Письмо с печатью де Клер

Аврора стояла посреди своей комнаты, все ещё сжимая в руках край тёмной пижамной кофты. Её глаза задержались на стуле, где вчера так беспечно был брошен лифчик. Сердце болезненно сжалось — именно его заметил Сириус. Именно он заставил его покраснеть так, будто парень стал спелым томатом.— Как же глупо... — прошептала она и, схватив вещь, резко закинула её в комод. Щёки тут же вспыхнули, и Аврора прижала ладони к лицу. — Идиотка. Ну почему именно он должен был это увидеть?..Всю ночь сон не приходил. Каждый раз, закрывая глаза, она видела взгляд Сириуса — удивлённый, смущённый, горячий. В голове роились вопросы: "Что он обо мне подумал? Почему он так краснел? Неужели... ему было не всё равно?" И чем больше она думала, тем сильнее ощущала странное, щекочущее тепло внутри.Утро выдалось ясным. Аврора встала рано, тщательно подбирая наряд. Белая рубашка, чёрная юбка, аккуратно повязанный галстук. Но главное — макияж. Она слегка подчеркнула глаза и, дрогнувшей рукой, нанесла розово-бордовый оттенок на губы. Секунда в зеркале — и сердце забилось быстрее.— Хватит. Это просто завтрак, — попыталась она убедить себя, но бабочки в животе лишь сильнее били крыльями.Сумка через плечо, уверенная походка — и вот она уже в Большом зале. Стол Гриффиндора был полон привычного смеха и шума. Но взгляд Авроры сразу нашёл Сириуса. Его волосы блестели в утреннем свете, и он беззаботно спорил с Джеймсом о грядущей тренировке.Аврора почти не прикасалась к еде. Она лишь изредка откусывала тост, делая вид, что слушает разговоры друзей, но на самом деле её взгляд снова и снова возвращался к Блэку. И каждый раз сердце делало сальто.— Ага... — протянула вдруг Лили, сидевшая рядом. — Так вот куда ты смотришь всё утро.Аврора вздрогнула, чуть не расплескав яблочный сок.— Ч-что? — слишком резко отреагировала она.Лили прищурилась, но не стала подшучивать. Лишь тихо улыбнулась, словно узнавала в подруге себя — ту, что тайком глядела на Джеймса годами.В этот момент совы заполнили зал, и к Авроре плавно спустилась огромная белоснежная птица с серебряным отливом перьев. На её лапке сверкал герб — изящная печать рода де Клер.— Ого, — присвистнул Римус, рассматривая сову. — Неплохо... даже слишком.Шёпот пронёсся по столам. Все видели, чья это птица. Все знали, что не каждый может позволить себе подобное.Аврора осторожно развязала письмо. Золотые буквы на белоснежном пергаменте отца сияли:"Моя дорогая Аврора.Напоминаю тебе, что 13 сентября мы ждём тебя на дне рождения. Твой отец Кристиан де Клер — герцог Британии — вступает в новый возраст, и твоё присутствие необходимо. Мы подготовили всё, и, надеюсь, ты не подведёшь нашу семью.С любовью, мама и отец."Девушка прикрыла глаза, тяжело выдохнув. Она знала, что родители обожают роскошь и всегда стремятся подчеркнуть свой статус. Но всё равно в сердце отозвалось тепло: несмотря на строгость, они по-своему заботились о ней.— Отец? Герцог? — Джеймс с искренним удивлением заглянул через плечо. — Постой... Ты что, дочь самого Кристиана де Клера?Аврора кивнула, и зал загудел.— Ему будет тридцать восемь, — добавила она, сама удивляясь, что проговаривает это вслух. — А маме, Девии, — тридцать шесть.Имя Девии Шармы де Клер вызвало новую волну перешёптываний. Французская аристократка с индийскими корнями, из богатейшего рода — о ней знали все.Сириус, который до этого хмуро ковырял вилкой яичницу, вдруг поднял на Аврору взгляд. Его глаза были серьёзными, без обычной насмешки.— Значит, ты действительно из... того самого рода, — произнёс он медленно.Аврора прикусила губу, кивнула.А сердце Сириуса в этот момент вдруг напомнило о себе. Сильнее, чем обычно.После завтрака Аврора вышла из Большого зала, всё ещё ощущая на себе взгляды студентов. Разговоры о семье де Клер не утихали — кто-то восхищался, кто-то завидовал, кто-то шептался с недоверием. Она вздохнула и закинула сумку на плечо, надеясь, что к обеду волна пересудов утихнет.— Эй, Аврора! — догнал её знакомый голос.Сириус шагал рядом, руки в карманах, но в глазах было то самое выражение — будто его что-то гложет.— Ты, наверное, ненавидишь эти пересуды? — осторожно спросил он.— Привыкла, — улыбнулась девушка. — У нас в семье это обычное дело.Они шли по коридору, шаги отдавались эхом. Сириус вдруг замедлил ход и посмотрел на неё пристальнее:— Скажи честно... какое у тебя было детство?Аврора на секунду задумалась. Казалось, вопрос вернул её в самые разные воспоминания.— Хорошее, — начала она спокойно. — Конечно, меня растили в строгости. Нужно было соблюдать правила, этикет, учиться правильно держаться в обществе. Но всё это было в доброте. Меня учили не только магии, но и традициям маминой семьи. Даже индийским танцам и обычаям.Она слегка усмехнулась:— Часто ругали. Но это было... своеобразной формой любви. Они хотели, чтобы я выросла достойной.Сириус слушал, не перебивая, и в его глазах появилось уважение.— Но однажды... — Аврора понизила голос. — Меня отправили к родителям отца.Она остановилась у витражного окна, и солнечный свет лёг на её волосы.— Они никогда не хотели, чтобы папа женился на маме. Считали её неподходящей. Когда я приехала к ним, они приняли холодно. К матери никогда не прикасались, но за её спиной обсуждали. А меня... не любили.Сириус нахмурился:— Как можно не любить ребёнка?— Я пошла внешностью в бабушку отца, — продолжила Аврора. — Она была француженкой, необычайно красивой. Когда я родилась, мама и папа были счастливы — они говорили, что я напоминаю им её. Но дед и бабка отца... они смотрели на меня и видели не внучку, а напоминание о своём выборе, который им был не по душе.Она сжала ремень сумки, но улыбнулась мягко:— Знаешь, всё это неважно. Родители всегда были рядом. Они не дали мне почувствовать себя чужой.Сириус шагнул ближе. Его лицо было серьёзным, а голос глухим:— Ты сильная. Я бы взбесился на их месте. Я... сам знаю, что значит жить с родителями, которые тебя не принимают.Их взгляды встретились. На миг в воздухе повисла тишина, наполненная лишь стуком сердец.Аврора почувствовала, как бабочки в животе забились ещё сильнее.— Спасибо, что слушаешь, — прошептала она.Сириус чуть смутился, отвёл взгляд и, чтобы скрыть внезапный румянец, фыркнул:— Ну, кто-то же должен слушать тебя, кроме Барти.Она рассмеялась, и её смех эхом прокатился по коридору, делая его тёплым и домашним.Позже, когда Сириус вернулся в гостиную Гриффиндора, его уже ждали друзья. Джеймс, развалившийся в кресле, тут же заметил серьёзное выражение его лица.— Ну? — подколол он. — Где пропадал, Пёс? С Авророй болтал?Сириус бросил на него сердитый взгляд, но Римус, подперев щёку рукой, добавил:— Ты вернулся другим. Даже молчишь подозрительно.Питер захихикал:— О, это всё потому, что он слушал Аврору. И наверняка о ней думал.Сириус вздохнул и рухнул в кресло напротив.— Она рассказала про семью, — коротко сказал он.Парни переглянулись, а Джеймс подался вперёд:— И?Сириус помолчал, а потом глухо произнёс:— У неё детство было непростым. Родители строгие, но любящие. А вот бабка с дедом её отца ненавидели её просто за то, что она есть.— Серьёзно? — Римус нахмурился. — Какая глупость.Джеймс ухмыльнулся и, не удержавшись, ткнул друга локтем:— Ну всё ясно. Ты смотришь на неё так, будто готов разорвать в клочья всех, кто её обидит.— Я просто... — Сириус отвернулся, пытаясь скрыть румянец. — Просто уважаю её. Она сильная.— Угу, — протянул Джеймс с усмешкой. — А улыбка на лице у тебя явно не «просто уважение».Римус и Питер хором рассмеялись, а Сириус, чтобы скрыть смущение, откинулся в кресле и закрыл глаза. Но мысль, что он чувствует к Авроре куда больше, чем «уважение», уже не отпускала его самого.