39

Валя Поехать к нему домой? Егор уже много раз предлагал мне подобное, и в какие-то моменты я была почти согласна. Но… Всегда было какое-то но, удерживавшее меня от согласия. Попав к хищнику в логово, я бы оказалась в его полной власти, без права на побег. Думаю, Егор именно этого и добивался. И это означало бы переход к новому этапу отношений. Была ли я готова? Физически — да, целиком и полностью. Я хотела, мечтала принадлежать Егору Кораблину без остатка. Быть его женщиной, пусть и недолго. Мое тело молило о новой встрече, о новых ласках, поцелуях, прикосновениях. Я, как натянутая струна, дрожала и пела от одного умелого прикосновения. Егор умел соблазнять женщин и не брезговал использовать запрещенные приемы. Именно этим приемом было закрыться со мной в архиве, а после в его кабинете. Но вот морально… Я все еще боялась, что ничего для него не значу. Что он со мной из жалости, любопытства… Из-за чего угодно, но только не из настоящей привязанности. Краткий всплеск веры в себя заставил меня поверить, что я любима и желанна. Но период этот был недолгим и сменился новым порывом самоуничижения. Слова Гены, как бы ни пыталась их забыть, ранили больно, почти смертельно. К тому же оставалась Маша. Я бы не пережила, если Егор отнесся к ней с той же жестокостью и пренебрежением, как Гена. Конечно, мой босс человек более приятный, хотя строгий и даже властный. Но мы никогда не заговаривали о детях. Я даже не представляла, как вообще решусь поднять эту тему. Когда устраивалась наработу, меня сразу предупредили: Егор Кораблин не возьмет на должность секретаря молодую мамочку или девушку, которая в любой момент могла убежать в декрет. Вдруг, у Егора определенное отношение к детям? Может быть, он вообще их не любит и не терпит. А тут я со своей трудной сестренкой… Словом, сомнения грызли меня, как оголодавший волк сахарную косточку. Я не могла успокоиться ни на минуту, отвлечься или забыться. Работу выполняла, но больше на автомате, проверяя за собой по нескольку раз. Со мною никогда такого прежде не бывало. И вот предложение Егора. Он обмолвился о ненужных вещах, и я тут же вспомнила о кулоне, потерянном в лифте. Вдруг, мой счастливый талисман именно там, среди других безделушек? Я уже пробовала искать в офисе, проверяла шкафы Егора, ощущая себя воровкой. А, не найдя желаемого, решила, что он просто выкинул ненужную вещь. И мне ее уже никогда не найти. — Конечно, я все сделаю, — пообещала, боясь, что голос изменится от радости. Пусть мы расстанемся с Егором, и он никогда не узнает, что там, в лифте с ним была заперта я, зато верну дорогую сердцу вещь. И если есть хоть малейший, призрачный шанс, нужно использовать его. К тому же, отправиться в квартиру босса с ним, и войти в нее одной — две совершенно разные вещи. Это нехорошо ― рыться в его вещах, но я ведь не заберу ничего лишнего, только верну свое. Это не воровство, верно? Конечно, можно было поступить иначе. Спросить про кулон и попросить вернуть его. Но тогда пришлось бы признаваться в том, что предшествовало потере. Мне было так стыдно и неловко… Егор мог бы неправильно истолковать мой поступок. Представить только: сначала переспала с незнакомым мужчиной, а после устроилась к нему на работу. Как будто специально все подстроила. Возможно, даже хотела заполучить место секретаря через постель, а осознав ошибку, превратила себя в неузнаваемую серую мышку. Словом, мысли меня одолевали безрадостные. Настроение и так было ниже плинтуса, а вскоре совершенно испортилось. Меня окликнули на пути к дому Егора Кораблина — противным таким, раздраженным женским голосом. Окликнули по имени и добавили «потаскушка». — Это вы мне?! Я обернулась на голос и, к собственному ужасу и негодованию, увидела Кристи, бывшую подружку Егора. Она смотрела на меня откровенно ненавидящим взглядом. Не знаю как, но каким-то образом ей стало известно о наших с боссом отношениях. Возможно, в офисе у этой фурии был осведомитель, и в красках расписал, как Егор заперся со своим секретарем в кабинете и на протяжении нескольких часов никого не подпускал к дверям. Но ведь никто не мог знать точно, что там происходило в кабинете. Никто, кроме меня и Егора. Не думаю, что он стал бы рассказывать об этом кому-то из подчиненных и, тем более, бывшей любовнице. Так что выводы Кристи сделала сама. — Тебе, тебе, дрянь, — подтвердила она. Окинула меня полным презрения взглядом. — Не могу понять, что Егор в тебе нашел? Ты же никакая, серая, неказистая, уродливая. Мало мне было обидных слов Гены, теперь еще и эта туда же. — Зато я могу понять, почему он бросил тебя, — проговорила в ответ как можно спокойнее. Еще не хватало тратить нервы на всяких истеричек. Я не стала ни подтверждать, ни опровергать ее домыслы. С какой бы стати? Все, что ясделала, так это направилась к дому Егору Кораблину, игнорируя раздраженную и красную от возмущения фурию. Мне плевать, что она думает обо мне. Я о ней вообще думать не собираюсь. — Ты еще пожалеешь, сучка!.. — донеслось мне вслед. Но вот я очутилась в фешенебельном вестибюле роскошного дома. Охранник проверил мои документы и проводил в пентхаус Егора Кораблина, услужливо открыв дверь и пригласив внутрь. Сам он не вошел, оставив меня наедине с собой. Как и ожидалось, квартира босса больше напоминала дворец. Стильно, современно, дорого. В интерьере преобладали серо-белые оттенки, дополненные яркими желтыми вставками в виде картин, ваз, подушек на диванах. Особенно меня поразила высота потолка — метров десять, никак не меньше. Но я пришла вовсе не за тем, чтобы рассматривать холостяцкую берлогу Егора. Сосредоточилась и направилась в кабинет. Открыла ящик стола и буквально ахнула. Рядом с ключом, который действительно лежал сверху, находился предмет, который так дорог моему сердцу. Мой кулон. Я потянулась к нему, не сразу заметив, что цепочка, которая, по идее, должна быть порвана, теперь цела. Сжала в ладони драгоценную половину монетки, а после сунула в карман. И в этот момент была поймана за руку.