48

Егор Вечер обещал быть потрясающим. Мы с Валей отправились в ресторан, пили шампанское, слушали живую музыку, ели сочную форель в сливочном соусе. Я много шутил и всячески старался расшевелить Валю. Конечно же, мое обещание оставить ее без десерта было не всерьез. Если бы она попросила, я сам бы выпрыгнул для нее из торта. Или достал луну — сегодня любое ее желание было законом. Мне хотелось баловать Валю, как маленькую девочку. Судя по тому, что успел узнать о Сергее Карнаухову — ей пришлось несладко. Сначала погибли родители, после дядя отжал бизнес. — Все еще думаешь про бракованные детали? — поинтересовался я, заметив, как Валя вновь погрустнела. — Тебе это не дает покоя? Она улыбнулась и покачала головой. — Я уверена: ты сделаешь все, чтобы предотвратить катастрофу. Она доверяла мне, знать это было охрененно приятно. Но если причина ее грусти крылась не в провале «Аксиомы», тогда в чем? — Давай подумаем о приятном, — предложил я. Протянул руку и приподнял ее подбородок. Коснулся щеки, ощутив под пальцами прохладный шелк кожи. Да, без очков Вале  определенно лучше. Но этот жуткий цвет волос… — Не хочешь снова стать блондинкой? — вопрос вырвался сам собой. — Теперь тебе больше нет нужды прятать потрясающую внешность. — Если тебе этого хочется, — покорно выдохнула Валя. Да, я был бы не прочь видеть ее такой, как в первый день нашей встречи. — И эти старушечьи шмотки, они не идут тебе, — продолжил рассуждать вслух. Прятать шикарную фигуру в бесформенных юбках и просторных блузках — настоящее преступление. Валя ― бриллиант, нуждающийся в драгоценной оправе. И я предоставлю ей возможность засверкать всеми гранями безупречности. — Я поменяю гардероб, если хочешь, — проговорила она. Нет, эта податливость стала немного напрягать. А еще я заметил, что Валя постоянно посматривает на часы. Делает это непроизвольно, но нервничает все больше. Ей так не терпится от меня избавиться? — Валя, что происходит?! — не выдержал я. — О чем ты, Егор? — она невинно похлопала глазами. — Все просто изумительно. И еда, и музыка, и ты… Ее маленькая ступня коснулась моей ноги под столом. Это откровенное проявление желания порадовало, но не отвлекло меня от главного. — Что с тобой происходит? — повторил я с нажимом. — Куда ты так торопишься? У тебя назначена встреча? — Я… ну… эм… — она занервничала сильнее. — Дело в том… Я обещала помочь Люсе с Машей. Мои брови недоуменно поползли вверх. Какого хрена?! Моя женщина не должна по ночам подрабатывать нянькой. Да, я заметил, как Валя привязана к девочке, но это не значит, что она должна заменить ей мать. — Речь идет о той малышке, что мы встретили вчера во дворе? Валя снова кивнула, и на этот раз ее лицо просияло, как будто одно воспоминание о девочке доставляло ей радость. Но ведь это чужой ребенок, зачем она ей? О, кажется, я понял. Валя мечтает о своих детях, семье и домашнем уюте. А всю нерастраченную любовь тратит на единственного ребенка в своем окружении. Но это не совсем правильно. В конце концов, я сам собираюсь проработать это направление. И если у нас с Валей будет семья и дети, мне бы не хотелось, чтобы она проводила вечера, а, тем более, ночи, с чужой девочкой. — Валя, малышка, — нежно погладил ее руку. — Твоя забота об этом ребенке похвальна. Но тебе не кажется, что ты переходишь границы? Заботиться о девочке должны ее родственники. Валя прикусила губу. Несколько минут не сводила с меня напряженного взгляда, а после спросила: — Она понравилась тебе? — Кто? — я слегка опешил. — Девочка или ее мама? Или о ком вообще идет речь? — Маша, девочка, ты ведь заметил, что она… немного не такая, как все дети. У нее проблемы с развитием, но врачи обещают, что со временем это пройдет. Она станет обычной маленькой малышкой, такой как все. Валя смотрела так, словно мой ответ был очень важен. Да, я заметил у девочки некоторые отклонения в походке и речи… Но мысль о том, что эта девчушка должна мне понравиться, не приходила в голову. Зачем? Для чего? — Ты слишком добра, Валя. И чересчур сильно переживешь за чужого ребенка. Об этой девочке должны заботиться ее родственники, тебе не стоит взваливать на себя этот груз. Понимаю, твоей подруге, наверное, тяжело, и она с радостью принимает любую помощь. Это большая ответственность, воспитывать такого ребенка. И большой труд. — Люся ее искренне любит. — Я в этом не сомневаюсь. Но повторяю, тебе не стоит лишаться личной жизни из-за этой девочки. Уважая твои добрые намерения, я могу помочь. Скажем, нанять твоей подруге няню или поддержать финансово. Но не отпускать тебя каждый вечер из-за того, что подруге нужна помощь. Это слишком, Валя. Она снова помолчала. А после задала невероятный вопрос: — Ты смог бы полюбить Машу? Мне потребовалось больше пяти минут, чтобы обдумать ответ. Не хотелось бы обижать Валю. Ее привязанность слишком сильна, но с чего я должен любить абсолютно чужого ребенка? Почему это для нее так важно? Не потому ли, что она, насмотревшись на эту Машу, теперь боится иметь собственных детей? — Не волнуйся, с нашим ребёнком не случится такого. Если мы решимся когда-нибудьзавести малыша, он родится совершенно здоровым. — От подобного не застрахован никто. — Понимаю. У меня в роду никогда не было никаких отклонений, так что шанс минимален. А что насчет тебя? Валя неожиданно вспылила: — У Маши нет отклонений! Она совершенно здоровый ребенок. Ей просто требуются время, любовь и забота, чтобы прийти в норму! Что за блядство? Дело дрянь, кажется, вместо того, чтобы успокоить, я только разволновал Валю сильнее. — Прости, если мои высказывания были слишком резкими, — проговорил как можно спокойнее, хотя сам был готов в любую минуту потерять терпение. — Говорю же, ничего не смыслю в детях. Но вижу, что ты очень привязана к этой девочке. Давай больше не будем говорить о ней. Поговорим лучше о нас.