуть в собственных глазах.— Я хочу узнать тебя поближе, Кристофер Джеймс Хемптон, — протянула я его полное имя с нарочитой интонацией, словно пробуя его на вкус.Он впервые предстал передо мной другим — лёгким, обыденным, настоящим. Без холодной маски, без отточенной до совершенства сдержанности. И от этого становилось грустно: я знала, что как только мы войдём в особняк, он снова станет прежним. Но именно таким, как сейчас, он мне нравился больше всего.Кристофер задержал на мне взгляд чуть дольше, чем обычно. Его голос прозвучал низко и уверенно, почти обволакивающе:— И я хочу узнать тебя поближе, Амалия Бэйкер.Эти слова разнесли все сомнения внутри меня. Я улыбнулась, чувствуя, как румянец заливает щёки. И пусть впереди нас ждал вечер, полный напряжения и игры в маски, здесь, в салоне машины, мы словно на секунду сорвали их обе.Казалось, этот момент был тихой передышкой перед бурей.