30 глава

Лалиса

Прошлое

Я спряталась на балконе, не издавая ни звука. Папочка разговаривает с дядей Агнусом о работе и прочем. Когда он закончит, я расскажу ему о Серых Глазах.После того, как папа поможет ему, я навещу его дома, и мы станем лучшими друзьями.

Дядя Агнус стоит рядом с папой, который сидит на диване. Дядя не любит много сидеть без дела. Он также не любит много разговаривать. Папин пиджак и галстук брошены на стол; его лицо выглядит усталым.

Все говорят, что дяди Реджа больше нет. Я спросила дядю Агнуса, что значит «больше нет», так как он брат дяди Реджа, а он сказал, что это значит, что он ушел к Илаю.

Я надеюсь, что он позаботится о нем в том месте, которое называется раем. Дядя Агнус сжимает папино плечо.

— Все получится, Итан.

— Да, Агнус. — папа, пошатываясь, поднимается на ноги. — Так и будет.

Дядя Агнус отпускает его.

— Куда ты?

— За Лисой. — он улыбается. — Я уже давно не проводил время со своей принцессой.

— Перед этим я должен тебе кое-что сказать.

Папа останавливается, но не оборачивается.

— О чем?

— Об Эбигейл. Похоже, она прятала сына Джонатана.

— Что?

Папочка так быстро оборачивается, что я вздрагиваю. Дядя Агнус остается невозмутимым, выражение его лица такое же безмятежное, как всегда. Как будто он скала, твердая скала, на которую папа может опереться.

— Реджинальд держал его под ее контролем.

У папы дёргается челюсть.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Потому что я сам только что узнал. Один из сотрудников услышал звуки рядом с подвалом.

— Звуки, — медленно повторяет папа. — Какого типа звуки?

— Хныканье. Плачь.

— Черт. — папа пинает ногой стол. — Блядь, блядь!

— Она снова причиняет боль детям, Итан. На этот раз тебе нужно что-то с этимсделать. — он делает паузу. — Если ты ничего не предпримешь, следующей станет Лиса.

— Думаешь, я, блядь, этого не знаю? — плечи папы поднимаются и опускаются срезкими вдохами. — Я отправлю ее обратно в психушку.

— И на этот раз, ради Христа, не вытаскивай ее.

— Хочешь, чтобы я сказал, что ты был прав все это время, Агнус? Это все? — Я всегда прав, Итан. Ты бы не оказался в таком затруднительном положении, если бы послушался меня и не женился на ней.

— Если бы я не женился на ней, у меня не было бы Лисы. Я бы повторил все это снова, если бы мне предоставили выбор. Только на этот раз я бы запер ее ради нее и всех остальных.

Выражение лица дяди Агнуса не меняется.

— Я буду внизу, если тебе что-нибудь понадобится.

— Езжай домой. Проверь, как там Нокс и Тил, и отдохни немного. — папа вздыхает,проводя рукой по лицу. — Реджинальд был вероломным предателем, но он был твоим братом.

— У меня нет брата, предавшего тебя. Я проверю персонал и охрану, прежде чем уеду.

Дядя Агнус кивает и выходит на улицу. Папа тоже уходит. Он не может пойти и не застать меня в постели. Кроме того, он должен помочь Серым Глазам. Я обещала ему. Он, должно быть, ждет меня.

— П...

Слово застревает у меня в горле, когда мама врывается внутрь. На ней красивое красное платье с лентами, которые развеваются на талии. Ее вишневыедухи приятно пахнут даже здесь. Слезы текут по ее щекам, но она не выглядит грустной. Она выглядит.. потерянной. Мои пальцы впиваются в занавески, когда я прячусь за дверью во внутренний дворик.

— Эбби.

Папа отступает, пропуская ее.

— Итан.. Я... я думаю, что причинила боль Илаю.

— Ты причинила боль Илаю, как? — медленно спрашивает он.

— Он.. он не перестаёт истекать кровью. — она показывает ему свои руки, окровавленные руки. — Он не перестаёт истекать кровью, Итан. Он больше не хотел со мной разговаривать... Я только хотела, чтобы он был сильным. Разве это неправильно хотеть, чтобы мои дети были сильными? Вот почему я вожу Лису купаться в озере, ты же знаешь.

— Ты водишь Эльзу купаться в озере? — папа скрипит зубами.

О, нет. Он разозлится, и эти монстры выйдут наружу. Глаза мамы становятся ясными, почти призрачными, когда она неторопливо подходит к папиному столу и садится за него. Поставив одну ногу на другую, она говорит решительным тоном:

— Конечно, я вожу. Она не умеет плавать. Я должна научить ее, чтобы она не утонула, как Илай. Она не может быть Монобан, если слаба.

— Эбби... — папа скрипит зубами, но отворачивается, делая глубокий вдох. — Мы поедем кое-куда завтра, хорошо? А теперь я пойду проверю, как там мальчик. Джонатан сойдет с ума, если с ним что-нибудь случится.

Да! Я знала, что папа поможет ему.Он делает два шага в направлении двери.

— Остановись... — зовет мама дрожащим голосом. — П-прекрати это, Итан. Я... я непрощу тебя, если ты заберешь у меня Илая.

— Он не Илай, Эбби. Он единственный и гребаный сын Джонатана. — он направляется к двери. — Я вернусь...

Громкий хлопок эхом разносится в воздухе. Папа отшатывается назад и падает на стул. Большое красное пятно взрывается на спине и спереди его белой рубашки.

П-папочка?

Его лицо превращается в полное замешательство, когда он оглядывается. Ма стоит, держа папин пистолет и плачет. Она плачет так сильно, что ее тело сотрясается, а оружие почти выпадает из рук.

— П-почему.. Эбби? — папа хрипит. — Почему?

— Ты н-не можешь забрать у меня Илая. Даже ты, Итан. Даже ты...

Она выходит с пистолетом в руках.

— Папочка?

Я забегаю. Мои маленькие ножки соскальзывают и останавливаются.Кровь. Лужа крови, и в ней лежит папа. У меня звенит в ушах, когда я подхожу к нему.

— П-папочка! Ты п-пообещал, что не бросишь меня, как Илай.

— Л-Лиса... — он хрипло дышит, ложась на пол. — Мне нужно, чтобы ты кое-чтосделала для меня, принцесса.

— Все, что угодно, папочка.

— Беги к дяде Агнусу, как можно быстрее.

— Нет, — всхлипываю я. — Я не оставлю тебя.

— Беги!

— Папа!

— БЕГИ!

Внезапно грубые руки тянут меня за волосы, и пряди вырываются у корней.Безумные голубые глаза мамы впиваются в мои.

— Лиса! Что ты дала Илаю? Что я тебе говорила насчет того, чтобы не ходить вподвал?

— М-Ма.. Папочка ранен. — я плачу. — Он ранен.

— Ты закончишь так же, как он, если не сделаешь, как я говорю. — она тащит меня за собой.

— Папа! Папочка!

Я визжу и вою в ее объятиях.

— Э-Эбби... — выдыхает он, его лицо бледное и безжизненное, как у Илая. — Оставь ее. Она ничего не сделала.

— Она дала Илаю шоколад, когда он вреден для его здоровья! Вот почему он не просыпается, — рычит она. — Не волнуйся, Итан, она будет хорошей девочкой.

— Эбби... — папа протягивает руку в мою сторону.

Она вся красная. Такая, такая красная. Я тоже протягиваю ему руку, борясь с мамой.

— Папочка!

— О-оставь ее.. Эбби...

Она улыбается, хотя ее лицо полно слез.

— Мы сейчас вернемся, дорогой. Люблю тебя.

Ма тащит меня за собой. Я борюсь с ее объятиями и плачу. Эти монстры в глазах мамы смеются надо мной. Они собираются забрать папочку точно так же, как забрали Илая. А потом они вернутся за мной.

— Сейчас, Лалиса. — мама крепче сжимает мои волосы. — Мы собираемся исправить Илая, хорошо?

— Папочка! — я плачу, мой голос такой хриплый.

Если я лишусь папы, как Илая, я больше не смогу здесь оставаться. Я не смогу оставаться с мамой и этими монстрами в ее глазах.

Она тащит меня вниз по лестнице в подвал. Мои ноги дрожат, чем дольше мы спускаемся. Дверь ударяется о стену, когда она пинком распахивает ее. Мои ноги превращаются в камни.

Серые Глаза. На спине его рубашки большое красное пятно. Он лежит лицом к стене и не двигается. Почему он не двигается?

— Проснись! — я кричу. — Ты должен убежать от этих монстров в глазах мамы.

Он не шевелится.

— Илай, твоя сестра здесь. — мама воркует тихим голоском, залезая в карман платья и доставая связку ключей. — Давай, малыш, пойдем на улицу. Тебе нравится на улице.

Я смотрю на ключи в руках мамы, а затем снова на Серые Глаза.

— Илай, если ты не проснешься, мама разозлится, хорошо? — ее голос становится жестче, глаза бегают туда-сюда.

— Я разбужу его. — я вытираю щеки тыльной стороной ладоней. — Дай мне ключи, и я разбужу его.

— Очень хорошо, дорогая. — она вкладывает ключи в мои руки. — Ты такая хорошая девочка. Папина дочка. Я тоже была папиной дочкой.

Я ее не слушаю. Как только ключи оказываются у меня, я бегу к мальчику, который добавил красок в мои дни, и освобождаю манжету на его лодыжке. Его кожа покрыта красным, как и его спина.

— Серые Глаза. — слезы падают на его бледное лицо, когда я сжимаю его щеки. — Серые Глаза, пожалуйста.. ты.. ты обещал...

Почему все продолжают нарушать свои обещания? Сначала Илай, потом папочка, а теперь он. Его кожа очень горячая. Капли пота стекают по его лбу и бровям.

— Ты еще не закончила? — спрашивает ма у входа, ее голос становится нетерпеливым.

Будет плохо, если мама потеряет терпение. Она позволит этим монстрам делать все, что им заблагорассудится.

— Пожалуйста.. Пожалуйста...

Я откидываю его черные волосы назад. Они потные и влажные. Он шевелится, глаза медленно приоткрываются. Дважды моргнув, он бормочет:

— Лиса?

— Да, это я! — я хватаю его за руку. — Давай, нам нужно идти.

Он, пошатываясь, поднимается на ноги, слегка опираясь на меня. Мы медленно добираемся до мамы. Она наблюдает за нами с безмятежным выражениемлица.

— Мои малыши.

Чонгук смотрит на нее снизу вверх, хотя достает ей только до талии.

— Иди первым, Илай. — улыбаюсь я ему. — Мы с мамой последуем за тобой. Верно,ма?

Она медленно кивает. Он смотрит на меня и шипит:

— Что ты делаешь? Мы должны оставить красную женщину. У нее пистолет.

— Иди, Илай! — я подталкиваю его к входу.

— Нет. — он впивается пальцами в мою руку. — Мы пойдем вместе.

— Я встречу тебя снаружи, — бормочу я. — Как только ты получишь помощь, я найду тебя.

— Лиса...

На его лице боль, а мольба в его голосе почти заставляет меня заплакать. Я не заплачу. Я должна быть сильной.

— Помни. — я ухмыляюсь. — Ты обещал, что женишься на мне.

Когда он не двигается, я выталкиваю его и захлопываю за ним дверь. Моя грудь вздымается, поднимается и опускается так быстро, когда я прислоняюсь к двери.

С другой стороны, раздается хлопок, потом еще и еще. Он пытается вернуться внутрь, но я ему не позволяю. Я не позволю этим монстрам забрать его. Я буду защищать его.

Мама хмурится, теребя свой пистолет.

— Что ты делаешь? Давай последуем за твоим братом.

— Он не мой брат, мам. Илай отправился на небеса.

Ее лицо искажается, ноздри раздуваются.

— Я же просила тебя не произносить его имени.

— Илай! Илай! Илай! — я кричу. — Его зовут Илай, ма! И я хочу произносить его имя. Я хочу говорить о нем. Я хочу...

Я слышу выстрел раньше, чем чувствую его. Боль пронзает мое тело внезапно, как фейерверк. Боль сжигает меня изнутри.

— М-ма...

Она наставляет на меня пистолет, ее лицо залито слезами. Они падают на ее красивое платье, когда я падаю на пол. Мне кажется, что мои кости ломаются подо мной.

— Лиса.. Д-детка.. Мне так жаль, маме т-так жаль. О, Боже! О, Боже! Что я наделала?

Она присаживается на корточки рядом со мной. Пистолет падает на пол, когда онаприжимает руки к моей груди. Кровь течет у меня между губ, и я чувствую привкус металла, когда она становитсяразмытым пятном.

Боль овладевает мной и проникает под кожу. Это больно, но, может, сейчас все впорядке. Потому что эти монстры исчезли из глаз мамы. Они исчезли, вернув мне мою маму. Она громко плачет, осматривая меня, сжимая руки и разрывая платье, прикрывая мою грудь.

— ОТЕЦ! — она кричит, ее голос истеричен. — Это все из-за тебя, папа, ты сделал меня такой. Ты убил меня.

— М-ма...

— Тише, малышка, не плачь. Все будет хорошо... — все еще прижимая руку к моей ране, она достает пистолет и кладет его себе под подбородок. — Мама идет, малыш. Мама все уладит, Илай.

И затем она нажимает на спусковой крючок.