3. Непреложный обет

Йордан оглядел с ног до головы Гермиону и спросил своего друга:

— Вот эта девчонка? Ты серьезно?! Виктор, ты уверен, что она того стоит? У тебя в спальне побывала такая куча девушек, намного красивей этой. Может, наложим Обливейт и пусть идёт на все четыре стороны?

Виктор сурово сдвинул брови и отрицательно качнул головой. Йордан вздохнул:

— Ну, тогда... Нам нужен ещё один человек. Кто-то должен удерживать её под Империусом...

— Позови Дмитрия, — не раздумывая, ответил Крам.

Йордан вышел. Через пару минут вернулся с высоким светловолосым парнем. Тот недоуменно оглядел комнату, но, заметив отрешённый вид Гермионы, тут же всё понял:

— Отличник, называется! — проворчал он. — Виктор, ты наложил Империус не совсем правильно.

— В смысле?! — огрызнулся Крам.

— Ты посмотри на её глаза — они посветлели, как у покойника! Любой опытный волшебник сразу поймёт, что она под заклятием, и сможет нейтрализовать его. Обычно жертвы от заклинания находятся в таком состоянии, если накладывать его на дальнем расстоянии.

— Уж извини, я не так давно начал изучать тёмные искусства, в отличие от вас с Йорданом! — сардонически заметил Крам.

— Позволь показать тебе, как это делают профессионалы! — Дмитрий достал из своей мантии палочку и направил на Гермиону. — На счёт три отпускай! Раз! Два! Три! Империо!

Крам опустил свою палочку и с опаской глядел на Гермиону. Её стеклянные глаза приняли обычный шоколадный оттенок. Она покорно смотрела на Виктора. Глядя на неё, никто и никогда бы не догадался, что она под действием заклинания. Между тем в её голове раздался уже другой властный голос, но намного мощнее предыдущих. Казалось, её позвоночник осел на несколько сантиметров под его тяжестью. Она не могла ни идти, ни стоять. Казалось, она парила в воздухе... Она — облако... А скорее — мягкий и податливый пластилин, из которого можно лепить всё что угодно. Дмитрий явно наслаждался чувством власти над ней. Его жёлтые зубы скривились в ехидной усмешке. Однако он помнил, что ему не должно засматриваться на добычу Крама. Он посмотрел на Виктора и спросил:

— Всё как мы договаривались?

Виктор кивнул.

Дмитрий мысленно приказал Гермионе:

— Подойди к Виктору!

Гермиона повиновалась.

— Дай ему правую руку!

Гермиона, ни секунды не колеблясь, протянула руку Краму.

— Сейчас ты заключишь с ним сделку. Дашь ему Непреложный обет!

Сознание Гермионы всколыхнулось: «Нет! Как же так?! Нельзя соглашаться! Надо противиться! Надо... Боже, где же сейчас Гарри! Надо сопротивляться, как Гарри!» — но это были лишь слабые отголоски в глубине её сознания, которые никак не отразились во внешнем проявлении, даже в её взгляде. Она взялась за запястье Виктора, а он — за её. Между тем к ним подошёл Йордан и коснулся своей палочкой их рук. Крам заговорил:

— Обещаешь ли ты, Герм...иона, выполнять все мои просьбы и приказы?

Гермиона мысленно кричала: «Нет! Нет! Так нельзя!» — но голос в её голове прогремел с такой силой, что, казалось, она упадёт на колени под его тяжестью: «Обещай!» — и она послушно ответила:

— Обещаю.

Из палочки Йордана вырвался тонкий сверкающий язык пламени, словно верёвкой связывающий её обещание.

— Обещаешь ли ты молчать обо всём, что здесь произошло, и никаким образом не рассказывать об этом никогда и никому?

И снова, будто плетью, ударила её мощь приказываемого голоса: «Обещай!»

— Обещаю, — вновь повторила безвольная девушка.

— Обещаешь ли ты всегда рассказывать мне всю правду, о чём бы я тебя ни спросил?

«Нет! Нет! Пожалуйста!» — Гермиона плакала навзрыд в плену своего сознания. Ей казалось, она вот-вот начнёт контролировать себя и скажет «нет!» Но голос прогремел в её голове настолько сильно и громко, что казалось, ещё немного — и пойдёт кровь из ушей. И она снова покорно повторила:

— Обещаю.

Виктор кивнул своим друзьям, и они оба опустили волшебные палочки. Гермиона стояла, тяжело дыша. Из глаз её хлынули слёзы, и она села на пол. Йордан потянул Дмитрия, и они оставили Виктора и Гермиону наедине.

Крам подошёл к Гермионе и сел рядом с ней.

— Я хочу, чтобы ты сама ко мне приходила. Может, со временем ты привыкнешь и начнёшь скучать по мне.

— Никогда! — сквозь слёзы выкрикнула Гермиона и закрыла лицо ладонями. — За что вы так со мной?!

— Я привык получать то, что захочу. Видит бог, если бы ты согласилась по собственной воле, мне не пришлось бы прибегать к этому...

— Вы! — Гермиона вскочила на ноги. Она уже во второй раз за вечер услышала эти слова. — Вы все привыкли получать всё, что захотите! Ненавижу вас! Ненавижу вас всех!

— Нас — это кого?! — поинтересовался Виктор и тут же добавил: — Прежде чем ответить, не забудь: ты дала Непреложный обет и должна говорить мне только правду!

Гермиона зарыдала ещё сильнее. Крам подошёл к ней и обнял:

— Не противься мне, если не хочешь умереть. Я не сделаю тебе больно.

Он подвёл её к столу и налил сливочного пива.

— Пей! — тихо скомандовал он. Гермиона машинально протянула руку и залпом осушила весь бокал. — Ну так кто это — «мы»? — снова спросил Виктор.

Гермиона глубоко вздохнула:

— До того, как мы с тобой пошли на прогулку, один парень тоже под таким же предлогом наложил на меня Империус!

— Кто он?! — гневно воскликнул Крам.

— А тебе не всё равно?!

— Отвечай, не то умрёшь! — рявкнул Крам.

— Малфой. Драко Малфой.

Крам нахмурился, пытаясь вспомнить:

— Кажется, знаю. Тот белобрысый долговязый мальчишка, который всё время хвалится своим отцом.

Гермиона кивнула. Она так надеялась, что допрос на этом прекратится, но не тут-то было.

— Что он сделал с тобой?

— Просто поцеловал.

Крам озадаченно уставился на Гермиону.

— И это всё?

— Ну, сначала мы с ним потанцевали... в туалете... потом он начал целовать меня и выронил волшебную палочку. Я тут же очнулась и оглушила его.

Крам облегчённо вздохнул:

— Если бы он не выронил палочку, то успел бы сделать намного больше. Щенок! — с отвращением выплюнул Крам.

Но Гермионе показалось, что даже с Малфоем она бы не чувствовала себя настолько ужасно, как сейчас, рядом с Крамом. Она съёжилась под его пристальным взглядом. Он не предвещал ничего хорошего. Гермиона решила сделать последнюю попытку смягчить его:

— Виктор, пожалуйста, отпусти меня! Клянусь, я никому не скажу!

— Ты и так никому не скажешь, Герм...иона... Не забывай об обете!

— Ну так тем более! Пожалуйста! Виктор...

— Помолчи, — Крам прикоснулся к её щеке, — я хочу, чтобы ты смирилась со своей участью. Теперь ты моя!

Гермиона всхлипнула. Он изъявил своё желание, и поэтому она обязана была подчиниться. Покорно склонив голову, она молча проливала слёзы. Крам погладил её по щеке.

— Не волнуйся, ты будешь видеть меня нечасто. Я ведь ловец болгарской сборной и постоянно буду на тренировках по квиддичу... Но пока я нахожусь в Англии, ты должна быть со мной! Ясно?

Гермиона молча кивнула. Крам приподнял её подбородок и прикоснулся к её губам. Гермиона снова готова была разрыдаться от отвращения и безысходности. Она могла бы умереть лишь за то, чтобы он не прикасался к ней. Но ей хотелось жить. И как она могла умереть так рано и так эгоистично, когда Волан-де-Морт мог вернуться в любую минуту, а без неё Гарри с Роном не смогут справиться — в этом она не сомневалась ни секунды. И поэтому, решив, что приносит маленькую жертву во имя спасения всего магического мира, она расслабилась и позволила Виктору раздеть себя.

Дальше всё было как в тумане. Она уже не помнила, как вела себя, когда Крам отнёс её на кровать и начал блуждать губами по её телу. Она старалась всячески нейтрализовать все свои чувствительные зоны, но физиология дала о себе знать, и она решила, что всё не так уж и плохо. Особенно если представлять перед собой не его. Однако под утро, когда Крам разбудил её нежным поцелуем в плечо, Гермиона не могла поднять на него глаз. Он погладил её и прошептал:

— Тебе нужно возвращаться в гостиную. Пойдём, я провожу.

— Нет, пожалуйста, позволь мне прогуляться самой! Ведь если, не дай бог, кто-нибудь нас увидит... — взмолилась Гермиона, так и не решаясь посмотреть ему в глаза.

Крам смилостивился. Он помог ей одеться, накинул на неё свою тёплую мантию и вывел с корабля. На прощанье он поцеловал её и шепнул:

— Жди сову от меня.

Гермиона вздрогнула. Ей меньше всего на свете хотелось продолжать общение с ним, но она лишь кротко кивнула и поковыляла медленно по заснеженной улице. Потихоньку пробираясь по пустым коридорам, Гермиона молилась, чтобы её не поймал Филч. Однако её ждала встреча похуже.

— Грейнджер?! — удивлённо воскликнул Малфой. Они столкнулись на развилке лестниц, которые вели в их башни. Малфой не смог заснуть в больничном крыле и решил отправиться к себе в спальню. Вот уж кого он не ожидал встретить, так это ЕЁ! Гермиона покраснела. Она идёт в четыре утра к себе в гостиную в мужской мантии с эмблемой Дурмстранга. Конечно, всё выглядело именно так, как и было на самом деле. И надо же было встретить именно его! Она поджала губы и хотела было скорее развернуться, однако Малфой силой удержал её.

— Что, ты была с ним?! — он ядовито усмехнулся, оглядывая её с ног до головы. — Ну конечно! Глупо спрашивать, Грейнджер! Ты такая же, как и все остальные девки: падкая на знаменитостей, спортсменов...

— Какая тебе разница, Малфой?! Не трогай меня! — пытаясь вырваться, воскликнула Гермиона. Ей это не удалось. Малфой, тем временем, приблизился к ней почти вплотную и, сквозь зубы, процедил:

— Ты кто такая, чтобы указывать мне, что делать, а что нет?! Тебе вчера повезло: я потерял контроль над ситуацией, но, поверь, ты мне ещё попадёшься, Грейнджер! И не смей никому рассказывать об этом! Тебе всё равно никто не поверит!

— Ну, это мы ещё посмотрим! — с вызовом бросила Гермиона и, изловчившись, вырвалась из его рук и побежала к портрету Полной Дамы.

Наконец, оказавшись в безопасности, в своей постели, она закрыла глаза и попыталась заснуть. Однако ей не давало покоя лицо, которое она представляла, когда Крам целовал её. Это был Малфой.